Карнеги. Три книги в одной. Страница 5

А сколько жен на очередном ужине в честь окончания курса благодарили меня за то, что им теперь намного радостнее живется с мужьями!

Людей зачастую поражает то, какие они пожинают плоды. Правила работают как по волшебству. Итоги порой впечатляют настолько, что люди, чтобы поделиться своими успехами, звонят мне домой, в воскресенье, не в силах дождаться следующего занятия.

В прошлый сезон одного мужчину настолько потрясла моя речь, что он до глубокой ночи обсуждал с соучениками приведенные в ней правила. И только в три утра люди все же начали расходиться. Но тот мужчина даже сон потерял – настолько был впечатлен ошибками, которые раньше допускал, и вдохновлен надеждой оказаться в новом мире достатка и успеха. По его признанию, он не спал то ли сутки, то ли двое.

Как думаете, о ком речь? О зеленом неуче, которого легко можно увлечь любыми новыми идеями? Отнюдь. Речь о многоопытном и искушенном торговце произведениями искусства, хорошо известном в своем городе, владеющем тремя языками и окончившем два иностранных университета.

Пока я писал это предисловие, получил письмо от почтенного немца, аристократа, чьи предки поколениями служили в войсках под началом династии Гогенцоллернов. Находясь на пароходе, пересекающим Атлантику, этот человек писал мне, что на мои правила готов молиться.

А один пожилой житель Нью-Йорка, выпускник Гарвардского университета, представитель высшего общества, богач, владелец крупного производства ковров, заявил, что за четырнадцать недель он узнал о том, как влиять на людей, больше, чем за четыре года в вузе. Абсурд! Фантастика! Смех, да и только! (Выберите сами, каким восклицанием выразить свое недоверие.) Однако я лишь точно передаю заявление чрезвычайно успешного поборника вечных ценностей и выпускника Гарварда. Прозвучало оно в четверг, 23 февраля 1933 года, когда тот выступал перед примерно шестью сотнями людей в нью-йоркском Йельском клубе.

Знаменитый преподаватель Гарвардского университета Уильям Джеймс утверждает: «Мы пребываем в полудремотном состоянии в сравнении с тем, какими должны быть. Мы используем лишь небольшую долю телесных и умственных способностей. Так что человек в целом не использует всех своих возможностей. Он попросту не привык это делать».

Ох уж эти способности, что мы «не привыкли использовать»! Моя книга для того и существует, чтобы вы их обнаружили, отточили и применяли.

Джон Хиббен, некогда руководивший Принстонским университетом, сказал следующее: «Образование – это умение правильно действовать в любых житейских обстоятельствах».

И если к концу третьей главы вы не почувствуете, что ваша жизнь стала хоть чуточку проще, – мне впору признать свою книгу бессмысленным набором букв. Ведь, если верить словам Герберта Спенсера, «великая роль образования – это не знания, а действие».

А моя книга заставляет действовать.

Это введение, как и большинство других, явно затянулось. Хватит. Пора перейти к главному. Приступим же к первой главе.

Часть первая

Основные приемы в общении с людьми

Глава первая

«Хочешь собрать мед – не опрокидывай улей»

Седьмого мая 1931 года Нью-Йорк стал свидетелем масштабной полицейской облавы, какой не видел за все время своего существования. После нескольких недель преследования стрелок-убийца Фрэнсис Кроули по прозвищу Два Ствола наконец был загнан в угол. Он наведался к своей возлюбленной на Уэст-Энд-авеню, но не успел пропустить рюмочку и выкурить сигарету, как понял, что оказался в ловушке.

Полторы сотни правоохранителей и сыщиков осадили укрытие преступника на верхнем этаже здания. Сначала убийцу полицейских попытались выкурить слезоточивым газом, прорубив отверстия в крыше. Затем расставили пулеметы на зданиях вокруг, после чего около двух часов в одном из самых роскошных жилых районов Нью-Йорка раздавались звуки выстрелов и треск пулеметных очередей. Кроули, спрятавшись за мягким креслом, непрерывно палил по защитникам правопорядка. Несколько тысяч человек стали свидетелями этой перестрелки. На улицах Нью-Йорка происходило нечто доселе невиданное.

