Луковая ведьма. Страница 2

А метательница лука вновь улизнула: тщательный осмотр всех зданий и территории лагеря не принес никаких результатов. Покинуть остров незамеченной ей бы не удалось: для этого она должна была либо пройти по насыпи, протянувшейся от острова к берегу, либо переплыть реку на лодке, и в обоих случаях это непременно привлекло бы внимание охраны. Вероятно, преступница затаилась где-нибудь на острове, например, в зарослях, окаймлявших берег, но рано или поздно голод заставил бы ее покинуть свое убежище. Однако проходили дни и недели, а ее так и не обнаружили.

Третий инцидент с участием Луковой ведьмы произошел через полтора месяца после кончины кладовщицы Егоровны. В ту ночь остров окутала тонкая воздушная вуаль первого снега, на которой сторож Степаныч заметил следы, петлявшие вокруг сторожевой будки, расположенной на берегу у насыпи. Зная о том, что кроме него на территории пионерлагеря «Лучики» не осталось ни одной живой души (последние работники покинули остров еще месяц назад), Степаныч вспомнил о Луковой ведьме и заперся на все засовы, вместо того чтобы отправиться искать хозяина следов. Затем он позвонил по стационарному телефону своему сменщику, рассказал о следах и попросил приехать как можно скорее. Однако это не спасло Степаныча. Возможно, если бы он вызвал милицию, все могло бы сложиться иначе, но, вероятно, ему было неловко беспокоить служителей порядка по таким пустякам, а возможно, он опасался, что те поднимут его на смех. Сменщик, приехавший на остров утром следующего дня, нашел Степаныча мертвым, с огромной луковицей во рту, надкусанной в нескольких местах. На вскрытии выяснилось, что перед смертью Степаныч съел как минимум два килограмма лука, прежде чем подавился и задохнулся, но даже если бы этого не произошло, он мог бы умереть из-за обострения имевшейся у него язвенной болезни желудка, которое наверняка бы спровоцировало такое количество съеденного едкого овоща. Откуда в сторожке взялся лук, вопросов у следствия не возникло: в комнате для приготовления пищи наряду с другими продуктами нашлось еще три килограмма лука, которые, возможно, Степаныч тоже съел бы, если бы не умер. Но вот только никто не мог понять, что же заставило сторожа поедать луковицы, причем вместе с шелухой, словно это были спелые сладкие яблоки.

Снег вокруг сторожки усеивали одинаковые следы, которые не принадлежали сторожу. Криминальные эксперты установили, что эти следы могла оставить худощавая невысокая женщина, которая передвигалась, почти не отрывая ног от земли, и это обстоятельство указывало либо на ее преклонный возраст, либо на тяжелое болезненное состояние. Следы тянулись плотной цепочкой вдоль стен сторожки и никуда не вели, что выглядело довольно странно. Казалось, хозяйка следов растворилась в воздухе. В том, что ею была так называемая Луковая ведьма, ни у кого не возникало сомнений.

Все эти трагические случаи и необъяснимое исчезновение Луковой ведьмы с места происшествия породили слухи о ее мистической природе. В поселке заговорили о разгуле на острове нечистой силы. Жители с опаской посматривали в сторону острова, а уж о том, чтобы наведаться туда, никто и не помышлял.

Следствие, само собой, не могло обвинить в произошедшем эфемерное демоническое существо и продолжало искать преступницу в человеческом обличье, однако вскоре лагерь «Лучики» закрыли, а дело о серии трагических смертей, связанных с этим местом, положили в архив.

Через некоторое время о Луковой ведьме позабыли не только в следственном отделе милиции, но и в поселке Чернолучье. Вспомнили о ней лишь спустя восемь лет, в 1995 году, когда произошел новый трагический случай, в котором прослеживался характерный «луковый» след.

След этот тянется и по сей день: каждый раз, когда на Луковом острове появляются люди, кто-нибудь погибает. Луковая ведьма жестоко расправляется с теми, кто пришел нарушить ее покой. Ей приписывают немало жертв, а тем счастливчикам, кому после встречи с ней удалось уцелеть, не позавидуешь: говорят, она продолжает преследовать их во сне и наяву, являясь к ним в виде призрака и превращая их жизнь в один сплошной кошмар.

