Измена. Нам не по пути (СИ). Страница 14

Встаю, кутаюсь в халат и иду проверить печки. В большой комнате огонь почти погас, только угольки тлеют. Подкладываю дров, раздуваю. На кухне печка совсем потухла – видимо, дрова кончились ночью.

Иду в сени за поленьями, открываю дверь и ахаю. Поленница засыпана снегом по самый верх. Выгребаю несколько сухих поленьев из-под снега, но понимаю – если метель не утихнет, дров хватит максимум на день.

Возвращаюсь на кухню, растапливаю печку. Чайник ставлю на плиту – газ пока есть, но за газовым баллоном нужно в райцентр ехать, а в такую погоду это невозможно.

Завариваю чай, сижу у окна, смотрю на белую пелену за стеклом. Такой пурги не было всю зиму. И почему именно сейчас, когда у меня уже шестой месяц и живот мешает активно двигаться?

Малыш внутри толкается особенно активно – наверное, чувствует мое беспокойство. Глажу живот, шепчу:

– Все хорошо, солнышко. Мама справится.

К обеду метель не утихает. Дрова на исходе, в доме становится прохладно. Одеваюсь потеплее, иду в сени попробовать докопаться до поленницы. Снег рыхлый, но его так много, что через полчаса работы лопатой у меня болит спина и кружится голова.

Останавливаюсь, опираюсь на лопату. Живот мешает наклоняться, дыхание сбилось. Понимаю – в одиночку мне не справиться. Нужна помощь.

Иду в дом, звоню Валере. Гудки длинные, но он не отвечает. Наверное, тоже где-то с лопатой возится. Пробую еще раз – снова не берет трубку.

Подхожу к окну, всматриваюсь в белую пелену. Может, дойти до него пешком? Но его дом за речкой, метров четыреста, и в такую метель легко заблудиться. А если что-то случится со мной, с ребенком...

Сижу у печки, подкладываю последние поленья. Страшно не от холода – от беспомощности. Всегда гордилась самостоятельностью, а теперь понимаю – есть ситуации, когда одной не справиться.

Ближе к вечеру метель начинает стихать. Ветер дует реже, снег не такой густой. Выглядываю в окно – видимость лучше, можно различить контуры заборов.

И тут слышу звук мотора. Кто-то едет по деревне на снегоходе. Звук приближается, останавливается у моей калитки. Выглядываю – Валера в зимнем комбинезоне слезает со снегохода, идет к дому.

Открываю дверь еще до того, как он постучал.

– Полина! – он входит, стряхивая снег с куртки. – Как дела? Не замерзли?

– Валера, как хорошо, что приехали! – не скрываю облегчения. – У меня дрова кончаются, а докопаться до поленницы не могу.

Он оценивающе смотрит на чуть теплящуюся печку:

– Понятно. Сейчас все исправим. А вы как себя чувствуете? Малыш не беспокоит?

Трогает меня, что он в первую очередь спрашивает о ребенке.

– Все нормально. Просто испугалась, что дрова кончатся.

– Не переживайте. Я вам сейчас целую кучу наношу.

Валера берет мою лопату и идет в сени. Слышу, как он работает – энергично, методично. Через полчаса заходит в дом, отряхивается.

– Готово. Поленницу расчистил, дров в сени занес на несколько дней. И еще мешок угля привез – он дольше горит.

– Спасибо огромное. А как вы догадались приехать?

– Да не догадался, – улыбается он. – Просто знаю, что в такую пургу одной тяжело. Решил проведать.

Ставлю чайник, накрываю на стол. Валера моет руки, садится к печке погреться.

– А у вас как дела? – спрашиваю я. – Справляетесь?

– У меня проще. Дом маленький, дров заготовил много. Да и привык уже к деревенской зиме.

– А в городе разве зимы не было?

– Были, но другие. Там включил батарею – и тепло. Здесь нужно постоянно думать – дрова, уголь, не замерзнут ли трубы.

Завариваю чай, ставлю на стол печенье и варенье. Валера пьет чай, рассказывает про метель:

– Такой не было лет пять. Хорошо, что снегоход есть – на машине бы не проехал. Дорогу совсем замело.

– А долго такая погода продержится?

– По сводке завтра должно прояснится. Но снега намело много, дня три будем откапываться.

