Курорт графини-попаданки (СИ). Страница 24

Сделав несколько глотков лимонада, она немного успокаивается. Мы вместе смотрим на море. Шум прибоя умиротворяет. Легкий бриз колышет лепестки плетистой розы за окном.

— Знаешь, — вдруг говорит Сильвия, не отрывая взгляда от горизонта, — иногда мне кажется, что и мы, женщины, как эти розы. Расцветаем, радуем глаз, а потом увядаем и нас выбрасывают. Но даже увядшая роза может быть прекрасной, если ее правильно сохранить.

В ее словах звучит какая-то особая грусть. Я окончательно забываю о ее второй ипостаси, видя перед собой лишь умную и обаятельную женщину, которая, как и все мы, боится увянуть и быть забытой.

А затем Сильвия внимательно смотрит на меня. И я даже без слов понимаю, что настало время для очень личного разговора, ради которого она и пригласила меня сегодня…

Глава 34. Настоящая подруга

— Думаю, я немного виновата перед тобой, — произносит баронесса.

— В чем же? — у меня внутри сразу все окутывается тревогой. Но Сильвия тут же развеивает сомнения:

— Моя хорошая, я понимаю, что не стоило на тебя обижаться! Когда ты вдруг перестала со мной разговаривать и приезжать, я подумала, что ты, как обычно, показываешь характер. И я решила тебя не беспокоить. Тоже встала в гордую позу, — она немного усмехается. — Но теперь я понимаю, что у тебя очень серьезные проблемы с Клаусом.

— Ты в курсе? — поднимаю бровь, ничего конкретного не отвечая.

— Да, я заметила, как он на тебя смотрит, — Сильвия понижает голос. — Мне тогда, на ужине, даже в первую секунду показалось, что он и вправду застрелил тебя. У него на лице мелькнула этакая ухмылочка… всего мгновение, но ты же знаешь, как я умею подмечать нужное, — она заговорщицки улыбается. — Подруга, ко мне можно прийти с любой проблемой, и я постараюсь помочь. Арнелия, что у вас происходит?

— Сама не понимаю, — уклончиво отвечаю, чтобы не вовлекать ее в обсуждение. И так сказано слишком много.

Сильвия вздыхает, ее взгляд становится серьезным.

— Клаус — человек сложный, это ты и без меня знаешь. Он умеет быть весьма светским и даже обаятельным, но мы-то с тобой знаем, какая бездна скрывается под этой маской. Бездна амбиций, жажда власти… — Она делает паузу, будто обдумывая каждое слово. — Я не знаю, что между вами произошло, Арнелия, но будь осторожна. Клаус не остановится ни перед чем, если что-то встанет на его пути. Особенно, если это что-то — ты.

В ее словах звучит искренняя тревога, и я невольно вздрагиваю. Неужели она действительно что-то знает или просто предостерегает меня, исходя из своих наблюдений за Клаусом? В любом случае, ее слова заставляют меня насторожиться еще больше.

— Спасибо, Сильвия, — говорю я, стараясь не выдать своего волнения. — Я буду осторожна.

Солнце начинает клониться к закату, окрашивая море в оттенки багряного и золотого. Легкий бриз доносит запах соли и цветущих роз из сада, окружающего веранду.

Я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело. Сложно в таком невероятном месте долго тревожиться, хотя слова Сильвии эхом отдаются в голове.

— Не стоит недооценивать его, Арнелия, — продолжает Сильвия, словно читая мои мысли. — Он играет по своим правилам, и эти правила часто жестоки. Помнишь, что я тебе сказала, когда ты только вышла за него?

— Прости, уже забыла, столько лет прошло, — качаю головой.

— Я сказала, что ты для него — ценный трофей, но трофей, который при необходимости можно заменить, — в голосе Сильвии искренняя тревога за меня.

Я смотрю на нее, пытаясь понять, насколько глубоко она осведомлена о делах Клауса. Возможно, она знает больше, чем говорит, или просто делится выводами. В любом случае, ее предупреждения заставляют меня задуматься о том, как далеко Клаус готов зайти ради достижения своих целей.

— Я знаю, ты сильная, — говорит Сильвия, беря меня за руку. — Но даже самым сильным нужна помощь. Не стесняйся обратиться ко мне, если почувствуешь, что тебе грозит опасность.

