Предатель. Я сотру тебя! (СИ). Страница 25

Глава 34

Вечерний воздух немного был прохладен, отдавал сыростью недавнего дождя и выхлопами вечно спешащих машин. Ольга Степановна, плотно затянув шарф поверх старого, но добротного пальто, вышла из дверей крупного ритейлера у станции метро. В руках — экосумка с минимальным набором: хлеб, молоко, пара яблок. В голове — постоянная тревога за Лизу. Дочь казалась скалой в этом водовороте развода, клеветы и отчуждения Кати, но материнское сердце чуяло каждую трещину, каждую ночь без сна. Купить что-то вкусненькое, на случай если дочь заглянет… Маленькая соломинка в море беспомощности.

Она уже направилась к автобусной остановке, как взгляд наткнулся на фигуру, от которой по спине пробежали мурашки не от холода, а от мгновенно вскипевшей ярости. Из дверей премиального гастронома напротив вышла Ирина Викторовна. Безупречный тренч, идеально уложенные волосы, дорогая кожаная сумка через плечо — образ успеха и превосходства. Она несла один аккуратный бумажный пакет. Их взгляды скрестились через поток людей, спешащих с работы. Ирина Викторовна замерла на мгновение, ее лицо, обычно тщательно контролируемое, исказила гримаса презрения. Эта женщина, мать того… того подлеца, который сломал Лизу, и которая сейчас держит Катю в заложницах, зомбируя против матери!

Расстояние между ними было невелико, всего несколько шагов через тротуар, забитый прохожими. Ольга Степановна, забыв про автобус, сделала шаг вперед. Ирина Викторовна ответила тем же, подняв подбородок. Они встали друг напротив друга, как два враждебных фрегата на рейде, игнорируя поток людей, огибавших их. Напряжение висело в воздухе густым, колючим туманом.

— Ирина Викторовна, — голос Ольги Степановны прозвучал резко, перекрывая городской гул. Она вцепилась в ручки экосумки.

— Ольга Степановна, — ответила свекровь Бориса. Ледяная вежливость в голосе резала слух. Ее взгляд скользнул по старому пальто и сумке конкурента. — Что-то случилось?

В груди Ольги Степановны все перевернулось. Боль за Лизу, ярость за Катю, годами копившееся непонимание этой высокомерной женщины — все вырвалось наружу.

— Случилось? — она фыркнула, забыв про сдержанность. — Ваш сын случился! Ваш Борис! Негодяй! Настоящий, беспринципный подлец! — Она невольно шагнула еще ближе, чувствуя, как дрожат руки. — Как он посмел? Лизу… Детей! Катюшку мою! Отдайте ее! Отдайте матери! Что вы с ней творите? В голову всякую дурь вбиваете?!

Ирина Викторовна не отступила. Ее глаза, холодные как сталь, сузились. На губах заиграла ядовитая усмешка.

— Ваша дочь, Ольга Степановна, — она сделала убийственное ударение на слове, — эгоистичная стерва. Она раздавила моего Борю! Разрушила идеальную семью из-за своих карьерных амбиций и придуманных обид! Катя все видит. Она с нами. И останется с нами. С порядочными людьми, а не с той, что ради своего парикмахерского салона готова на все! — Она почти выкрикнула последние слова, теряя над собой контроль.

— Придуманных?! — Ольга Степановна аж кашлянула от возмущения. — Он изменял! Нагло, цинично! А вы… вы его покрываете! Как… как сообщница! И Катю в оружие против матери превращаете! Стыдно должно быть!

— Не смейте так говорить о моей внучке! — Ирина Викторовна резко вскинула голову, ее голос сорвался на крик. Несколько прохожих замедлили шаг, оглядываясь. — Катя сама решила, где ей лучше! Она не хочет видеть того, кто уничтожил ее отца! И я защищу ее от вашей дочери-разрушительницы любой ценой! Любой, слышите?!

Они стояли почти вплотную, дыхание частое, лица искажены ненавистью и болью. Казалось, воздух между ними трещал от статики невысказанных десятилетий непонимания и теперь — открытой вражды. Ни одна не думала уступать. Ни одна не видела в другой ничего, кроме врага, похитившего самое дорогое.

— Бессовестная вы! — выдохнула Ольга Степановна, чувствуя, как предательские слезы жгут глаза, но она сжала губы, не давая им пролиться. Плакать перед ней? Никогда!

