Лисица (не) против Феникса в мужья (СИ). Страница 31

— Заткнись, стерва! Не то я тебе прям сразу спалю!

— Ты знаешь, когда ты один раз уже умирал, начинаешь философски относиться ко смерти, — задумчиво протянула я, оглядывая комнату. — Она уже не так пугает. Ты, кстати, умирала?

Чем треснуть эту козу, раз уже мне магия недоступна. Опять. Кстати, почему недоступна? И где Дрейк?

— Нет, конечно, я не собираюсь проходить через это, — фыркнула мерзавка. — А вот ты, если не заткнёшься и не поможешь мне, потеряешь ещё одну жизнь.

— Ещё одну?! Ладно-ладно, не ворчи. Ты хоть и старуха, но ворчать тебе не к лицу, — пробурчала я. — Скажи-ка лучше, где Дрейк?

— Подох, — противно захихикала женщина. — Потому что влюблённый идиот!

— Это понятно, — снова буркнула я. — Когда, где и почему?

— Ого! Сколько вопросов у одной молодой и глупой лисички! — ухмыльнулась мерзавка.

— Ну раз ты такая умная и всемогущая, ответь мне, — процедила я. — Что ты потеряешь?

— Я, конечно, удивлена твоему хладнокровию, если честно, — усмехнулась Алексия. — Я думала, у вас любовь-морковь и все вот эти нелепые, светлые чувства. Но твой Дрейк погиб, а ты спокойна как камень. Ау! Где истерика, слёзы и так далее?

— С чего бы это? Он же феникс. Погибнет — снова воскреснет, — максимально спокойным тоном ответила я.

Если честно, меня тоже волновал этот вопрос.

Где, блин, Дрейка носит?! Заслушался потустороннюю мелодию? Не наслушался за сто лет?!

Ну сколько можно ждать, уже утро за окном?!

Вдруг эта напыщенная стерва догадается, что я просто тяну время, потому что не знаю, как её одолеть без магии?!

— Вот дурёха. Посмотри за окно — уже утро, — ухмыльнулась женщина. — Он не воскреснет в этот раз. Потому что погиб вне гнезда, пытаясь тебя спасти.

— Ты врёшь, — всё-таки дрогнувшим голосом сказала я.

— Зачем мне это?

— Потому что ты вредная дрянь.

— Ага. Я-то, может, и дрянь, но Дрейк умчался за тобой за полчаса до заката. А значит, Возгорание застало его в пути. А значит, он подох вне гнезда. Далеко вне гнезда. А значит, он уже никогда не воскреснет. И вместе с ним угас род фениксов. И это перо — последняя их реликвия. А теперь, хватит уже болтать, — Алексия угрожающе протянула руку с огненным шаром на ладони в мою сторону. — Либо достань мне перо, либо я убью тебя.

Глава 41

— Вот дурында, не буду я ничего делать, если хочешь — убей меня. Я всё равно воскресну, — ухмыльнулась я.

— Ты глупая или бесстрашная? Хотя это одно и то же. Ты не воскреснешь, феникс сдох, — нагло рассмеялась Алексия.

— Врёшь ты всё. Специально. Чтобы загнать меня в угол и заставить сделать то, что я не хочу, — холодно заявила я в ответ.

— Пффф. Да больно надо! Твой ненаглядный умер, и у меня есть доказательства. Это вот перо феникса, — женщина указала на колбу. — Знаешь, какими свойствами обладает оно?

— Нет.

— Ха! Дрейк неподражаем. Был. Как всегда, хитрил! — весьма мерзко улыбнулась Алексия. — Якобы любит, а о важном не говорит. Перо позволяет сохранять молодость вечно. Ну, точнее, пока не появится новое перо.

— Ха! — передразнила я противную женщину. — Поэтому ты заявилась сюда.

— Ага. Вот только, милочка, взять его из этой дурацкой колбы может только та, из чувств к которой это перо появилось. С прошлым артефактом у меня не было проблем, а тут не удалось перехитрить природу.

— Ещё бы, — хмыкнула я.

Ага, значит, эта мымра без меня никак не сможет достать перо. Ну и отлично. Ни в жизни не подарю ей вечную жизнь!

— Но у фениксов бывает и другой артефакт, — наклонив голову вбок, сказала мерзавка. — Доводилось ли тебе видеть, как сгорает Дрейк?

— Да, — кивнула я.

— Пепел видела? — прищурившись, задала следующий вопрос Алексия.

Я судорожно соображала, чем же мне её одолеть?

