Не так уж ненавидишь (СИ). Страница 9

На свои действия бы посмотрел для начала.

Мотаю головой в попытках хоть как-то сбросить с себя нарастающее напряжение. Но Котов на это смешок издаёт, неожиданно перестав наступать и позволяя мне оставаться чуть подальше.

— Что, разве ты этого не говорила? — насмешливо, с нажимом. — Или типа жалеешь? Отрицаешь сказанное?

Какого-то чёрта я не в состоянии выдавить ни слова. Но и взгляда при этом от Котова не отвожу. Как будто боюсь, что если перестану на него смотреть, то он, такой сейчас непредсказуемый, может выкинуть вообще что угодно.

Что-то по-настоящему опасное. Напрочь выбивающее. Окончательно меня сражающее.

Какого чёрта при этих мыслях в голове опять поцелуй? И губы знакомо покалывать начинает. Издаю ими какой-то неопределённый звук.

— Нет… — качая головой, неожиданно сам себе отвечает на, видимо, последний свой вопрос Котов. И хотя по факту он прав, мне почему-то не по себе. Но не возражать же? — Так что там ещё, не напомнишь? — снова меняет тон, выпаливая и глядя с вызовом. — Ну давай. Говори.

Сглатываю ком, разом мешающий сказать хоть слово. А и без него едва ли смогла бы, когда вообще не представляю, чего Котов добивается.

Смотрю на него безотрывно, скорее всего, даже не моргая. Только сердце стремительно колотится, да и кожа горит. Мы вроде бы на моей территории, не его, а ощущение, что наоборот. Как врасплох меня застаёт собой: словами, действиями, да даже как будто и присутствием тоже. Словно это не я его сюда привела.

— Не говоришь,— язвительно подмечает. — Что, выёбываться удобнее, когда я молчу в ответ? И сколько, по-твоему, я должен был ещё хавать?

Он снова делает ко мне движение, и меня как прорывает. Я вообще не ищу слова — льются сами:

— А я? Я, по-твоему, должна всё хавать? Как ты себя вёл на пикнике? Как подстроил совместную практику? Как потом издевательски заставил меня работать с тобой над этими долбанными соцсетями⁈ Как будто я не вижу, что ты это всё специально! И с ливнем этим. Ты издеваешься, а я должна молча хавать? — мой голос звенит от выплеснутых эмоций, а они ещё накатывают.

Снежным комом каким-то. Ещё и ещё, снова и снова… Он настолько гигантский, что уж точно раздавит. Правда, такое ощущение, что именно меня, а не Котова.

Он, наоборот, как-то удовлетворенно улыбается. Ему в кайф, что я его раскусила? Хотя и наплевать.

— Целый год я пыталась жить так, будто тебя фном не существует! — не унимаюсь. — И если бы ты продолжал делать то же самое, ничего этого бы не было.

— Вот именно, — вдруг резко соглашается Котов, новым неожиданным шагом сокращая расстояние между нами. — Ничего бы не было.

Это он о чём?..

Мотаю головой, не пуская его слова себе в сознание. Опускаю взгляд, зачем-то подметив, что мудак уже разутый. Босиком мне тут пол пачкает, ещё и чуть ли не к стене меня зажимая.

Дышу всё более шумно, да и он не отстаёт. Нашими тяжёлыми взглядами и дыханиями обстановка вокруг накаляется ещё сильнее. А и без того такая, что Котову сушилка и не понадобиться может.

— Я не издевался, — вкрадчиво и уже без злобы подмечает он. — Я сближался. Поцелуй, практика, ливень — всё для этого.

Хмурюсь, мысленно цепляясь за любые аргументы, которые могут говорить об обратном. Но выражение лица Котова не позволяет зацепиться за что-либо другое. Похожее у него перед поцелуем было… Глаза казались такими же потемневшими, смотрели так же серьёзно, внимательно… Жадно.

— Хотеть со мной сблизиться — высшая форма издевательства с твоей стороны, — выдавливаю почему-то с трудом.

Но, надеюсь, доходчиво. Потому что, чёрт возьми, искренне.

— А что ещё делать, когда влюбляешься в девчонку, которая тебя ненавидит?

Вздрагиваю, как от удара. Хотя это, конечно же, он и был. Слишком внезапный, слишком сильный, слишком серьёзный.