– А как с продуктами? У меня кое-что есть, но если долго...

– Продукты у меня достаточно. Если что – поделюсь. А вообще завтра попробую на снегоходе в райцентр съездить, куплю что нужно.

Сидим у печки, слушаем, как ветер стихает за окном. В доме тепло, уютно. Присутствие Валеры успокаивает – чувствую себя не такой беспомощной.

– Валера, – говорю я вдруг, – а вы не жалеете, что в деревню переехали? Особенно в такие моменты?

Он задумывается, потом качает головой:

– Нет, не жалею. В городе зимой тоже проблемы бывают – отопление отключат, горячую воду, лифт сломается. А здесь хоть знаешь, что зависишь только от себя.

– И не скучно одному?

– Бывает. Но в городе тоже скучал, хотя людей вокруг толпы. А здесь скука другая – спокойная.

Понимаю, что он имеет в виду. Городское одиночество более тревожное, наполненное суетой. Деревенское – более философское.

– А вы не жалеете о переезде? – спрашивает Валера.

– Нет, – отвечаю честно. – Здесь я наконец почувствовала покой.

– Даже с ребенком не страшно одной остаться?

– Поначалу было страшно. А теперь понимаю – тут дышится легче. И для малыша полезно.

Валера кивает, подкладывает дров в печку:

– Дети на природе лучше растут. Здоровее, спокойнее.

– У вас есть дети? – спрашиваю я, понимая, что за все месяцы знакомства ни разу не интересовалась.

– Нет, – отвечает он коротко, и по тону понимаю – тема болезненная.

– Извините, не хотела...

– Да ладно. Просто не сложилось. Бывшая жена детей не хотела, говорила – рано еще. А потом оказалось, что она вообще семью не хотела.

В его голосе слышится старая боль. Понимаю – развод был для него тяжелым.

– А теперь хотели бы?

– Хотел бы, – кивает он. – Но нужна женщина, которая тоже этого хочет. Которая готова жить в деревне, детей растить.

Смотрю на него – спокойное лицо, добрые глаза, надежные руки. Такой мужчина стал бы хорошим отцом. Жаль, что судьба пока не подарила ему такую возможность.

Часов в десять вечера Валера собирается уходить:

– Ну что, теперь у вас все в порядке. Дрова есть, тепло. А завтра приеду, дорожку к дому расчищу.

– Спасибо вам огромное. Правда выручили.

– Да не благодарите. Завтра могу я в беде оказаться, а вы поможете.

Провожаю его до снегохода. Валера заводит мотор, машет рукой:

– Если что-то случится – звоните! Приеду в любое время!

Смотрю, как он уезжает, оставляя на снегу глубокую колею. Возвращаюсь в дом – теплый, уютный, безопасный. Подкладываю дров в печку, готовлюсь ко сну.

Ложусь в постель, кладу руки на живот. Малыш спокойно спит – видимо, чувствует, что маме больше не страшно.

– Хороший дядя Валера, правда? – шепчу я ребенку. – Надежный человек. Таких мало.

За окном ветер окончательно стихает. Завтра будет ясный морозный день, и жизнь пойдет своим чередом. А сегодня я поняла главное – в трудную минуту есть кому помочь. И это дорогого стоит.

Глава 14

Март приходит с капелью и первыми проталинами. Живот уже такой большой, что я с трудом вижу собственные ноги. До родов остается два месяца, и каждый день приносит новые ощущения – то малыш так активно толкается, что не дает спать, то вдруг замирает, заставляя меня волноваться.

Стою у окна, смотрю, как Валера чинит крышу сарая. Работает сосредоточенно, ловко орудует молотком. За зиму он стал совсем своим человеком в моем доме – приходит почти каждый день, помогает по хозяйству, следит, чтобы я не перетруждалась.

– Полина, а где у вас гвозди лежат? – спрашивает он, заглядывая в дом.

– В ящике на веранде, – отвечаю я, не поворачиваясь от окна.

Слышу, как он роется в инструментах, что-то бормочет себе под нос. Через минуту возвращается к работе. Стук молотка размеренный, успокаивающий.

Иду на кухню готовить обед. Картошку чищу медленно, осторожно – живот мешает наклоняться к столу. Все движения стали неловкими, неуклюжими. Раньше я порхала по дому как бабочка, а теперь двигаюсь как медведица.