Самозванка в Небесной академии (СИ). Страница 24

До получения диплома летчика индиговой звезды, то есть самого начального уровня, нужно было проучиться всего год, ведь мы сразу поступали на третий курс. Для серебряной звезды — еще год, а для золотой требовалось не только четыре полных курса обучения, но и полугодичная практика в качестве летчика серебряной звезды.

Каждая категория летчиков имела право управлять определенным классом самолетов: индиговые — до двенадцати пассажиров, серебряные — до пятидесяти, а золотые — всеми имеющимися гражданскими самолетами.

Так что уже к весне я рассчитывала получить диплом летчика индиговой звезды.

Два последующих месяца до Рождества прошли замечательно. Я горела учёбой, в захлеб изучала всё новое, старалась ни в чем не уступать своим сокурсникам. Даже по летательным тренажёрам, которые начались со второго месяца обучения я была в десятке сильнейших. И профессора хвалили меня.

Правда поначалу один из новых преподавателей, прибывших из столицы даже посмеивался надо мной. Считал, что я случайно попала на этот летательный факультет. Но когда он оценил мои знания и рвения в учёбе его скептицизм сменился глубоким уважением. Я стала любимицей профессора Димринга. Он постоянно хвалил меня и ставил в пример. Профессор обучал нас особенностям управления именно гражданских самолётов.

Самолёты были ещё в новинку, а в королевстве повсеместно в основном использовались магические летатели. Но всем было ясно что за самолётами будущее. Потому что они сочетали в себе не только магию, но и новые разработки в механике и аэродинамике. Потому самолёты могли развивать скорость почти в два раза большую чем магические летатели. Потому и говорили, что они новое слово в летательных судах. Однако и управление ими было более сложным, потому на наш факультет был такой жёсткий отбор.

Первую сессию перед Рождеством я сдала на отлично. И была счастлива.

У меня был лучший друг Николя. И Бетфорд, наконец, оставил меня в покое. Я видела ректора редко, обычно на всяких официальных мероприятиях академии. Ко мне он не подходил и не заговаривал. И я зажила спокойно.

А ещё вскоре у нас должны были начаться тренировочные полёты на настоящих самолётах. Три небольшие и самые дешёвые летательные машины уже доставили в академию, и я уже радостно предвкушала как я наконец—то сяду за штурвал настоящего самолета.

Гром грянул откуда я не ждала.

После зимней сессии, через три недели должны были начаться учебные полеты. Специальный пропуск допуск к самолётам содержал информацию об отпечатках пальцев. Чтобы получить такой пропуск необходимо было в деканате подписать заявление и рядом с подписью поставить свои отпечатки пальцев, которые обмакивались в специальный чёрный мел.

И тут я поняла, что мой первый полёт под угрозой. Ведь отпечатков настоящей Софии у меня не было. А поставь я свои., то магический артефакт по документам тут же вычислит, что я не София. И тогда меня ждало не только отчисление, но и позорное разоблачение, которое бросит тень на всю семью.

Почти два дня я ходила сама не своя. Не знала, как пройти это квест с отпечатками пальцев Софи и не спалиться, что я не она. Лихорадочно размышляла, как получить отпечатки настоящей Софии. Единственным выходом было вызвать сестру сюда в академию.

Потому что сама я не могла отлучиться более чем на сутки. А поездка до дома и обратно заняла бы не меньше трех дней. За это время меня точно хватятся, даже если мне каким-то чудом удастся выйти из академии. А с выходом тоже были проблемы. У всех входов и выходов находились магические артефакты, которые тут же звенели сиреной если ловили нарушителя. Моё исчезновение сразу заметят и доложат Бетфорду. А он постарается, чтобы меня за нарушение дисциплины уж точно отчислили из академии.

Оставался только один выход, а точнее план. София должна была приехать в ближайший городок и ждать меня. Я должна буду как-то на пару часов улизнуть из академии с бумагами, встретится с сестрой в этом самом городке, взять с неё отпечатки и вернуться обратно в академию.

Глава 31

Но для осуществления этого плана было сразу три препятствия.

Первое — как связаться с Софи и пригласить её сюда. Это было проблематично. Вся почта из академии просматривалась и прочитывалась специальным надзирателем академии, так же приказ Бетфорда. А уж если я что-то напишу, так это письмецо наверняка подадут ректору на подносе к утреннему чаю для ознакомления. Просить написать сестре кого-то другого я не могла. Не хотела подставлять ни своих подруг, ни Николя. Ещё не хватало чтобы репрессии Бетфорда переключились и на них.

Второй проблемой было выйти незамеченной из академии. И если учесть, что увольнительных я была лишена на полгода, эта задача была прямо сказать невыполнимая.

И третье, самое главное. Надо было на несколько часов вынести специальный порошок, с помощью которого делались отпечатки пальцев на документы из ректорской. И потом незаметно вернуть обратно. Задача осложнялась ещё и тем, что в ректорской постоянно находились процессора. А по ночам она закрывалась на запирательный артефакт, который ни ключем, ни кодом открыть было нельзя. Открывался он только по отпечатку пальца определённых лиц. Профессоров, ректора и ещё пары должностных лиц что помогали в Бетфорду в управлении академией.

И я не знала, что делать. Понимала, что если не добуду на документ отпечатки пальцев Софии, тогда меня не допустят к полётам. И учится дальше я не смогу.

На какой-то миг я подумала рассказать всю правду Бетфорду. Что я не Софи, а её сестра. И тогда бы он мог открыто зачислить на лётный факультет именно меня. И всё было бы прекрасно.

Но существовало одно но. Бетфорд никогда не пойдёт на это. Он ненавидел меня и входить в мою ситуацию явно не станет. Я ему, наверное, раза три съездила уже по лицу за то время что училась в академии, и вообще послала его подальше с его домогательствами. И едва он узнаёт, что я не София то точно выгонит меня из академии. Наверняка выставит меня интриганкой, вруньей и наглой пронырой, еще и аннулирует всех вступительных результаты экзаменов на летный факультет, потому что все думали, что сдает их София Видаль, а не Вероника. Она официально была зачислена в академию. Я же была самозванкой.

Конечно можно было пойти к Бетфорду и согласится на его гнусное предложение: отдаться ему как он того хотел. А потом рассказать правду. Но едва представив какую «цену» мне придётся заплатить, я немедля отмела эту мысль от себя. Лучше пусть меня отчислят, но в постель с этим беспринципным мерзавцем я не лягу.

На третий день моих нервных дум, моё состояние заметил Николя. Решил, что я больна, раз не слушаю лекции профессора Фрозе, которые всегда вызывали у меня живой интерес. Но сейчас я не могла ни о чем думать, как только об этих проклятущих отпечатков пальцев.

Чарлтон так долго допытывался что со мной, что я решила рассказать ему всё. Он же был моим другом, возможно он сможет понять меня и как-то поможет?

— Я не Софи, Николя, — сказала я ему тихо, когда мы сидели у озерца на скамье в академическом парке во время ланча.

Чарлтон даже завис с бутербродом в руке.

— Как это? А кто?

Я ему всё рассказала всю горькую правду. Про то, что меня хотели выдать насильно за герцога и про то что, бабушка помогла нам поменяться с сестрой местами, и про то что я всегда жаждала заниматься в этой академии и стать лётчиком, в отличие от моей младшей сестры.

Николя внимательно слушал меня не перебивал. А когда я закончила трагичной фразой о том, что теперь меня точно отчислят из-за этих отпечатков пальцев, потому что я не Софи, он вдруг заявил: