По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ). Страница 3

— Ого. Сто пятьдесят три года. Он как-то описывал это будущее?

— Описывал. Говорил, что Советы выиграли эту войну, а мы проиграли. С разгромным счётом. И что вообще дела у Германии плохи. Мол, расслабились, дали волю мошенникам-финансистам, эмигрантам и всяким педерастам и лесбиянкам. Погоди, Вилли, не думаешь же ты в самом деле…

— Я пока ничего не думаю, — отрезал Крихбаум. — Я просто хочу разобраться в этом деле. Моя интуиция подсказывает, что кто первым в нём разберётся, сорвёт большой куш. Такой, что хватит и внукам и правнукам. Только нужно быть предельно осторожным. Предельно. Понимаешь меня?

— Понимаю, — кивнул Кифер. — Можешь на меня полностью положиться.

— Это я и хотел услышать, — удовлетворённо сказал оберфюрер. — С завтрашнего… нет, с сегодняшнего дня ты поступаешь в моё личное распоряжение. Приказ я подготовлю. Назначаешься начальником особой группы при Четвёртом управлении РСХА. Мюллер уже знает и не возражает. Начальником особой группы с особыми полномочиями. Можешь набирать в группу, кого захочешь, но не слишком много. Чем меньше людей будет знать обо всём этом, тем лучше. Это наш главный козырь. Всё ясно?

— Всё ясно. Какое у меня задание?

— Я разве не сказал? Найди мне этого Николая Свята, Пауль. Или, если хочешь, Максима Седых. Он мне нужен. Нам нужен. Есть у меня уверенность, что он жив.

— Слушаюсь, — Кифер поднялся. — Разрешите идти?

— Иди. О малейших подвижках в деле докладывай лично мне.

— Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер!

Штандартенфюрер Пауль Кифер чётко развернулся и вышел из кабинета.

Георг Йегер сидел в комнате отдыха и читал свежий номер Das Reich [6]. Шёл третий день с тех пор, как к нему вернулась память и способность двигаться. Его лечащий врач Дитер Айххорн утверждал, что Георг стремительно идёт на поправку, и уже скоро настанет момент, когда его придётся выписать из этого благословенного места — госпиталя и санатория Белиц-Хайльштеттен для выздоравливающих солдат и офицеров рейха, расположенного в сорока километрах от Берлина.

— Господин Йегер?

Он поднял голову от газеты.

— К вам посетитель, — сообщила миловидная медсестра.

— Пусть войдёт, — сказал Йегер.

— Он уже здесь, — сказала медсестра и обернулась.

В комнату отдыха уверенно шагнул человек в чёрной эсэсовской форме.

Седоватые, коротко стриженые волосы. Чуть одутловатое лицо. Мясистый нос. Светло-голубые водянистые глаза. Идеально выбритые щёки и подбородок. Усики, за которыми, сразу видно, хозяин тщательно ухаживает. Наверняка хороший одеколон.

Штандартенфюрер Пауль Кифер собственной персоной.

[1] Первая мировая.

[2] Фридрих Паулюс. 1 января 1941 года получил звание генерала танковых войск и назначен командующим 6-й армией вермахта.

[3] Командующий 6-й армией Вальтер Рейхенау.

[4] Транспортно-пассажирский самолёт Ju 52.

[5] Соответствует званию лейтенанта.

[6] Популярная газета нацистской Германии

.

Глава вторая

Время.

— Вперёд! — Максим толкнул сапогом в спину мехвода.

Танк послушно тронулся с места. За ним — второй.

Преодолели лесное бездорожье, безжалостно подминая под гусеницы тонкие осинки, ломая валёжник, объезжая толстые сосны, дубы и липы.

Вот и околица. Ещё темно и свет только от танковых фар.

Где этот чёртов мост…

— КИР! — позвал мысленно Максим.

— Здесь.

— Что на твоих картах? Мне мост нужен через Нару. И дальше дорога в Слизнево.

— У меня нет карты этих мест времён войны.

— А какая есть?

— Современная. То есть, нашего с тобой времени.

— Есть на ней мост?

— Да. И за ним сразу искомая дорога.

— Куда ехать?

— Сейчас прямо, потом первый поворот направо.

— Понял, спасибо. Будем надеяться, в этом времени мост там же. Такие вещи обычно не меняются.

Танки доползли до поворота.

Два точка сапогом по правому плечу, и немецкий мехвод Хайнц Поллай послушно повернул направо.

