Идеальная пара для риндалца. Проект 1067. Страница 3

– Что вы сделали?!

– Мы ничего не делали, капитан Синичкина. Вы сами ударились хвостом о капсулу. Не поранились? – стараясь удерживать зрительный контакт, участливо спросил генерал-майор, выбивая из колеи.

– Какой к чёрту хвост?! Вы только что пытались меня усыпить! – Я снова со всей дури ударила чем-то по полу, ощущая новую вспышку боли, с запозданием понимая, что я бьюсь новой конечностью, которая мне, ко всему прочему ещё и мешает, оттягивая тело назад, из-за чего равновесие держать оказалось весьма проблематично.

– Тот, что за вашей спиной, – решил подсказать док.

– Я человек! – рыкнула ему в ответ, снова поднимая горячие руки ладонями к себе и наблюдая всё тот же самый салатовый оттенок кожи на них. Пятая конечность снова стукнулась обо что-то, заставив вздрогнуть и застонать от боли. Резко крутанувшись на месте, желая рассмотреть дурацкий хвост, потеряла равновесие и почти упала. Меня успел поймать генерал-майор Тайрс, аккуратно придерживая под спину, зашипевший от моего прикосновения. Запахло жжёной плотью, и я с ужасом поняла, что только что нанесла ожог мужчине.

– Простите, я не… Я не понимаю, как это случилось, что со мной?

– Тише, капитан Синичкина. Тише, – спокойно и без какой-либо угрозы или злости в голосе заговорил он, всё ещё поддерживая меня. А потом я почувствовала укол и давление на тело.

– Простите, капитан Синичкина, но вы пока не отдаёте отчёт вашим действиям, – как сквозь толщу воды послышался едва различимый голос дока. Собственно, это было последним, что я услышала до того, как провалиться в сон.

Глава 2

Яна Синичкина

– Янчик, готова к вылету? – Радостно улыбаясь, спросила Лена. Первая красавица нашего взвода, натуральная блондинка с густыми красивыми волосами и голубыми открытыми глазами, стройная, с красивыми формами, на которые капали слюной многие из мужчин лётного училища, куда мы обе поступили своими силами на бюджет, хохотушка и при этом она – отличный пилот. К удивлению, мы обе попали в наш полк по распределению. Обе обожали летать несмотря на козни мужчин, считавших, что небо не для женщин. И на тот факт, что во время Второй мировой отряд «Ночные ведьмы», совершал успешные вылеты и громил врагов, им всё равно, но чем же женщины сейчас хуже?

– Янчик, приём, приём, профессор – лопух, – помахала у меня перед лицом руками подруга.

– Да, тут я, тут. Задумалась немного.

– О замужестве? Олежик колечко подарил? – подмигнула мне Света.

– Какое колечко? Он мне ничего не дарил, – удивлённо ответила ей.

– Но как же… Ой, это, наверное, был сюрприз, а я всё испортила… – прикрыв руками рот, ответила она.

Мы были пока ещё в раздевалке, и я не успела сдать смартфон. Да, в части телефонами было запрещено пользоваться, но Олег со вчерашнего утра как уехал к своей маме в гости, так и не вернулся. На звонки не отвечал, хотя обычно предупреждал, если планировал остаться там с ночёвкой. А тут…

Включила телефон, чтобы проверить, не звонил ли Олег, как неожиданно с его телефона увидела сообщение в мессенджере. Открыв его, закрыла, думая, что, мне померещилось. Снова открыла сообщение перечитывая:

"Отвали от Олежика, через месяц мы станем семьёй, а через ещё восемь, у нас родится бэйбик. На свадьбу не приглашаем, но можешь ещё подкинуть деньжат, в качестве подарка, не откажемся. И квартиру освободи, как вернёшься с рейда. Олежек добрый, дал тебе время".

К сообщению было прикреплено фото руки с золотым кольцом на безымянном пальце, которое я ждала больше пяти лет и тест с двумя полосками.

– Ян, ты чего побелела? Что-то случилось?

Освободить квартиру? А как же я?

– Яна? – Моего плеча коснулась рука, пока я перечитывала по третьему кругу сообщение, а затем услышала: – Вот кобель!

