Бастард рода Неллеров. Книга 10 (СИ). Страница 28

На что бы там Эдгар не надеялся, мне его шансы усидеть на месте правителя кажутся весьма призрачными. Вся его власть и авторитет в домене разрушились буквально на глазах. Сидеть же на копьях солдат вассальных герцогов неудобно и долго не высидишь. Даже изобретение ежей не поможет. Да уж, видел позавчера это чудо деревянного зодчества вкупе с инженерной средневековой мыслью — это конструкция из досок, брёвен и кольев, на которых в одном месте компактно можно казнить сразу двадцать человек.

Таких ежей, слышал, в столице уже три. Одного на площади Хромого короля я уже видел, два других — где-то в районе западных трущоб. Страх нагоняет. Лучше бы проявил предусмотрительность как моя мачеха и закрыл вывоз продовольствия из королевства. Ведь до сих пор при нарастающем дефиците самых основных продуктов, обозы и караваны с зерном и овощами по прежнему отправляются в империю и Дармиг, где цены ещё выше. Торговцам-то ведь всё равно, кому продавать, лишь бы прибыль была побольше.

От столовой мы попадаем в короткий коридор, а следом оказаваемся в гостевой, явно переделанной из чьего-то кабинета, а то и вовсе из преподавательской. Об этом говорит стеллаж с фолиантами, занимающий одну из стен целиком, от пола до потолка.

Сюда принесли четыре широких дивана, два овальных стола и пять глубоких кресел. В помещении около полутора десятков мужчин и женщин, богато одетых и украшенных. Впрочем, все эти одежды и драгоценности блекнут на фоне того, что носим мы с Бертой.

Тут же скромно стоят у стеночек две служанки и лакей, но я уж привык их в счёт присутствующих на мероприятиях не включать.

— Ваше преподобие! — радостно поднимается из кресла мне навстречу баронет Александр Уртий. Он из клана Ронеров и даже дальний родственник герцогу Альфонсу, но при встрече со мной всегда старается продемонстрировать радушие. Дядечка ну просто очень пожилой, уверен, ищет повода, чтобы напроситься на моё мощное плетение омоложения. Те, что попроще, похоже, уже давно перестали действовать. — А вот и миледи Берта, самая лучшая и прекрасная из наших студенток!

Упомянутая самая лучшая студентка, хотя я-то в курсе, по какой причине ей высший балл на зачёте нарисовали, вцепилась в мою ладонь будто тисками. Откуда в такой хрупкой девушке столько силищи? Да, действительно, никто не знает реальных резервов человеческого организма, проявляющихся лишь в пиковых, стрессовых ситуациях.

— Рад всех видеть. — дождавшись, когда Берта что-то промямлит — словам-то её Ника научила, а вот подобающему уверенному тону не смогла — и я покивал в три стороны, приветствуя ректора, деканов и их жён или подруг, тут сразу не разберёшь. — Надеюсь, мы не опоздали?

— Да что ты, милорд, — к нам подошёл вместе с супругой Бертин декан Дик Лорен, женатый на троюродной сестре герцога Конрада Ормайского, вот он из дружественного клана. — Вы прибыли даже чуть раньше, чем мы вас ждали. Позволь, моя супруга займётся миледи, а мы уж побеседуем о своём, мужском. Имперское вино предпочитаешь, малансское, ахорское или налить твоего, что нам доставили на прошлой неделе?

Принцесса принцессой, спасибо ей за протекцию, но я решил отблагодарить университетских преподавателей за понимание сам. Прислал после зачёта бочонок нашего монастырского вина. За его качество стыдно не будет. Им реально можно гордиться. Но конечно же выбрал другое, ахорское.

Девочку свою отпускать от себя не хотелось, но тут уже две компании, отдельно женская, отдельно мужская. Понятно. У каждой свои интересы. Присоединяюсь к мужчинам. Конечно всем нам хотелось бы поговорить о прекрасном поле, да только и в этом мире действует мужской принцип «в лесу о бабах, при бабах о лесе», так что, усаживаюсь между ректором и деканом факультета зодчества и включаюсь в беседу. Правда, моё участи ограничивается хмыканьем и междометиями.

