Громкая тишина. Страница 7

Я стоял напротив, даже не запыхавшись, и хладнокровно, почти жестоко изучал её.

– Что, Ллойд? Эксклюзив больше не кажется такой привлекательной идеей?

Мэри медленно подняла голову. Её щёки пылали пунцовым огнём под слоем пота и влаги. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах не было ни капли поражения. Там полыхала чистая, кристаллизованная ярость.

– Что… дальше… Бэр? – прохрипела она, вытирая грязь со щеки тыльной стороной ладони, чем только размазала её ещё больше. – Мы… отжимаемся… на гвоздях?

Я чуть не поперхнулся. Внутри меня, где-то глубоко за бетонными рёбрами жёсткости, шевельнулось что-то, подозрительно похожее на восхищение.

– Планка, – коротко скомандовал я, пряча глаза за козырьком кепки. – На траве. Три подхода по минуте. Если провиснешь в пояснице – добавляю двадцать секунд.

И она легла в мокрый газон. Сначала рухнула, но потом поднялась. Третье утро превратилось в странную, безмолвную битву характеров. Я стал для неё безжалостным тренером и диктатором. Гонял Мэриан по лестницам стадиона и заставлял делать изматывающие выпады, пока её колени не начинали дрожать. Потом опять дал ей резиновый эспандер и приказал тянуть его, имитируя натяжение тетивы.

– Работает спина, Ллойд, не руки! – раз за разом повторял я, стоя в метре от неё и наблюдая, как её тонкие пальцы пытаются удержать толстую резину. – Раскрывай грудную клетку. Своди лопатки.

– У меня нет лопаток! – взорвалась она, швырнув эспандер под ноги. – Ты вытряс из меня все кости ещё на пробежке! Я не могу тянуть эту чёртову резину, у меня дрожат кисти! Ты просто издеваешься надо мной. Признай это, Бэр! Тебе нравится смотреть, как я страдаю.

Её слова ударили точно в цель, хотя и не в том смысле, в котором она предполагала. Мне действительно нравилось на неё смотреть.

Я поймал себя на том, что изучаю её. Каждую мелочь. Внимательно наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, когда мышцы горят от напряжения. Как синие глаза темнеют от упрямства, становясь похожими на предгрозовое небо. Как смешно она морщит нос, когда пытается сдуть упавшую на лицо прядь волос. Грязная, уставшая, злая Мэриан Ллойд казалась мне в тысячу раз красивее, чем она же на фотографиях в своём блоге. В ней была жизнь. Жгучая, бьющая ключом энергия, которая согревала мой стерильный, холодный мир просто фактом своего присутствия.

Не сдержавшись, я сделал шаг к ней. Она рефлекторно вскинула подбородок, готовая защищаться.

– Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, Ллойд. Мне нравится смотреть, как ты не сдаёшься, – честно признался я.

А потом начался дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. А Мэриан продолжала молча выполнять упражнение. Мокрая насквозь и дрожащая.

Я смотрел на эту невероятную девушку и чувствовал, как мои защитные бастионы с оглушительным треском рушатся. Она не сломалась, и я не могу продолжать её мучить.

Молча достал куртку и укутал Мэриан. Накрыл её маленькие, заледеневшие ладони своими. Её кожа была такой холодной, что я инстинктивно сжал её пальцы чуть крепче, пытаясь согреть их своим теплом.

– Пойдём, пока ты не простыла.

Мой голос прозвучал низко, почти интимно, растворяясь в шуме дождя. Я больше не контролировал дистанцию в два метра, да и не хотел её контролировать.

Мэриан доверчиво прижалась, и я отвёл её под крышу, а потом отвёз в отель.

Глава 6. Мэриан Ллойд

Мой будильник зазвонил в шесть утра. Звук был таким резким и безжалостным, что мне захотелось выбросить телефон в окно. Я застонала, натягивая одеяло на голову. Жизнь спортивного обозревателя – это вечный недосып, литры кофе и беготня по трибунам, но добровольно вставать до рассвета ради того, чтобы мёрзнуть на пустом поле? Это было выше моего понимания.

Я сползла с кровати. Никакого макияжа и сложных укладок. Волосы в тугой хвост, спортивные штаны, безразмерная серая толстовка и топ под неё. Браслеты утром не надевала.