Когда Кроули задержали, комиссар Малруни назвал его одним из опаснейших преступников за все время существования города. «Ему ничего не стоит убить человека», – заявил полицейский.

Но как воспринимал себя сам Кроули? Об этом он сообщил в письме, которое сочинил, пока обстреливали его укрытие. Вместо адресата на нем значится: «Для предъявления по месту требования». На бумаге даже сохранились багровые следы крови преступника. А говорится в послании следующее: «В груди моей бьется сердце усталое, но доброе – не способное никому навредить».

Незадолго до этого Кроули затеял непотребную вечеринку со своей подругой, остановив машину на проселочной дороге по пути из Лонг-Айленда. Внезапно к машине, где сидела парочка, приблизился полицейский и попросил предъявить права.

Кроули молча вынул ствол и окатил полицейского свинцовым дождем. Тот, как подкошенный, рухнул на землю. А Кроули, выскочив из машины, вытащил у полицейского револьвер и выпустил из него в распростертое тело еще одну пулю. Вот тебе и «доброе сердце» в груди! Вот тебе и «не способное никому навредить»!

Кроули приговорили к казни на электрическом стуле. И, как вы думаете, что он сказал, когда прибыл на место казни тюрьмы строжайшего режима Синг-Синг? «Да, я убивал людей»? Нет, он заявил: «Я всего лишь оборонялся».

Отсюда можно сделать простой вывод: Фрэнсис Кроули по прозвищу Два Ствола ни в чем себя не винил.

Думаете, он исключение из правила? Тогда вот вам такое высказывание: «Лучшие годы жизни я посвятил тому, что даровал людям доступ к наслаждению и скрашивал их досуг. А меня в ответ обижают и неутомимо преследуют». Это слова Аль Капоне. Да, некогда самого разыскиваемого американского преступника. Гангстера, страшнее которого в Чикаго не видывали. Капоне знал себе цену. И без шуток считал себя благодетелем – только недооцененным и непонятым.

Воспринимал себя благодетелем и Голландец Шульц – которого расстреляли в Ньюарке такие же гангстеры. Этот преступник, один из самых известных среди из нью-йоркских «крыс», так и заявил в интервью, которое дал одной газете: действую на благо общества. Причем сказал он это от чистого сердца.

У меня есть весьма любопытные письма от надзирателя тюрьмы Синг-Синг Льюиса Лоса. В них он делится своими наблюдениями: «У нас в тюрьме мало кто считает себя злодеем. Тут сидят такие же люди, как мы с вами. Люди, которые оправдывают себя; у которых на все есть причины. Чуть ли не каждый может объяснить, зачем вскрыл сейф, зачем нажал на спусковой крючок. Большинство пытаются вразумительно и не очень обосновать, почему вредили людям, и успокоить этим хотя бы себя. В итоге почти все убеждены, что их посадили незаслуженно».

Итак, всякие Аль Капоне, Фрэнсисы Кроули, Голландцы Шульцы и отчаявшиеся заключенные ни в чем себя не винят. А могут ли похвастать такой уверенностью в себе те люди, с которыми нам приходится иметь дело?

Ныне покойный Джон Уонамейкер некогда признавался: «Тридцать лет назад я понял, что брюзжать глупо. Мне и своих недостатков хватает – а тут еще надо переживать, что Бог не распределил меж людьми равномерно умственные способности».

Уонамейкер усвоил важную истину раньше прочих. Я вот, например, треть века набивал шишки, прежде чем до меня начало доходить: в девяноста девяти случаях из ста люди не критикуют себя, независимо от того, виноваты они или нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.