Измена. Нам не по пути (СИ). Страница 11

Справа от дома – старый сарай, где бабушка держала кур. Слева – баня, которой папа так гордился. Говорил, что своими руками строил, когда я была еще совсем маленькой.

Поднимаюсь на крыльцо. Доски скрипят под ногами, но держат крепко. Папа не врал – дом в хорошем состоянии, просто давно нежилой.

Отпираю входную дверь, вхожу. Пахнет затхлостью и старым деревом. Снимаю куртку, вешаю на крючок – тот самый, на который вешала курточку в детстве.

Прохожу в большую комнату. Здесь почти все как было при бабушке – старый диван с цветастой накидкой, комод с фотографиями, круглый стол посередине. Только пыли много и воздух спертый.

Подхожу к окну, открываю ставни. Солнечный свет врывается в комнату, и сразу становится уютнее. Вид из окна открывается на огород и дальние поля. Красота неописуемая, особенно сейчас, когда все вокруг золотое от осенней листвы.

Иду на кухню. Тут изменений больше – папа поставил новый холодильник и газовую плиту. Старая дровяная печка стоит в углу, наверное, для красоты оставил. А может, и рабочая еще – зимой пригодится.

Проверяю воду в кране. Течет ровной струйкой, чистая, холодная. Водопровод работает. Включаю свет – лампочки горят. Электричество тоже есть. Основные коммуникации в порядке.

Поднимаюсь на второй этаж. Три небольшие комнаты – бабушкина спальня, гостевая и кладовка. В гостевой я спала в детстве, когда приезжала на каникулы. Кровать та же самая, с железными спинками и панцирной сеткой. Матрас, правда, нужно менять – отсырел за годы.

Иду в бабушкину спальню. Здесь все сохранилось нетронутым – кровать аккуратно застелена, на тумбочке стоят ее очки и лекарства. Как будто она просто вышла и сейчас вернется.

Становится грустно. Бабушка так любила этот дом, так заботилась о каждом уголке. А теперь он пустует, медленно ветшает без человеческого тепла.

Но не будет больше пустовать. Я вдохну в него новую жизнь.

Спускаюсь вниз, иду к машине за вещами. Привезла только самое необходимое – одежду, ноутбук, продукты. Остальное потом довезу.

Заношу сумки в дом, затапливаю печки в доме. Нужно прогнать сырость и затхлость. Открываю окна настежь – пусть свежий воздух наполнит комнаты.

Иду на кухню, ставлю чайник. Хорошо, что папа оставил базовую посуду – кружки, тарелки, кастрюли. Завариваю чай, сажусь за стол.

Тишина. Такой тишины в Москве не бывает никогда. Слышно только как капает вода в кране да шуршат листья за окном. Никаких машин, сирен, людских голосов. Благодать.

Достаю блокнот, начинаю составлять список дел. Что нужно купить, что отремонтировать, что обустроить.

"Матрас новый" – первый пункт. На железной кровати с просевшим матрасом беременной спать нельзя.

"Постельное белье" – второй пункт. То, что есть в доме, давно нужно менять.

"Продукты на неделю" – третий. В холодильнике пусто, а до ближайшего магазина километров двадцать.

"Дрова для печки" – четвертый. Центрального отопления нет, а ночи уже холодные.

"Интернет подключить" – пятый. Без интернета работать не смогу.

Записываю еще с десяток пунктов и понимаю – одной поездки в райцентр не хватит. Нужно будет несколько раз ездить, постепенно обустраиваться.

За окном слышны голоса. Выглядываю – по дороге идут пожилой мужчина и женщина, ведут козу на веревке. Останавливаются у моей калитки, с любопытством рассматривают Ниву.

Выхожу к ним.

– Добрый день! – говорю я.

– И вам не хворать! – отвечает мужчина. – А вы кто будете? Дом Анны Петровны покупаете?

Анна Петровна – так звали мою бабушку. Значит, соседи помнят.

– Я внучка Анны Петровны. Полина. Приехала пожить немного.

– Ах, внучка! – оживляется женщина. – Так это вы летом приезжали, маленькая еще была? Я Екатерина Семеновна, а это мой муж Иван Алексеевич. Мы рядом живем, в доме с синими ставнями.

Помню этот дом. И соседей смутно припоминаю – они тогда казались мне очень старыми, а сейчас, наверное, совсем древние.