– Козёл, – добавила я, а меня саму начало потряхивать от злости. Больше пяти лет мы были вместе! Вместе! Я поддерживала его, когда он потерял работу, после аварии. И да, с реабилитацией тоже я помогала. Тогда как его мать только заламывала руки и причитала о наказании, свалившемся на её голову. Но за больше, чем полгода, она с ним ни дня не провела наедине. А я научила его ходить заново, вбухивая все заработанные деньги и даже кредит в его здоровье… Это был сложный период в нашей жизни, но он смог пойти, потом через знакомых, помогла ему устроиться на хорошую работу. А теперь? Теперь меня же пытаются выгнать из моей собственной квартиры, доставшейся в наследство от бабушки? Серьёзно?

– Слушай, я думаю…

– Лен, идём! У нас вылет скоро, мне надо проветрится, сначала небо, потом остальное! – рыкнула я. И нет, я не из тех, кто в сложной ситуации теряется и начинает себя жалеть, я из тех, кто в сложной ситуации привык действовать. В небе иначе никак.

– Но в таком состоянии… Послушай… – снова попыталась остановить меня Лена, но я застегнула комбинезон и, подхватив шлем, направилась на выход из раздевалки. – Яна! – крикнула подруга, когда я уже почти дошла до выхода.

– Лена, со мной всё нормально. Да, я разозлилась, но это не помешает отлетать как положено, а потом вернуться и выкинуть Олежика на помойку с вещами. Боль душевная – не равно физической. Она глубже и сильнее, но и с ней можно справиться. На моё внимание это никак не повлияет. Уж ты-то должна помнить, как я летала, а в свободное время ухаживала за этим недоразумением. Тогда и то было тяжелее, чем сейчас. Гораздо.

– Я буду страховать! – хлопнув шкафчиком и добежав до меня, твёрдо сказала Лена.

– Спасибо! – Я даже смогла улыбнуться подруге, стукнув кулаком её кулак, как мы всегда делали перед вылетом. Небо – мой второй дом. Мой источник силы. Оно не предаст, хоть порой и показывает норов в самый неожиданный момент.

Вскоре наши истребители взмыли в воздух, даря чувство свободы и лёгкости, заставляя оставить все невзгоды за спиной, сосредоточившись только на небе и полёте. Облёт участка границы проходил в штатном режиме. Спокойное, предгрозовое небо, бархатная синева до горизонта. Лена летела в нашем привычном строе где-то слева и чуть позади. В наушниках звучало ровное гудение связи, периодические доклады и метеосводки. Я пыталась не думать о сообщении, гнала образы предательства в самый дальний угол сознания, заставляя себя видеть только приборы, линию горизонта, облака. Небо, как всегда, лечило. Оно забирало всю горечь, оставляя только холодную, чистую концентрацию.

Но сегодня небо, словно под заказ, решило показать характер.

Сначала рация захрипела, а потом завизжала белым шумом. Стрелки на аналоговых приборах заплясали, дёргаясь как угорелые. За бортом небесная синева резко сменилась угольно-свинцовой мглой. Не успела я доложить о сбоях, как самолёт будто ударили гигантской кувалдой. Его швырнуло вверх, потом вниз. За окном кабины полыхнули слепящие молнии, не единичные, а целые каскады, сливающиеся в сплошное световое месиво. Гроза материализовалась за секунды, чего по всем законам физики быть не должно.

– Янчик, держись! Это чёртов шторм! – прорвался сквозь треск и шипение, полный тревоги голос Лены.

– Вижу! Пытаюсь выйти! – крикнула я в шлемофон, изо всех сил борясь со штурвалом. Истребитель не слушался, его било, крутило, как щепку в гигантской стиральной машине. И тогда я увидела Её. Впереди, в самой гуще туч, зияла странная, мерцающая фиолетово-зелёным светом воронка. Она не была похожа на обычный смерч. Её края были геометрически чёткими, а внутри бушевала энергия, от которой слезились глаза даже сквозь затемнённое стекло фонаря. Интуиция орала: «Прочь!» Но нас, как по жёлобу, уже засасывало внутрь неумолимой силой.

– Лена! Уходи! Отваливай! – заорала я, но её самолёт уже исчез в клубящейся мгле передо мной, а дальше поглотило и меня.

Потом был только хаос. Давление прижало к креслу так, что я почти не могла вдохнуть или выдохнуть. Свет, тьма, немыслимые перегрузки, искрящиеся перед глазами. Казалось, сама ткань реальности рвётся и грозит уничтожить и меня. Но сейчас я молилась только об одном – чтобы Лена была жива.