СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ). Страница 19

Я вопросительно поднял брови. Что за удивительные метаморфозы? Полчаса назад старлей бил копытом, собирался, бежать к Назарову, рассказывать про Майора. А тут вдруг — секретный секрет нарисовался.

— С чего вдруг, Миша? Это прямое утаивание оперативной информации. Ты ж понимаешь. Трибунал. Не то, чтоб я осуждал. Просто не понимаю твоих мотивов.

— Девчонку угробить не хочу, — хмуро ответил Мишка. — Включи башку. Ты сам видел того хлыща московского. Придем мы Котову, выложим про Лизу. Тот сразу сообщит Назарову. Майор отреагирует, как положено. Выпишет постановление. И пошлет конвой в Золотухино.

Карась раздражённо бросил нераскуренную папиросу под сапог. Растер подошвой.

— Бумага ляжет в канцелярию. Этот чёртов Майор узнает о Лизе раньше, чем чернила высохнут. И знаешь, что будет? Конвой не доедет. Или доедет, заберет Лизу, а на обратной дороге машину изрешетят из кустов. У нас уже традиция такая. Все свидетели так или иначе дохнут. Как мухи. Вдруг и здесь это правило сработает. Запустим официальную машину — подпишем ей смертный приговор.

Я молча смотрел на Карасева. Думал.

Логика в его словах, конечно, есть. К тому же, сам говорил ему то же самое в отношении Майора. Можно сказать, Мишка мои слова повторил. Но было что-то еще. Что-то более важное. Важнее, чем жизнь Лизы.

— Хорошо, — я прищурился. — Только давай откровенно. Тебя ведь не только свидетельница волнует. Так-то ты предлагаешь служебное преступление совершить. Одно дело — умолчать насчет человека, которого мы видели со стороны и до конца не уверены. Совсем другое — скрыть точную информацию. Подтвержденную Селивановым. А если Лиза не так проста, как кажется? Если она связана с диверсантами?

Карась сглотнул. Быстро глянул в сторону Сидорчука. Потер переносицу.

— Знаешь, что думаю, лейтенант… Петрова в госпитале не сама по себе, — глухо продолжил он. — Не может такого быть. Ей кто-то помогал. Из врачей.

Я мысленно хмыкнул. Скворцова. Наш чудо-хирург. Ледяная королева со скальпелем. Вот, откуда ноги растут. И вот, что на самом деле волнует Карасева.

— Докторица… Елена Сергеевна… — Тут же подтвердил мои мысли Мишка, — Если Лиза втихаря колола ребенку буржуйский препарат… Елена Сергеевна не могла этого не заметить. И не знать тоже не могла. Либо Лиза шприцы брала, либо по дозировкам советовалась. Все-таки дело серьезное. Поднимем шум — Петрову притащат в штаб. Она потянет за собой Скворцову. А той с ходу пришьют соучастие. Потом еще история с операцией Леснику всплывет. Нам нужно разобраться самим. Тихо. Для начала. Если уж самый хреновый вариант подтвердится и окажется, что Лиза не просто симпатичная дурочка, а хитрая вражина… Ну тогда… — Карась развёл руками, — Тогда сам лично ее за шиворот притащу. Вместе со Скворцовой. Но пока не доказано…

Я не удержался, тихо хмыкнул.

— Эх, товарищ старший лейтенант…Ради прекрасных глаз Елены Сергеевны готов положить большой и толстый орган на устав? Сильно, Миша. Сильно.

Карась зло сверкнул глазами, дернулся, но промолчал.

И тут меня словно обухом по голове ударило. Смешок застрял в горле.

Инсулин. Селиванов сказал: «Датский. Чистый». Откуда лекарство взял Федотов? Не думаю, что в диверсионной школе хранятся залежи инсулина. Крестовский дал ему все указания еще до того, как он попал к немцам. А если не только указания?

Шестеренки в мозгу резко провернулись, набирая обороты.

Я вспомнил допрос Рыкова. Тот момент, когда порученец рассказывал про фотографию своего брата. «Желтая, ломкая… Будто ей лет семьдесят или сто…» Фото, которое выглядело так, будто пролежало в архиве до 2025-го.

Если Крестовский перетащил кусок картона… Значит, он может переносить материальные объекты из будущего в прошлое. Не только информацию в голове, но и вещи. Понятия не имею как, однако факт остаётся фактом. Вернее предположение остаётся. Которое нужно срочно проверить.

— Стой здесь. Ни с места! — рявкнул я Карасю, крутанулся на каблуках и рванул обратно в больничку.

— Ты куда⁈ — донеслось мне в спину.