– Очень приятно, – говорю я. – А как дела в деревне? Кто еще остался?

Иван Алексеевич качает головой:

– Да никого почти. Мы да еще Василий Петрович в крайнем доме. Остальные кто умер, кто в город уехал. Молодежи вообще нет.

– А магазин работает?

– Какой магазин! – всплескивает руками Екатерина Семеновна. – Лет пять как закрылся. Теперь только автолавка раз в неделю приезжает, да и то не всегда.

– А врач есть?

– Фельдшер в райцентре. Но если что серьезное – только в областную больницу.

Понятно. Цивилизации здесь действительно мало. Но с другой стороны, это то, что мне нужно – покой, тишина, никто не лезет в личную жизнь.

– А вы надолго приехали? – интересуется Екатерина Семеновна.

– Пока не знаю. Может, на всю зиму.

– Ой, да что вы! Зимой-то здесь совсем тоскливо. Дороги заметает, автобус не ходит. Как жить будете?

– Как-нибудь, – улыбаюсь я. – Не привыкать.

Иван Алексеевич смотрит на мою машину:

– Нива хорошая. На ней везде проедете. А то на легковушке зимой делать нечего.

– Да, специально поменяла.

– Если что нужно – обращайтесь, – говорит Екатерина Семеновна. – Мы рядом. И дрова есть у нас, и продукты кое-какие. Молоко коза дает свежее.

– Спасибо большое. Обязательно обращусь.

Соседи уходят, а я остаюсь стоять у калитки, наблюдая за ними. Они ведут козу не спеша, тихо разговаривают между собой. Простая деревенская идиллия.

А ведь они правы – зимой здесь будет совсем глухо. Но меня это не пугает. Наоборот, глушь – это то, что нужно. Никаких соблазнов вернуться к прежней жизни, никаких напоминаний о Максиме.

Возвращаюсь в дом, продолжаю составлять списки. К вечеру исписала уже три страницы. Дел много, но все решаемые.

Главное – я приехала. Сделала первый шаг к новой жизни. А остальное приложится.

Глава 11

Неделя в деревне пролетает быстро. Каждый день – новые открытия, новые проблемы, которые нужно решать. Вчера обнаружила, что протекает крыша в кладовке. Позавчера сломался кран на кухне. А сегодня утром не завелась печка в большой комнате.

Сижу на крыльце с чашкой чая и думаю, кого бы попросить о помощи. Иван Алексеевич с Екатериной Семеновной добрые люди, но им уже за семьдесят – какая с них помощь в ремонте? А других соседей я пока не знаю.

За забором слышен звук работающей бензопилы. Кто-то пилит дрова. Встаю, выхожу за калитку, прислушиваюсь. Звук доносится со стороны леса, метров за двести от моего дома.

Иду на звук. Между деревьями мелькает фигура мужчины в рабочей куртке. Он пилит упавшее дерево, складывает поленья в кучу. Работает ловко, уверенно – видно, что дело знает.

Подхожу ближе. Мужчина лет тридцати пяти, высокий, крепкий. Темные волосы, открытое лицо, сильные руки. Замечает меня, глушит пилу.

– Добрый день, – говорю я. – Извините, что отвлекаю.

– Ничего страшного, – отвечает он, снимая защитные очки. – Вы, наверное, новая жительница? В доме Анны Петровны поселились?

– Да, я ее внучка. Полина.

– Валера, – представляется он, протягивая руку. – Живу в доме за речкой. Слышал, что кто-то приехал.

Пожимаю его руку. Сильная, мозолистая, рабочая. Сразу понятно – человек не чурается физического труда.

– А вы давно здесь живете? – спрашиваю я.

– Пять лет уже. Из города переехал, надоела суета. Купил дом, развожу кроликов, огородом занимаюсь.

– И не скучно одному в деревне?

Валера усмехается:

– А в городе разве не одиноко? Там миллионы людей вокруг, а поговорить не с кем. Здесь хоть тишина честная.

Логично рассуждает. Я и сама за неделю поняла – деревенское одиночество совсем другое, чем городское. Здесь оно не давит, а успокаивает.

– Валера, у меня к вам дело, – решаюсь я. – Не подскажете, кто в округе ремонтом занимается? У меня дома несколько поломок, сама не справлюсь.