Ее слова звучат искренне, и я чувствую прилив благодарности. В этом мире интриг и обмана так важно иметь рядом человека, которому можно доверять. Я улыбаюсь Сильвии и крепко сжимаю ее руку.

— Спасибо, — говорю я. — Я буду помнить твои слова.

— Пройдемся по саду? — предлагает вдруг баронесса. — Я ведь еще не показывала тебе саженец нового сорта азалии! На днях доставили.

Она снова начинает увлеченно рассказывать о каждом цветке, о каждом дереве, словно о своих детях. В этот момент я начинаю понимать ее. Ее змеиная сущность — это не проклятие, а дар, позволяющий ей глубже чувствовать мир, видеть его красоту с другой перспективы. И видеть мотивы других людей, что немаловажно в моей ситуации…

Прощаясь, баронесса обнимает меня тепло и искренне.

— Приезжай чаще, Арнелия, мне всегда приятно видеть тебя! — в ее голосе нет ни капли фальши.

Пообещав, что обязательно скоро вернусь, я отправляюсь домой, полная размышлений и новых впечатлений.

Дорога вдоль побережья то и дело заставляет замирать сердце от восторга. Как же все-таки здесь красиво! И поместье Эмерит кажется самым центром этой красоты.

Даже змеиная ипостась моей новообретенной подруги больше не смущает, а кажется пикантной чертой. В конечном итоге, разве все мы не немного змеи в душе?

Обращаю взгляд к горизонту, где солнце уже окрашивает облака в золотисто-розовый. И сами собой вырываются слова:

— Пожалуйста, если я выживу в этой передряге, пусть Сильвия окажется ни при чем! Я всегда мечтала о такой подруге!

Дома меня встречает взволнованная горничная, Марисса. Ее лицо искажено тревогой, а руки нервно теребят передник.

— Госпожа, слава богам, вы вернулись! — выпаливает она, едва я переступаю порог. — Тут такое случилось… Пока вас не было, приезжал господин Теодор фон Гроад!

И судя по тону, каким она это произносит, событие и впрямь из ряда вон выходящее…

Глава 35. Загадочное послание

— Господин Теодор… как? — поднимаю брови, пытаясь выиграть время и понять, какая реакция от меня ожидается.

Н-да, опять непонятная ситуация… Какой-то Теодор внес сумятицу в жизнь поместья. Еще бы знать, кто это…

— Да, господин Теодор фон Гроад! — Марисса тараторит, словно боится, что я ее перебью. — Он приехал… он… требовал вас видеть! Сказал, что это вопрос почти что жизни и смерти, что он должен немедленно поговорить с вами!

В животе неприятно холодеет. Кто такой этот фон Гроад, чтобы так бесцеремонно врываться в мою жизнь и пугать бедную Мариссу? И почему его визит вызвал такую панику? Я не припомню ни одного Теодора в кругу своих знакомых.

— И что он хотел? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие, хотя любопытство уже вовсю терзает меня.

— Он… он был очень настойчив, госпожа. Пытался пройти в дом, но я не пустила! Сказала, что вы в отъезде и вернетесь не скоро. Он сказал, что у него нет времени ждать, но что это очень важно! Потом оставил записку и уехал.

Марисса протягивает мне сложенный вдвое листок бумаги. Сердце бешено колотится в груди. Кто этот таинственный Теодор и что ему от меня нужно? Разворачиваю записку дрожащими пальцами. На плотной бумаге, написанное твердым, уверенным почерком, всего одно слово: «Жди».

Холодок в животе усилился, перерастая в ледяной ком тревоги. «Жди». Одно слово, а сколько в нем угрозы, неизвестности, предчувствия беды! Кто он, этот Теодор? И почему его послание заставляет меня чувствовать себя загнанной в угол?

Пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что мне рассказывал Юстас о местной аристократии, но ничего не всплывает в памяти. Остается лишь гнетущее ощущение, что этот человек знает обо мне что-то, чего не знаю я сама.

Записка кажется зловещим предзнаменованием. Что я должна ждать? Когда он вернется? Или что-то сделает? Необходимо срочно выяснить, кто это и чего он хочет. Но как это сделать, когда он оставил лишь загадочное послание?