Полный вперёд!

По хорошо укатанной дороге Pz.IV набрал скорость, выкатился к мосту и проскочил его, словно не заметив. Второй не отстал.

Справа и слева в свете костров Максим заметил артиллерийские позиции. Возле костров грелись часовые.

Вот и Слизнево. Какой-то немецкий солдат выскочил на дорогу, замахал руками.

Танк резко затормозил в метре от него.

Чёрт, этого я не учёл, подумал Максим. Хайнцу трудно давить своих. Даже невозможно.

Он откинул крышку люка, высунулся.

— В чём дело, солдат⁈ — рявкнул по-немецки. — Уйди с дороги!

— Там русские, герр офицер! Сразу за деревней, через поле! — солдат показал рукой, где именно русские.

— Мы знаем, идиот! Уйди с дороги, или задавим!

Солдат пожал плечами, растерянно шагнул в сторону.

Максим захлопнул люк, плюхнулся на место и пихнул сапогом мехвода.

Танк взревел и поехал дальше.

Они проскочили околицу Слизнево и помчались через поле. Впереди были окопы наших.

Всё-таки один снаряд они получили.

Слава Богу, это была «сорокопятка», которая могла взять в лоб Pz.IV в исключительных случаях. К тому же выстрел не отличался точностью, и снаряд срикошетил от башни. Но бахнуло внутри знатно, аж в ушах зазвенело.

Как всё-таки хорошо, что я не танкист, подумал Максим. Трясёт, бензином и сгоревшим порохом воняет, железо кругом, не видно ни хрена, да ещё и снаряды долбят по броне. Того и гляди пробьют. Нет, уж лучше в кабине истребителя или пешком в разведрейде. Шансы выжить везде примерно одинаковы, но свободы больше.

К советским окопам они подошли, развернув башни назад. Впрочем, оттуда уже не стреляли.

Медленно переползли на другую сторону, убедившись, что под гусеницы с дуру никто не лезет. Отъехали, остановились, заглушили двигатели. Через полчаса Максим предстал перед комдивом.

Полковник Кученев Владимир Георгиевич был хмур и явно не выспался. Он шумно прихлёбывал горячий чай из алюминиевой кружки и одновременно курил папиросу, щурясь от дыма.

— Документы есть у тебя какие-нибудь, лейтенант? — осведомился он вместо приветствия. — А то сам понимаешь…

Максим положил перед комдивом своё удостоверение лейтенанта государственной безопасности.

Полковник посмотрел, сверился с фото, вернул удостоверение.

— Присаживайся, — кивнул на табурет.

Максим сел.

— Чаю?

— Пожалуй, откажусь, — сказал Максим. — Времени мало. И у вас, и у меня.

— Тут ты прав, — сказал полковник. — Я всё-таки позвонил в Москву. Там тебя и твоих людей очень ждут. А мне — наступать. Поэтому кота за хвост тянуть не будем. Что-то можешь сказать о немецкой обороне?

— Не много. Сразу перед мостом через Нару — две артиллерийские позиции. Справа и слева.

— Только две?

— Больше не заметил. Какие именно орудия тоже не разглядел.

— На карте можешь показать?

— Конечно, — Максим придвинул к себе карту, лежащую на столе. — Вот здесь и здесь.

— Правильно, — кивнул полковник. — Две тридцатисемимиллиметровые противотанковые пушки. Но с танками у нас, честно скажу не очень. Мало танков.

— Так вы меня проверяли, что ли? — спросил Максим. — Если знали о пушках?

— Ты же разведчик, лейтенант, — сказал Кученев. — Должен понимать, что любые сведения требуют подтверждения. Вот ты и подтвердил.

— Прошу прощения, — сказал Максим. — Нервы. Последние деньки выдались те ещё.

— Всем нелегко. Что ещё по немцам?

— Пожалуй, ничего. Разве что… Вы говорите, танков мало?

— Мало.

— Я пригнал два немецких Т-4. Исправные, с полным боекомплектом. И есть пленный мехвод, готовый сотрудничать. Используйте их. Пока немцы сообразят, что к чему, они вполне способны раздавить эти пушки. Ну и вообще шухеру навести. А там уже и наши, советские танки с пехотой, подоспеют.

— Хм… — задумчиво протянул комдив. — Хорошая идея, лейтенант. Погоди, — он хитро глянул на Максима, — так может, ты и осуществишь? Раз уж сумел ко мне на этих танках добраться. А?