Глава 1. Черный альбом

Тим проснулся от пронзительного крика и, соскочив с кровати, стремглав бросился в комнату матери, на ходу прогоняя остатки сна. Крик резко оборвался, и это показалось ему тревожным знаком. Неужели снова сердечный приступ?! Сколько он себя помнил, приступы у матери случались почти каждый год, и почему-то всегда в августе, а перед этим ее мучили кошмары, от которых она жутко кричала. Августовскими ночами их с отцом часто будили ее душераздирающие крики, а однажды крик обрывался от того, что у нее прихватывало сердце. Похоже, что сейчас именно это и случилось.

Бежать было недалеко, до соседней двери всего два прыжка. Из темноты узкого коридора вынырнул отец с белым, как известка, лицом. Тим столкнулся с ним перед дверью в комнату матери, и вместе они ворвались внутрь. В первое мгновение Тиму показалось, что над кроватью, расположенной напротив двери и занимавшей бо́льшую часть комнаты, метнулось что-то темное и трепещущее, похожее на призрак тощей женщины с длинными волосами. Тим застыл на долю секунды, но, увидев, как колышется штора, потревоженная сквозняком, понял, что это была всего лишь игра света и тени.

Тем временем отец уже лихорадочно копался в ящике тумбочки, забитом лекарствами. Упаковки с таблетками и пластмассовые баночки градом сыпались на пол. Спохватившись, Тим бросился к матери и попытался прощупать пульс. Жилка на ее запястье слабо дрогнула под его пальцами, и он, обернувшись к отцу, крикнул внезапно охрипшим голосом:

– Звони в «скорую», пап! У мамы губы синие и весь лоб в испарине! – Затем, низко склонившись над матерью, прошептал: – Держись, мам, держись!

Перед мысленным взором пронеслись картины из детства, где Тим лежал в кровати, пышущий жаром от высокой температуры, а мать, склонившись над ним, участливо и тревожно разглядывала его, прикладывая к горячему как раскаленная сковородка лбу свою мягкую прохладную ладонь. Или читала ему сказки, когда он был еще совсем маленьким. Ему нравилось засыпать под ее тихий ласковый голос, шепчущий что-то о драконах, богатырях и волшебниках.

Тим зажмурился от того, что глаза обожгло слезами, и разозлился на себя: времена, когда проблемы решались с помощью слез, давно прошли; ему уже восемнадцать, борода растет, какие могут быть слезы!

Отец оттеснил его и, трясущимися руками раскрыв матери рот, положил ей под язык таблетку нитроглицерина. Через несколько бесконечно долгих минут ее веки наконец дрогнули. Тихо закашлявшись, она открыла глаза и растерянно посмотрела на отца, не замечая Тима, заслоненного его спиной.

– Луковая ведьма опять приходила… – сорвался с ее губ слабый шепот.

– Все будет в порядке, дорогая, «скорая» уже едет, – попытался успокоить ее отец, поглаживая по голове.

– Погоди-ка! Кажется, она еще здесь! – Приподнявшись на локте, мать встревоженно уставилась в дальний угол комнаты. – Вон, ее космы торчат из-за шторы!

Удерживая мать за плечи, отец обернулся, и, окинув взглядом окружающее пространство, отрицательно помотал головой.

– Ерунда! Нет здесь никакой ведьмы. Ведьм не бывает!

– Бывает, ведь ты сам ее видел – там, на острове. Все ее видели! – выдохнула она, оседая на подушки.

– Нам показалось, Лиза!

– Если бы! – Мать горько усмехнулась. – Ведьма убила их всех, а нас с тобой случайно упустила, вот с тех пор и нет нам от нее покоя. Она ведь и к тебе приходит, я чувствую… Но ты разве признаешься?!

– Ну что ты, никто ко мне не приходит! – Отец через силу улыбнулся. – Ты сама себя накручиваешь. Конечно, тот ужасный день на реке невозможно забыть, но ведь столько лет прошло, Лиза… Почти вся жизнь пролетела… Хватит уже бояться!

– Как же не бояться, Коля?! Она же и после смерти от нас не отстанет! Я умру и окажусь в своем кошмаре, от которого уже никогда не смогу избавиться!

– Ну что за фантазии! Ты прямо как маленькая! – воскликнул отец с наигранной строгостью и погладил ее по плечу.