Князь Серебряный. Страница 10
Стрельбы окончились и сотня Ляпунова, потешное войско и пушкари с литейцами возвращались в Москву. Всего выстрелили десять раз. Больше готовых мин не было. Самым эффектным и удачным был седьмой выстрел. Там возвышение ствола сделали шестьдесят примерно градусов и положили фунт пороховой мякоти. Брат Михаил потом написал, что свистело над головой так, что в штаны наделать можно. Юрий и сам видел, что несмотря на то, что уже седьмой раз мина свистела, все без всякого приказа на землю бухнулись и норовили ещё в снег зарыться. И не зря, мина взорвалась в нескольких метрах над землей. Примерно на те же двести – двести пятьдесят метров отлетела от маленькой мортирки и как жахнет прямо в воздухе. Если бы это был настоящий бой и там в двух сотнях метров стояла татарская конница, то это бы был последний набег людоловов на Русь. Те кто выжил, такого бы страха натерпелись, что в следующий раз поднять их на набег сможет только подъёмный край. А ведь у него будет уже в этом набеге на Казань десять таких мортирок – миномётов и сто мин, а то и больше, вон как репу немцы чешут. Подвигли эти стрельбы их к размышлениям.
Даже опытный литеец и стреляльщик Николай Оберакер и на самом деле был впечатлён. Этот русский княжич придумал страшную вещь. Даже с этой стороны этот свист заставлял колени сами самой подгибаться. А как себя враги будут чувствовать?! И ладно в Европе хоть уже привыкли к артиллерии и мушкетам, да и то обделались бы, особенно при седьмом выстреле, а дикие татары. Пастухи, практически незнакомые с огненным боем, и тем более к взрывам над головой. И кони! Кони у европейцев сызмальства приучаются к стрельбе, чтобы они не сбежали с поя боя, кто же у диких пастухов будет учить коней такому. Вся их конница просто разбежится при первых же взрывах над головами.
Юрий Васильевич был доволен результатом. Теперь у него есть оружие против стен Казани… и почему только Казани, чем Ливонские города хуже? Сто таких миномётов одновременно отправившие разрывные гранаты за стены Дерпта или Нарвы и генуг гегенубер. Выходите по одному, кто живой остался. А чего это только один вышел? Нет больше никого? Печалька. Но ведь и против татарской конницы это смертельное оружие. Сто таких взрывов над головами людей и лошадей, да со свистом. Собирай их потом по всей степи и хорони обделавшихся до смерти. Тут старый немец прав, не приучена татарская конница к взрывам над головой. А только сильно сомневался Боровой, что если сотня таких мин взорвётся над головами гусар польских, то они посмотрят, улыбнутся и дальше с пиками наголо поскачут. В битве при Клушине шесть тысяч восемьсот поляков, из которых было около пять с половиною тысяч гусар, смели 35-ти тысячное русско-шведское войско с тем самым военным гением Делагарди. А ну как над ними свист и град из чугунных осколков от пары сотен мин? И кончится слава крылатых гусар, так и не начавшись. Возьмут турки Вену. Туда им австриякам и дорога. И можно будет немцев мастеров и учёных переселить в Россию.
– Мастер Николай, а как вы думаете… Если калибр миномёта будет два вершка (90 мм) такой ствол не разорвёт? – а чего? Известно же, что аппетит приходит во время еды.
Оберакер снял мурмолку, подаренную ему Великим князем Иваном, и промокнул соболями испарину на лбу. Они уже вернулись на Пушечный двор и обсуждали сроки изготовления десяти мортирок этих и десяти фальконетов. А ведь и правда! Мастера пот прошиб. Ничего не мешает сделать калибр немного побольше. Заряд пороха нужен небольшой и ствол выдержит. Но зато в такую гранату пороха войдёт в два раза, а то и три раза больше. Если сто, не маленьких мин у тебя над головой взорвётся, а сто больших? И ведь ничего нового этот княжич не придумал. Мортиры уже есть. Гранаты тоже Николай слышал французы уже начали использовать. Вот он просто совместил эти две простые вещи, а вон какой ужасающий результат. И свистящие стрелы давно известны. А вот всё вместе никто, кроме этого, молодого ещё человека, пацана или отрока практически, не додумался сделать. Конечно, надо попробовать.
