Если бы ты любил (СИ). Страница 13

— М-м-м, — захожусь я, когда его пальцы касаются моих сосков. Теряюсь в ранее не испытываемых ощущениях. В глазах темнеет, а когда Али принимается пощипывать их губами, взвиваются фейерверки. Вот это да! Вот это да, мамочки… Мир уходит из-под ног. Я цепляюсь за осколки здравомыслия, но они рассыпаются в прах под пальцами.

— Зачем, зачем, зачем… — повторяю в какой-то горячке.

Зачем он так со мной?

Зачем я позволяю это, зная, что никогда его не прощу?

— Что зачем?

— Зачем ты настучал Лиде про мои отношения с Ноа?

— Твои отношения? — сощуривается вдруг Али, поправляя на мне одежду и ссаживая со своих коленей. О, ну… Очень удобно, да. Перевести стрелки, сделав меня виноватой. Только ни черта у него не получится! Не со мной. Я любые манипуляции считываю на подлете.

— Ты видел нас вчера!

— И что?

— И надо полагать, рассказал об этом моей начальнице.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет! Кроме тебя доложить об этом ей было некому.

— За кого ты меня принимаешь? — спрашивает Али ледяным голосом. — Зачем бы я стал это делать?

— Потому что твое безмерное эго задел тот факт, что тебе предпочли другого?

Али откидывает голову на подголовник. Растирает виски. Хмыкает.

— Нет. Я к твоим разборкам с начальством не имею никакого отношения.

— Правда?

Мой вопрос звучит совершенно по-детски, я знаю. Теперь даже моя реакция на случившееся кажется мне ужасно глупой и незрелой. Накинулась на человека, обвинила его не пойми в чем… Спровоцировала, опять же. Ведь как еще объяснить случившийся поцелуй, который чуть было не перерос… Уф.

— Извини. Боже, мне очень стыдно… — прячу лицо в ладонях.

— Проехали, — усмехается Али. — И раз уж мы со всем разобрались, может, попробуем еще раз?

Глава 9

Алишер

Зачем мне это надо — понятия не имею. Девка эта слишком бешеная. Вообще не чувствует берегов. Ее воспитывать и воспитывать. А мне оно на кой? Я сам себе этот вопрос задаю, а ответа нет. Вокруг полно спокойных, предсказуемых девочек, готовых на все. Они улыбаются, ведут себя как надо, не устраивают сцен и не смотрят так, будто готовы всадить вилку мне в шею. Но, вероятно, как раз поэтому ни одна из них не вызывает во мне такого дикого желания ее покорить.

Эка — сплошная провокация. Характер — как порох. Она не умеет играть. Что снаружи, то и внутри. Но, как это ни странно, это еще больше добавляет ей тайны.

Раздражает? Да.

Цепляет? Ещё как.

Стоит ли игра свеч? Наверное, нет.

Смогу ли я остановиться? Уже вряд ли.

Если бы мне кто месяц назад сказал, что я буду гоняться за официанткой, ночами думать о том, как она говорит, как смотрит, как злится — я бы рассмеялся и отправил этого человека лечиться. А сейчас просто отмечаю как факт. Потому что, нравится мне это или нет, но у меня на неё какая-то неадекватная совершенно реакция. Эка будто жмет во мне на все кнопки: и те, что делают меня бешеным, и те, что вынуждают меня становиться мягким.

Хочется ее укротить. Хочется понять, что сделало ее такой строптивой. А узнав, прижать к себе и сказать: «Стоп, малыш, выдыхай, я все решу». Я понимаю, как это звучит. Патриархально. Примитивно. Мужиковато. Но я воспитан именно так, и почему-то кажется, что Эка способна оценить и плюсы такого положения.

А какие у нее глаза… Если заглянуть глубже, можно утонуть в секунду. Может, я уже утонул. Гляжу на нее, а она головой качает.

— Нет, не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — сощуриваюсь я, порядком подохренев.

— Не хочу тебя обидеть…

— Нет, ты скажи, — стою на своем, с трудом обуздывая истинные чувства. — Тебе вроде понравилось, — веду бровью. Щеки Эки темнеют, и она спешно запахивает курточку. Да ладно! Ее сиськи у меня на обратной стороне век отпечатались… Её знойный вкус. Могла уже и не скромничать, хотя мне ее скромность нравится.

— Честно?

— А получится?

— Что ты имеешь в виду? — хмурится она.

