Луковая ведьма. Страница 14

Как назло, в голове разом зазвучали голоса отца, Митрича и Геннадия, вещавшие страшные истории о Луковой ведьме, обитавшей в «Лучиках». Воображение тотчас нарисовало Тиму силуэт старухи, подкрадывающейся к нему во мраке, ее горящие злобой глаза и костлявые пальцы с острыми ногтями, сжимающие луковицу, которой она приготовилась заткнуть ему рот.

«Легко считать все это выдумкой, пока не оказался здесь сам!» – грустно усмехнувшись, подумал Тим и вдруг услышал за спиной треск сломанной ветки. Колени у него предательски подогнулись, фонарь заплясал в дрожащей руке, тонкий луч света заметался в пространстве и выхватил из мрака сгорбленную фигуру, неподвижно стоявшую за растрепанными кустами на краю площади. Паника, с которой Тим до сих пор успешно справлялся, захлестнула его, он сорвался с места и ринулся прочь, спотыкаясь о корни деревьев и валявшиеся повсюду обломки. Промчавшись сквозь приоткрытые ворота, он побежал дальше по бетонной дороге, пронзая лучом фонаря ивовый тоннель, казавшийся бесконечным. Позади раздался пронзительный надрывный звук, похожий на сигнал испорченного горна, словно гипсовый горнист вдруг ожил и послал вдогонку Тиму свой пионерский привет. Или это было предупреждение о приближающейся опасности? Что, если фигура за кустами принадлежит Луковой ведьме и она, невидимая в ночи, преследует его, бесшумно скользя над дорогой и над ивами?

Звук повторился. Точно, горн! Но ведь этого не может быть! Тим остановился и обернулся, направляя луч фонаря назад, в сторону лагеря. Оказалось, что звук издают ворота, раскачивающиеся на ветру. Сгорбленной фигуры нигде не было видно, но это не означало, что она исчезла. Неизвестно, как долго еще Тим бы всматривался в заросли, но его внимание привлекло нечто невесомое, похожее на мотылька, спланировавшее ему на руку, которой он сжимал фонарь. Однако, прежде чем взглянуть туда, Тим интуитивно догадался, что он там увидит, и не ошибся: на сгибе его локтя лежал обрывок луковой шелухи. Сердце Тима застучало тяжело и гулко, как кузнечный молот. Брезгливо стряхнув с себя шелуху, он бросился бежать и уже не останавливался до тех пор, пока тоннель не закончился. Топот ног по бетону сменился тихим хрустом речного песка. Осознав, что Луковый остров и ведущая к нему насыпь остались далеко позади, Тим без сил рухнул на песок и долго с жадностью хватал ртом воздух. Отдышавшись, он понял, что ему не хочется вставать, да и продолжать дальнейший путь небезопасно: одно дело – двигаться ночью по ровной и прямой дороге, и совсем другое – взбираться на крутой высокий берег по хлипким ступенькам, которые еще не так-то просто будет отыскать в кромешной темноте.

Тихие всплески реки действовали на Тима умиротворяюще; песок, прогретый за день, щедро дарил ему свое тепло, ветер больше не швырял в него луковой шелухой, а ласково ерошил волосы, навевая воспоминания о нежных маминых руках; даже комары, нещадно донимавшие его с вечера, куда-то попрятались, и Тим, расслабившись, позволил себе провалиться в сон. Уже засыпая, он услышал треньканье велосипедного звонка, прозвучавшее неподалеку, но голова его была слишком тяжелой, чтобы поднять ее и посмотреть, кто это разъезжает на велосипеде по берегу посреди ночи.

Тим уснул, и ему приснилась девушка в платье цвета побитой морозом травы, которую он заметил из окна автобуса на въезде в Чернолучье. На этот раз она не ехала на велосипеде, а стояла среди ивовых зарослей рядом с бетонной дорогой, ведущей к «Лучикам». Ее руки, скрещенные и прижатые к телу, удерживали охапку золотистых луковиц – в точности как у деревянной ведьмы-«тотема» с детской площадки в «Лукоречье». Незнакомка смотрела на Тима добрым взглядом и приветливо улыбалась. Тим хотел спросить, как ее зовут, но почему-то не мог не то что рот раскрыть, но даже шевельнуться, и лишь молча улыбался в ответ, а потом над девушкой выросла темная тень сгорбленной старухи, и тихий надтреснутый голос прошелестел:

– Ешь лук, паршивец, или умрешь!