Говорить при мне об университетских делах никто не собирается, да им, похоже, и самим не хочется, рассуждать о политике королевства тоже не стоит, мы тут все представляем разные партии, остались лошади, раритеты и политика внешняя, в которой последними данными обладает ректор, состоящий в постоянной переписке со своим коллегой из Юстиниана.

Получается, что Флавий Неустрашимый наконец-то начал одерживать победы одна за другой, о чём громогласно оповещаются, как жители империи, так и правящие сословия в сопредельных или даже дальних странах. Как я понимаю, император раскрыл для себя тайну рецепта, как всегда являться победителем. Нужно лишь приписать сопернику — противнику — врагу планы, которые тот перед собой не ставил, и не достижение им этих результатов объявлять своей заслугой. Что Флавий и делает.

Корабли краснокожих с набитыми награбленным доверху трюмами постепенно начинают переправлять обратно на Альбию и подразделения воинов. Захватчики начинают неспеша отступать к портовым городам, где их дожидаются новые корабли. Император уже объявил, что планы альбийцев по оккупации территорий и основанию своих государств на Итерике потерпели крах благодаря действиям армии и флота империи. Что ж, по своему он прав. На смену осени вскоре придёт лето. Наверняка ведь не без участия славного победителя краснокожих? А то, что всё западное побережье империи и две трети королевства Дармиг обобраны до нитки, сожжены и разрушены, так это обычные издержки войны. Так сказать, сопутствующий ущерб.

Университетские главы посыл императора восприняли всерьёз, я же своё мнение высказывать не захотел. Молодой ещё, чтобы столь зрелых и учёных мужей своим разуменьем смущать.

— Господин ректор! — вбежал местный охранник. — Карета принцессы проезжает через ворота!

— Извините, друзья. — резко поднялся баронет Уртий. — Пойду встречу прекрасную Хельгу.

Это других гостей можно ожидать здесь, а венценосную особу надо приветствовать со всем почтением у подъезда. Формально университет — это государство в государстве, где ректор и царь, и бог, и воинский начальник. Масса привилегий, выданных главному учебном заведению королевства ещё древними правителями, делало его по сути государством в государстве, где свои законы, правила, распорядок и даже тюрьма. Ректор только казнить, пытать или подвергать физическим наказаниям не мог, а вот запереть в подземелье имел право даже благородных. Не нравится — отчисляйся. Однако, при всей своей независимости университет мог поиметь массу проблем, зачастую фатальных, пойди он на конфликт с дворцом. Да и деньги из королевской казны шли немалые. Так что, баронет отправился навстречу Хельге бегом и чуть ли не на полусогнутых.

— Нам надо приветствовать принцессу в зале, — напомнила всей нашей компании супруга ректора, стройная очень пожилая дама с седыми волосами.

Раз надо, значит надо. Я одним из первых встал с дивана, едва не выронив кубок с почти нетронутым вином, растяпа, и поспешил к Берте, протянув ей руку, в которую она с радостью вцепилась. Так-то, вижу, моя девочка успокоилась. Надо будет поставить себе зарубку в памяти, что супруга декана, кузина герцога Конрада, хороший человек. Если вдруг что, можно сделать ей доброе дело когда-нибудь при случае. Смогла вписать смущающуюся студентку в компанию настоящих важных матрон.

Принцессу наш коллектив встретил учтивыми поклонами, она пришла в сопровождении ректора и моего вассала, гордого и надутого будто индюк. Вырядился на мои деньги. Кроме нас в огромном зале находились ещё и музыканты, на этот раз в уже полном составе, я-то ожидал, что они сейчас урежут какой-нибудь встречный марш, но нет, затихли как мышь под веником, даже дышать боялись.

Хельга и в самом деле предстала во всём своём великолепии, мгновенно затмив собой Берту и богатством платья. и количеством украшений. Только вопрос с причёской спорный. Если исходить из того, что чем более она на мой взгляд дурацкая, тем лучше, то тут куафер принцессы явно подкачал. Её локоны были сплетены во множество косичек, которые в свою очередь оказались связаны в бублики и восьмёрки. Берту я характеризовал как чёрный одуванчик, принцессу же назову золоторунным барашком — унеё в косицы как-то умудрились золотые нити вплести. Разумеется так подруг называю лишь мысленно. Вслух такого не произнесу, лучше уж язык себе откушу.