— Да ничего. Просто сомневаюсь. Впрочем, давай… Расскажи мне, как тебе было отвратительно.

Эка вскидывает на меня взгляд. Смотрит… И зло, и смущенно, и немного растерянно, и беззащитно. Почему-то последняя ее эмоция трогает сильнее всего. Кажется, уж она-то точно сможет за себя постоять, но нет. Передо мной Эка абсолютно, блин, безоружна.

— Нет. Почему же? — отворачивается. — Было очень хорошо, — пожимает плечами. Я невольно расплываюсь в улыбке. Голос наполняется игривостью и густым медом:

— Да-а-а?

— Да, Али. Ты и сам прекрасно это знаешь! Только что дальше? — заводится Эка.

— А зачем что-то загадывать? — недоумеваю я.

— Затем, что я не могу жить одним днем. Мне на фиг не нужны эмоциональные качели, а с тобой я с первой встречи верчусь на них солнышком.

— Да это же чистое недоразумение!

— И роза, которую ты мне подарил?

— А она здесь при чем? — натурально шалею.

— При том, что я знаю, где ты ее взял.

Да? Ладно. И что?

Думаю, этот вопрос читается в моих глазах, потому что Эка закатывает свои.

— Ты ведь даже и не собирался извиняться.

— Точно. Потому что извиняться мне было не за что! Ситуация со счетом вышла абсолютно дурацкая. Но она выеденного яйца не стоит, я не понимаю, почему мы снова и снова к ней возвращаемся!

— Ты прав, да. Это мои тараканы, — негромко замечает Эка, скорее даже не мне, а себе самой. — А с розой действительно вышло некрасиво. Я иду с ней домой, оборачиваюсь, а в холле гостиницы стоит целая ваза таких же…

— В этом же и прикол.

— В чем?

— Ну, знаешь, все эти рассказы наших родителей о том, как отец ради матери обнес городскую клумбу.

— Не знаю, я росла без отца, — улыбается Эка. — Так, значит, с твой стороны это был вроде как… подвиг?

— Отсылка к тем временам. Думал, женщины такое любят.

— Хм… Может быть. Но я пришла к совершенно другим выводам.

— К каким же?

— Что ты и думать обо мне забыл, а потом увидел, ну и решил, что я могу стать легкой добычей. Или что я не стою того, чтобы купить нормальный букет... Как-то так, — Эка пожала плечами.

— Тебе что-то нужно делать с твоей низкой самооценкой, — замечаю я.

— С самооценкой у меня все в прядке. Низкой бы она была, если бы я повелась на твой дешевый прием.

— Если бы ты на него не повелась, у тебя бы не было ко мне столько негатива.

Эка подается ко мне всем телом, явно готовясь возразить. Но в конечном счете ей все же удается обуздать темперамент, она на миг прикрывает глаза, шумно выдыхает и возвращается на свое место.

— Кажется, этот спор только доказывает, что ни черта хорошего из наших отношений не выйдет, — замечает после короткой паузы. И знаете, я готов с ней согласиться — до того меня утомило это дурацкое препирательство.

— Ты все усложняешь. Нельзя анализировать каждый свой шаг, — говорю, как есть, и завожу мотор.

— Ну, вот такая я. Что теперь? Другой не буду. Ой, а куда ты едешь? Высади меня, пожалуйста!

— Сиди. Отвезу. Только адрес скажи.

— Я правда думаю, что нам не стоит продолжать это…

— А я и не настаиваю, достала! — беззлобно фыркаю я. — Меня, знаешь ли, не прельщает идея биться башкой в закрытые двери.

— Ну, в этом я не сомневалась. Садовая, пятнадцать, — добавляет невпопад. Я же вбиваю в навигатор адрес и, явно потеряв нить разговора, переспрашиваю:

— Не сомневалась в чем?

— В том, что ты так быстро сольешься.

Невинное замечание, сказанное даже со смехом, запускает во мне какую-то абсолютно, блин, нездоровую реакцию. Это так знакомо… Не сами эти слова… Нет, никто мне этого не озвучивал, и не ставил в упрек. Но я считывал их в глазах отца и брата, когда вновь отказывался от каких-то должностей или возможностей, когда уже на последних стадиях умывал руки и передавал на откуп другим свои проекты. Раз, другой, и снова, и снова… Пока за мной не закрепилась слава вечно убегающего от ответственности дурачка.