– Я сделаю мортирку на три дюйма, на три дюйма с половиною и на четыре дюйма. (От 75 до 100 мм). Нужно найти оптимальное отношения веса орудия со станиной, как вы её называете, к силе взрыва. Ну и к прочности орудия, понятно.
Монах, что вечно ходит с князем Юрием Васильевичем застрочил на бумаге. Князь глянул на него, на немчина, и указав на карандаш в руке монаха, сказал.
– Мастер Николай. В Европе ведь графит молотый используют для приготовления зернистого пороха. Мне нужен графит. Любой. Кусковой или молотый. Мне нужно брату Михаилу удобный карандаш сделать. Можете вы написать письмо друзьям, чтобы они послали сюда купца с грузом графита. Деньгами не обижу и на обратную дорогу дам воинов в сопровождение.
Испытания другого оружия прошли не менее успешно, и тоже на мысль одну Юрия Васильевича навели. Даже на две. Мастер Пахом Ильин за прошедшие две с половиной неделей развернулся на полную. Он, как и договаривались, выдавал теперь по одному тромблону в день. Итого: теперь уже есть пятнадцать ручных пушечек.
Несколько раз выстрелив из неё, Юрий Васильевич понял, что стрелять от пояса, как в боевиках американских из дробовика крупнокалиберного делал, например, Шварц-Терминатор он точно не сможет, его просто перевернёт и на попу посадит в лучшем случае. Даже на вытянутых руках и упираясь одной ногой, при выстреле его почти роняло.
Первым делом Артемий Васильевич вспомнил о гаковницых. Это тот же самый дробовик, но веком раньше, во времена гуситских войн, в Богемии, изобретённый. Гак – это крюк. Снизу такой приделывался, чтобы отдачу компенсировать, цепляясь им за борт телеги или выступ крепостной стены. (Гако́вница (нем. Hakenbüchse соответствовало фр. arquebuse – аркебуза). Нужно добавить эту штуку к тромблону снизу. Он ведь с лодок стрелять будет в том числе, кто мешает за борт лодки зацепиться гаком?
Второе, что пришло на ум, так это то, что предки были не дураки, раз стрельцам выдали большие топорики – алебарды и бердыши. Нужна подставка для стрельбы, а чтобы как у мушкетёров она не стала просто придатком в виде сошек, нужен именно бердыш, а ещё лучше алебарда, чтобы это в то же время было и копьё, ведь им против конницы воевать.
Потому, как только первые испытания закончились, Ляпунов с братом Михаилом приказ написали кузнецам, что на Пушечном дворе за холодное оружие отвечали: «Сковать топорки по образцу и те топорки насадить на долгие топорица, мерою дву аршин». Бердыши на вооружении поместного войска уже были, но там крепление «косицы» или лезвия ненадёжное – заклепками, где три, где пять гвоздей. Железо мягкое и заклёпки быстро разбалтывались, а то и вовсе перетирались и выпадали. У алебарды же кузнечная сварка использовалась, что гораздо надёжнее. Да и легче она. И в то же время против конницы копьём сподручнее работать.
А сама стрельба? Тут Боровой решил, возможно, что и первый в мире, бумажный патрон использовать. Часть ратников стреляла по старинке. Засыпали из берендейки порох в ствол, потом пыж туда шомполом забивали, потом дробь засыпали. Потом снова шомполом пыж, чтобы это все не высыпалось. С бумажным патроном получалось всё же быстрее. Правда, добавлялась операция после выстрела ершиком пройтись по стволу, удаляя не сгоревшую тлеющую бумагу. Но всё одно получалось стрелять быстрее. Три выстрела в минуту лучшие стрелки вполне успевали сделать.
Зато столкнулись с проблемой хранения патронов. Нет, бумага использовалась вощёная или промасленная, но специально, как бы под дождь попадали, поливая патроны из лейки, летом же операцию будет проводиться, а летом дожди не редкость, и оказалось, что даже промасленная бумага порох очень гигроскопичный не спасает от окомкования. Перевозить патроны стали почти так же, как англичане порох в бочонках перевозят. У них внутри бочонка кожаный мешок ещё, плотно зашитый. Юрий Васильевич приказал изготовить почти герметичные, плотно закрываемые сундуки, пропитанные и покрашенные олифой и доски в них вдобавок на рыбий клей сажали. А внутри, как у наглов, ещё и мешок, но не из кожи, а полотняная – льняная ткань, обработанная воском, канифолью и яичным желтком. Тот же брезент, но тонкий.