— А вы — просто слепая, — бросила Ирина Викторовна с ледяным презрением. — Живите в своем выдуманном мире. Катя будет жить с нами. И точка.

Она резко развернулась, гордо вскинув голову, и зашагала прочь, ее каблуки четко отстукивали по мокрому асфальту. Ольга Степановна смотрела ей вслед, вся дрожа от несправедливости и гнева. Экосумка тянула руку. Где-то в суматохе она не заметила, как выронила одно яблоко. Но сейчас это не имело значения. Перед глазами стояло измученное, но непокоренное лицо Лизы и потерянное, злое лицо Катюши, затянутого в эту грязную игру.

****

Мои самые любимые читательницы приглашаю вась в свою новую историю.

—...ах, котя… — выдохнула Анфиса, голос срывался на высоких нотах —...я лучше... — задыхаясь, прошептала Анфиса,—...я лучше?.. Скажи...

—...ты... огонь... — застонал Макар, его бедра –

—...когда бросишь свою ….куклу?.. Когда?..

— Скоро... — прорычал Макар

Марина отшатнулась от двери, как от раскаленного железа. «Котя». Это его ласковое, только их прозвище для нее. «Котенок». И оно звучало сейчас из уст этой девчонки, на фоне этого похабного действа, как плевок в душу.

****

Сердце разбито вдребезги. Доверие уничтожено. В слепой ярости и боли Марина совершает немыслимое: хватает сумку, документы, садится в свой белый Lexus и исчезает в ночи. Ее путь лежит в деревню Журавинка, к Бабе Зине — единственному человеку, чья любовь всегда была безусловной. Здесь, среди бескрайних полей и тишины, под бабушкиным пристальным взглядом, ей предстоит зализывать раны. И осознать страшную правду

Больно

Остро

ХЭ, у главной героини точно

https:// /shrt/P2lW

Глава 35

Лиза сидела в своей гостиной, обхватив колени. Вечерний город за окном светился тысячами огней, но она их почти не замечала. В голове гудело эхо слов Миши, его тревоги за Катю, его неловкого вопроса про Олега и... его главных слов: "Я с тобой, мам".

Олег Варламов. Его имя само по себе вызвало волну теплой признательности. Хороший человек. Отличный работник. Настоящая находка. Благодаря его четкой работе с рекламой и соцсетями поток клиентов в салоне ощутимо вырос. Новые лица, положительные отзывы, предварительные записи на недели вперед — это был глоток свежего воздуха и гарантия того, что финансовые трудности скоро останутся позади. Прибыль будет расти, это факт. Он делал свою работу профессионально, без лишних вопросов и с присущей ему деловой хваткой.

"Но он точно не подходит на роль таблетки", — пронеслось в голове. Эта мысль была кристально ясна. Олег был частью решения ее деловых проблем, частью новой, строящейся жизни. Но не лекарством от душевной боли, не пластырем на разбитое сердце. Он был коллегой, наемным специалистом, рекомендованным Макаровым. И это было правильно. Просто. Без подвоха.

"И нужна ли она?" — задала себе вопрос Лиза, имея в виду эту самую таблетку. Сейчас? Однозначно нет. Вся ее энергия, все ее силы должны быть направлены на одно: развод. Четкий, окончательный, с печатью в паспорте. Только освободившись от пут этого разрушенного брака юридически, можно будет двигаться дальше. А потом уже — раздел имущества. Это будет сложно, нервно, но необходимо. Борис не оставит попыток удержать или навредить. Надо быть готовой.

Главное — дети. Миша и Катя. Все, что ей удастся отстоять в этом разделе, должно достаться им. Это их будущее. Они сейчас в гневе, в обиде, все воспринимают слишком остро. Миша уже видел больше, Катя... Катя еще в плену у бабушки. Но со временем, Лиза верила, они поймут. Поймут, почему мама не могла остаться, почему она боролась. Поймут цену предательства и силу того, чтобы подняться. Надежда на это понимание теплилась в ней, как маленький огонек.

Она потянулась к телефону. Катя. Сердце сжалось от привычной боли. Набрала номер дочери. Долгие гудки. Никто не взял трубку. Лиза положила телефон обратно на диван, сжав губы. Ирина Викторовна наверняка контролировала каждый звонок. Или сама Катя не решалась ответить, запуганная, сбитая с толку. Это было невыносимо. Но сдаваться было нельзя. Миша приехал, Миша был здесь, на ее стороне. Это был огромный шаг.