Никаких шансов, что Котов не имел в виду, что сказал. Он, блин, и сам далеко не спокоен от собственных слов. Дышит всё более неровно, ищущим и почти безумным взглядом мне по лицу скользит.

— Саша… — шепчет так сбито и надрывно, что у меня сердце ни в какую не на месте. А он ещё берёт мои руки в свои, чуть сжимая… — Та ситуация…Я всё понимаю, но ты должна меня выслушать.

А ведь я не убираю свои руки из его — и вовсе не из-за оцепенения на этот раз. Но лишь потому, что слишком ошеломлена его словам и порывам. Котов говорит и действует, как нуждающийся и не скрывающий этого. Причём нуждающийся… Во мне?

Слишком внезапно. Слишком… Неправильно!

Лучше бы все эти порывы и вправду были издевательством. Мы год игнорировали друг друга — в какой период Котов умудрился в меня влюбиться? Зачем?

Большие пальцы его рук начинают поглаживать мне ладони, разнося по ним странное приятное тепло. Хмурюсь, но всё ещё позволяю ему меня трогать, потому что никак перестать на него смотреть не могу. Слишком выбивает его взгляд. Я никогда — вот вообще не припомню, за всё наше не то что противостояние, но и даже знакомство — не видела наглого Котова таким — взволнованным, тяжело дышащим, напряжённым… надеющимся и…

Господи Боже, что за взгляд. Почему в нём столько много — боли, нежности, просьбы и бесконечной дербанящей глубины.

Никогда не видела, чтобы смотрели так сосредоточенно-внимательно и жадно одновременно. Не знаю, что там Котов может высмотреть во мне, но я слишком обескуражена его взглядом и проявлениями.

Я даже… Не ненавижу его сейчас. Но понимаю, что должна. Напоминаю себе, за что.

— Убери руки, — наконец цежу, отведя взгляд, когда Котов делает едва заметное, но очень уловимое движение ко мне.

Неужели собирался опять поцеловать? И хотя я не оцепенении и наверняка его остановлю, всё равно страшно от одной только мысли, что он действительно хотел это сделать. И ведь хочет по-прежнему — и смотреть на него не надо, чтобы чувствовать это каждой клеточкой.

И как не слышит меня. Только чуть сжимает мне руки, оставляя в своих. А я зачем-то сама не выдёргиваю, продолжая требовать:

— Я сказала, перестань меня трогать и вообще уйди, — каждое новое слово почему-то даётся сложнее. Мешает ком в горле.

— Нет, — почти шёпотом возражает мне Котов, немигающим взглядом ловя мой.

— Там ливень утих, — подбираю аргумент, хоть и почему-то хриплым голосом. — И солнце теперь жарит. Обсохнешь и так.

— Ты понравилась мне сразу, — как не слышит меня Котов. — Какое-то время меня устраивало наше просто общение, мне в целом было в кайф ходить в универ, зная, что там ты. Но когда наметилась та тусовка… Подсознательно я решил, что она может нас сблизить. Позвать тебя одну на свидание я тогда не спешил, — мрачно усмехается мудак. — Портить ничего не хотел, думал, там в неформальной обстановке что-то яснее станет…

О да, стало! И это ещё мягко сказано. Котов устроил своему насильнику-дружку возможность уединения с Таней, при этом вовсю «развлекая» меня. И если тогда я допускала, что Котов не настолько мудак и встанет на правильную сторону после того, как всё вскрылось — то дальнейшее его поведение окончательно перечеркнуло что-либо тёплое к нему.

И да, оно всё-таки было. Это ведь из-за этого так колет в груди сейчас?

Наконец выдёргиваю руки из его. Надеюсь, и взглядом мудака испепеляю. Вспоминаю, как Таня в больницу загремела с нервным срывом, когда к ней снова заявились за подробностями истории. А всё потому, что Котов не сдавался в том, чтобы вытащить своего дружка.

Уверена, он и сейчас в этом плане не успокоится никак.

— Мне наплевать на твои чувства, реальные они или нет, — жёстко давлю. — И слышать об этом не хочу, пока не получу ответ на вопрос.

Котов сжимает челюсть так, что желваки проступают. Неужели я наконец снова его бешу?

Забавно — несколько минут назад мне чуть ли не было страшно из-за этого, а теперь я даже хочу, чтобы было так. Лучше яростный Котов, чем пытающийся до меня достучаться.

— Что за вопрос? — только и спрашивает.

— Ты всё ещё пытаешься вытащить своего дружка из тюрьмы?