Когда я притащилась на тренировочное поле, Ричард уже пришёл. Он стоял на рубеже, стреляя в предрассветном тумане, словно древний бог войны. Его движения были настолько гипнотически плавными, что я замерла на кромке поля, забыв о холоде и стучащих зубах.

Это было наше уже пятое утро. Первое занятие закончилось синяком от хлестнувшей тетивы по предплечью, а Ричард с ледяным высокомерием заявил, что моя стойка ужасна, и запретил мне брать в руки стрелы, пока я не научусь держать равновесие и правильно работать с телом. Второе и третье утро прошли в изматывающих тренировках, и я почти не помнила их. Ещё и чуть не простыла, когда попала под дождь. Четвёртое утро получилось самым скучным, у меня всё болело, и поэтому я час стояла с лёгким тренировочным луком, натягивая пустую тетиву, пока не начали ныть мышцы спины, о существовании которых я даже не подозревала. Ричард тогда почти со мной не разговаривал. Он подходил, сухо командовал: «Опусти плечо, Ллойд» или «Держи локоть выше». А потом возвращался к своему щиту.

Я думала, что сойду с ума. Моя жизнь кипела. Днём я окуналась в бурлящий котёл подготовки к Универсиаде.

Официальная аккредитация давала мне доступ везде, и я выжимала из этого максимум. После нудных утренних стояний с луком я возвращалась в отель, принимала горячий душ, переодевалась, красилась и шла работать. Я ловила на интервью пловцов, вытягивала сенсации из тренеров по лёгкой атлетике, снимала репортажи о том, как гимнастки справляются с давлением. Редактор Хиггинс оставался доволен, я делала ролики не только для своего блога, но и наполняла сайт, также не забывала писать заметки для журнала.

Ричард закончил свою серию и, положив тяжёлый карбоновый лук на подставку, подошёл ко мне. На нём была чёрная термоводолазка, обтягивающая так, что можно не напрягая фантазию пересчитать все кубики пресса. Я нервно сглотнула, отведя взгляд.

– Твоя левая нога снова развёрнута не туда, – вместо доброго утра сказал он.

– Бэр, – я опустила тренировочный лук, – я стою с этой палкой уже второй день. Мои пальцы в мозолях. Спина болит так, будто меня переехал каток. Может, мы перейдём к стрельбе? Я журналист, а не участник Голодных Игр. Мне нужно просто понять принцип для статьи!

Он остановился в полуметре от меня. Его зелёные глаза в утреннем сером свете казались тёмными. Он долгим, нечитаемым взглядом смотрел на моё покрасневшее от холода лицо в обрамлении растрёпанных волос. Я думала, он снова скажет свою коронную фразу про то, что мне не хватает дисциплины. Но Ричард Бэр вдруг молча прошёл мимо меня к своему кейсу и достал оттуда стрелу. Настоящую. Длинный, тонкий карбоновый прут с ярким оперением. Он вернулся ко мне и вложил её в мою руку.

Моё сердце почему-то ёкнуло.

– Вставляй хвостовик в гнездо на тетиве, – тихо скомандовал он.

Я неуклюже попыталась защёлкнуть пластиковый хвостовик на тонкой нити. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от внезапно подскочившего адреналина. В тот момент, когда я почти сдалась, Ричард шагнул ко мне.

Он не встал сбоку, как делал это обычно, а оказался прямо позади меня. Его грудь почти касалась моей спины. Я почувствовала, как тепло его тела пробивается через толстовку.

– Ты держишь её так, будто боишься испачкаться, Мэриан, – прозвучал низкий бархатистый голос, прямо над ухом.

Я вздрогнула. Кажется, он впервые назвал меня по имени, а не раздражающим Ллойд. От вибрации его голоса по спине пробежала стая взбесившихся мурашек. Я замерла, сжимая рукоятку простенького тренировочного лука так, что побелели костяшки.

– Расслабь кисть, – Ричард поднял руки.

Его большие, мозолистые ладони осторожно накрыли мои пальцы. Левая рука легла поверх моей на рукоятку лука, поправляя хват, а правая обхватила мои три пальца на тетиве. Меня словно прошило током. Его прикосновение было твёрдым, но пугающе бережным.

– Левое плечо вниз и не зажимай шею, – мягко, но настойчиво он надавил мне на плечо, корректируя осанку.

Его грудная клетка прижалась к моей спине. Я чувствовала каждый вдох парня, силу его мышц и как бешено колотится моё собственное сердце, грозя выпрыгнуть из груди прямо на этот проклятый газон.