Если бы завязалась потасовка, то, наверное, шансы у меня бы были.

Но эта стерва владеет магией, а пока феникса в своём междумирье (так я назвала то странное пространство, где оказалась после смерти), у меня магии нет.

А врукопашную лезть на мага глупо и бессмысленно.

Что же делать?! Продолжать тянуть время?

Ну когда там уже воскреснет Дрейк?!

— Угу, — хмыкнула я.

— Так вот, пепел возникает тогда, когда феникс сгорает в гнезде. До того, как трахнул очередную «возлюбленную», — последнее слово Алексия буквально выплюнула.

Я промолчала и наверняка густо покрылась румянцем. По ощущениям щёки пылали.

И даже не столько от смущения, сколько от гнева.

Не её это дело!

Алексия в очередной раз мерзко ухмыльнулась. Вот тварь самодовольная!

— Но если феникс погибает все гнезда, то способ вернуть его только один, — Алексия многозначительно замолчала, выжидая моей реакции.

Что же, помолчим.

Я осмотрела комнату ещё раз. Только дурацкие книжки!

Ну почему у Дрейка в библиотеке нет какого-нибудь захудалого меча или арбалета?!

— И какой? — спросила я, когда пауза стала излишне затянутой.

— Что, интересно всё-таки? — ухмыльнулась женщина.

— Нет, так. Для общего развития, — постаралась я сказать как можно равнодушнее.

— Я тебе расскажу, как вернуть твоего Дрейка, а ты достанешь для меня это перо. И отдашь его мне, — самоуверенно заявила Алексия.

— Похоже на какой-то шитый белыми нитками обман. А тебе зачем возвращать Дрейка? Ты его вроде как ненавидишь, — протянула я в ответ, тоже выдержав значительную паузу, якобы раздумывая над предложением стервы.

— Ненавижу, — подтвердила бывшая любовница феникса с поразительным равнодушием. — Но он последний феникс, и если у него не будет детей, то и перьев больше не будет. А жить я хочу долго. Очень долго. А чтобы его вернуть, понадобится осколок сердца феникса. И если ты мне поможешь, я скажу, как его найти и активировать.

— Давай так: ты мне рассказываешь свою идиотскую байку, а я, так и быть, по доброте душевной, когда Дрейк вернётся, уговорю его тебя не убивать, — ядовитым тоном предложила я свой вариант.

— Он не вернётся, — стальным голосом ответила мерзавка.

— Вернётся, — в тон ей ответила я.

— Кажется, диалог зашёл в тупик, и мне надоело тратить тут время, так что ДОСТАНЬ МНЕ ПЕРО.

Последнюю фразу Алексия произнесла изменившимся голосом. Одновременно холодно-жёстким и вместе с тем манящим.

В голове заиграла странная мелодия.

Чарующая.

Манящая.

Сгибающая любую стальную волю.

Заставляющая подчиниться.

В этой колдовской музыке зазвучал женский голос.

Мягкий и нежный, будто голос матери, поющей колыбельную.

Властный и беспрекословный, будто команда генерала.

Голос в голове твердил: « Сделай, как я говорю. Подчинись. Ты сделаешь мне приятно. Я буду счастлива ».

А внутри меня зародилось непонятное и незнакомое желание угождать этой женщине.

Такой прекрасной, величественной, благородной.

Это колдовской зов лисицы, поняла я.

Мама рассказывала, что, становясь старше и опытнее, приобретаешь новые способности, вроде нескольких хвостов, позволяющих создавать иллюзию себя или зова.

Я ими, к сожалению, ещё не владела.

И как этому сопротивляться, тоже не знала.

Мой разум вопил мне остановиться, но руки сами тянулись к колбе с пером.

Твою мать, Мэри, соображай, что делать?!

Ты же справилась с двумя насильниками-убийцами без толики магии, неужто с одной вредной бабой не справишься?!

Не справлюсь, понимала я.

Не могу.

Этот зов сильнее меня.

Эта противная рыжая баба умнее и сильнее меня.

Что я могу сделать?!

И когда моя рука почти коснулась колбы, раздался до боли знакомый низкий баритон Дрейка:

— Мэри, остановись.

Глава 42

Слова Дрейка подействовали на меня, будто звонкая пощёчина.

Я очнулась от колдовства Алексии, и, встрепенувшись, обернулась.

Сзади во всей красе голого, едва воскресшего тела феникса, по обыкновению прикрытого полотенцем, стоял Дрейк.