Слова сменились хриплым смехом, похожим на воронье карканье. Отголоски этого смеха продолжали звучать в голове Тима, когда он проснулся, разбуженный лучами рассветного солнца. Почему-то пелена сновидений тоже не полностью рассеялась: незнакомка в зеленом платье исчезла, а нависавшая над ней тень осталась, отчетливо выделяясь на светлом песке. Осознав, что эта тень уже не сон, а реальность, и рядом с ним кто-то стоит, Тим собрался было вскочить на ноги, и в этот момент тень скользнула в сторону. На ее месте возник незнакомый мужчина, высокий, сухопарый и уже далеко не молодой, но еще крепкий, одетый в синюю униформу, включавшую в себя фуражку с красным околышем, китель с золотыми пуговицами и брюки с красными лампасами, заправленные в начищенные до блеска кирзовые сапоги. Униформа напоминала Тиму костюм милиционера советского образца, знакомый ему по старым фильмам, а весь облик незнакомца вызывал у него ассоциацию с этаким постаревшим дядей Степой из стихов Михалкова, несмотря на то, что на фуражке не хватало герба с серпом и молотом, а на кителе отсутствовали погоны.

– Однако, день начинается не так уж плохо, как я думал! – бодрым шутливым тоном произнес «дядя Степа», протягивая Тиму узкую ладонь с длинными узловатыми пальцами. – Очень рад, что ты не труп, как мне сообщили некоторые. Вот же пустобрехи! Нет бы подойти, проверить, может, человеку помощь нужна, а они – труп! Ну что за люди?!

Тим оперся на руку незнакомца, подумав, что проигнорировать предложенную помощь было бы невежливо, и поднялся на ноги. Стряхивая с себя прилипшие песчинки, он заметил рядом с «милиционером» Митрича, охранника из «Лукоречья», переминавшегося с ноги на ногу со сконфуженным видом. Чуть поодаль, на краю бетонной дороги, стояла запыленная «Нива» с подъеденными ржавчиной крыльями.

– Не серчай, Степаныч! Это лук меня с толку сбил! У нас ведь как говорят: где лук, там и труп, верная примета! – воскликнул Митрич и, бросив на Тима быстрый виноватый взгляд, приветственно кивнул ему. Тим ответил ему таким же коротким кивком и подумал, что отчество «Степаныч» отлично вписывается в образ «дяди Степы», сложившийся в его представлении при виде незнакомца в милицейской форме.

– Про лук много чего говорят. Например, что лук от семи недуг, – ворчливо ответил Степаныч и обратился к Тиму: – А ты зачем ночью-то на пляже разлегся? На рыбака вроде не похож, на бомжа – тоже, да и нет у нас тут бомжей…

Тим поежился под его придирчивым взглядом и пустился в объяснения:

– Я устроился смотрителем в «Лучики», хотел взглянуть на вверенный мне объект и со сменщиком познакомиться, да время не рассчитал, не успел засветло выйти с острова. Подъем с берега крутой, ну я и решил не рисковать, лег и уснул. Не хотел никого напугать, извините.

– В «Лучики» смотрителем! – недоумевающе хмыкнул Митрич. – Смотри, какой храбрец! Это ж с тобой мы давеча беседовали, когда я детей детдомовских с площадки прогнал! Ты ведь слыхал, поди, как я туристкам о Луковой ведьме рассказывал? И не побоялся туда пойти?!

– Вообще-то я подписал трудовой договор, да и человек там в такой же должности работает, и уже давно, но тем не менее все еще жив, так что… – Тим запнулся и, помедлив пару секунд, решительно подытожил: – Думаю, что слухи о Луковой ведьме порядком преувеличены!

– Это Геннадий-то человек?! – Митрич ехидно усмехнулся. – Он давно уж человеческий облик потерял, на лешего стал похож! Они с Луковой ведьмой теперь, поди, два сапога пара! А на твоем месте я бы поостерегся на такое подписываться. Договор не священная клятва, можно и расторгнуть!

Тим отрицательно помотал головой.

– Я уже инструктаж прошел, завтра на смену заступаю.

– Вон как! Неужто так сильно деньги нужны? – наседал Митрич, с любопытством заглядывая ему в лицо. – Говорят, заработки у смотрителей в «Лучиках» солидные, но я б и за миллион туда работать не пошел, и тебе не советую!

– Спасибо, но я в советах не нуждаюсь, – буркнул Тим, подбирая с земли свой рюкзак и закидывая его за спину. – Извините, но мне пора.