Я просто отмахнулся рукой. Некогда объяснения давать. Да еще такие. Тут вообще хрен объяснишь.

Подлетел к бойцу комендантского взвода, который только-только запечатал дверь изолятора.

— Открывай! Живо! — гаркнул так, что тот подскочил.

Ключ лязгнул, засов ушел в сторону. Я ворвался в тесную палату. Селиванов вздрогнул на койке, испуганно таращась на меня.

— Слушай, Петя, — навис над ним, уперев одну руку в спинку кровати. — Вспоминай. Быстро. Как выглядели флаконы с инсулином? До мельчайших деталей!

— Да я… я почем знаю… — заикаясь, пробормотал старшина. — Ну…Странные они были. Одно слово — не наши. И не немецкие, вроде. Я таких трофеев сроду не видал.

— Стекло какое? Пробка? Этикетка? Думай, мать твою!

— Стекло… тонкое очень. Прозрачное как слеза, ни единого пузырька, — Селиванов наморщил лоб. — А крышечка… не жестянка, как у нас обкатывают. Там сверху нашлепка была. Цветная такая. Яркая. Ее сковырнуть надо было, чтоб до резинки добраться.

Меня обдало холодом. Пластиковый колпачок «флип-офф». В 1943 году.

— Что на этикетке? Надписи? Картинки?

— Бумажка гладкая, блестящая, не размокает совсем. Буквы не по-нашему. И сбоку… квадрат такой. Черный, весь в белую рябь, как лабиринт мелкий. А под ним полосочки. Я еще подумал — шифр какой-то, — старшина судорожно сглотнул. — И цифры там были… Ровненькие-ровненькие, будто из мелких точек сложены. Вроде 2025. Я так и не понял, что это.

Две тысячи двадцать пятый год. Дата изготовления. А лабиринт — это QR-код.

Я на секунду закрыл глаза. Выматерился сквозь зубы. Всё. Приплыли. Сомнений больше нет.

Как⁈ Как этот ублюдок перетащил сюда контейнер с современными лекарствами? Я же видел, его застрелили в 2025-м. У него был какой-то схрон? Капсула? Что еще приволок с собой? Флешку с архивами ФСБ? Схемы ядерного реактора? Списки всей советской агентуры?

— Лиза сохранила флаконы? — выдохнул я.

— Так почем мне знать? — искренне изумился Селиванов. — Стекло-то хорошее, плотное. Может и сохранила…

— Слушай сюда, Петя… — я пристально посмотрел в глаза старшине, — Следователю все расскажешь. Как и нам. Но… Про Лизу пока молчи. Она тебе помогла по-семейному. Разобраться с ней сначала надо. Что ж мы, не люди? Пойдем тебе навстречу. Если спросит, кто уколы колол, скажи, жена просила знакомую. Без имён. Понял?

— Ну… Понял… — неуверенно выдал Селиванов.

На самом деле он ни черта не понял. Особенно тот факт, что никого ни о чем не просил насчет Лизы, а я вывернул так, будто его просьбу выполняю.

— За семью, за дочь не переживай. Обещал, что помогу — сделаю.

Я круто развернулся и вылетел из палаты. Дверь захлопнулась.

Если Лиза не выбросила этот чертов флакон, и если мы запустим официальную машину СМЕРШа…

Я представил логику майора Котова. Капитан — умнейший, въедливый аналитик госбезопасности. Конвой привезет Лизу, которая, к примеру, чертовы флаконы сохранила. При том «везении», которое сопровождает меня с самого начала, вообще не удивлюсь. Потом Котов их увидит. С пластиковой крышкой и QR-кодом… Что он подумает?

Посмотрит на качество пластика, на лазерную печать, на идеальное стекло и решит только одно — немцы совершили немыслимый технологический прорыв. У них появились новые материалы и новая… Не знаю… система шифрования, например. Тот самый QR-код.

Это уже не дело о подрыве эшелона. Это дело государственной важности.

Котов немедленно доложит Назарову, а тот — в Москву, на Лубянку. Сюда примчится спецгруппа НКГБ. Не просто комиссия, которая ходит и наугад пальцем тычет, а матерые спецы.

Чекисты начнут копать. Разбираться во всем случившемся. А тут — я. И моя легенда «лейтенанта Соколова», слепленная на коленке. Чуть больше внимания — и все. Погорю на том же, к примеру, шифровании.

Да и не только. О Соколове не помню ни черта. Несколько правильных вопросов, парочка душевных разговоров — посыплюсь к чертям собачьим. В итоге сам окажусь в числе подозреваемых. А сейчас время такое, что разбираться в этом долго никто не будет. За одну минуту обрету статус врага.