Строптивая в Академии. Практика истинной любви (СИ). Страница 29

Слушать их было интересно. Я и не подозревала, что у испытаний такой скрытый смысл, и все гадала, как же назначают специализацию. А вот, оказывается, как.

— Физическую силу обычно выбирают мои студенты, — заметил декан Боевой кафедры. — Они привыкли полагаться на мускулы.

После его слов я напряглась. Если у меня боевая специализация, то моим куратором станет Крис. Что-то мне это не нравится. Вэйд тоже нахмурился, видимо, подумав о том же самом.

— Все верно, — поддержал ректор. — Но мы не можем назначить студентке Арклей боевую специализацию, ведь в схватке с мантикорой она не применяла силу, а предпочла умиротворить животное ментальным воздействием.

Фух, и я, и Вэйд одновременно вздохнули с облегчением.

— Подобное свойственно менталистам с благоприятным фоном, — подметила госпожа Эрей.

— А еще она спасла своего сокурсника, — напомнил декан нашей кафедры. — Это говорит о высоком уровне эмпатии и общем светлом фоне магии.

— А лабиринт она тоже разрушила светлой магией? — вспылил декан Боевой кафедры. — Это был чистый выброс черной менталистики!

— Боевая магия абсолютно не совместима с благоприятным ментальным фоном. Святые угодники, это как соединить огонь и воду! Немыслимо, — всплеснул руками господин Эриссон.

— Не стоит забывать про сателлита студентки Арклей, — произнес декан Боевой кафедры. — Эта птица сильнее, чем кажется на первый взгляд. Преступление тратить такой потенциал на банальное благостное воздействие!

— Коллеги, умоляю, давайте без эмоции, — вздохнул ректор.

Похоже, этот разговор у них не впервые. Я только головой крутила от одного преподавателя к другому. Никогда бы не подумала, что мой случай настолько запущенный. Но я же не специально! Я просто действовала по наитию. Именно так нам велели проходить испытания.

— Во что ты опять вляпалась? — раздался встревоженный шепот Вэйда.

Повернувшись к нему лицом, я пожала плечами. Хотела бы я сама знать, что происходит.

Хоть нам и велели сидеть молча, на нас не шикнули. Все потому, что спор перешел на повышенные тона. Каждый преподаватель до хриплого горла отстаивал свою точку зрения — какую, по его мнению, специализацию мне следует назначить. Причем у всех были веские аргументы. Я сама не знала, кому отдать предпочтение. Вот и ректор растерялся.

Голос госпожи Эрей в этом шуме прозвучал совсем тихо, но этим и привлек внимание. А еще, конечно, сказанным:

— А что, если в Диондре уживаются несколько специализаций? — предположила она.

После ее слов наступила такая тишина, что собственный выдох показался мне оглушительным криком. Я снова украдкой глянула на Вэйда. Он хмурился и кусал губы, понимая явно не больше моего.

— Невозможно! — поспешно и резко заявил ректор.

Мне почудилась дрожь в его голосе. Словно предположение госпожи Эрей напугало его. Преподавательница хотела добавить что-то еще, но ректор так глянул на нее, что она передумала.

— Раз мы не в состоянии прийти к единому мнению, то пока студентка Арклей останется без специализации, — постановил ректор.

— Мне нужно будет проходить испытания еще раз? — не выдержав, спросила я.

Ректор вздрогнул. Кажется, он забыл, что мы с Вэйдом тоже здесь.

— Нет, это не потребуется, — нехотя ответил он. — Но при таких данных мы не можем назначить тебе специализацию.

— И что же мне делать? — не унималась я.

— Мы обсудим это с твоим отцом. Через две недели начнутся зимние каникулы. Родители приедут забрать вас домой. Тогда и поговорим. А до тех пор, студентка Арклей, вы остаетесь без специализации.

Ох, только не это! Уж лучше бы отправили меня на пересдачу. Представляю, как «обрадуется» грант Арклей, когда ему доложат, что его приемная дочь ни на что негодна. Она даже испытания на специализацию не в состоянии пройти! Да он откажется от меня в ту же минуту.

Диондра, как обычно, не оставила Вэйду выбора. Выдвинула ультиматум — или дружба, или ничего. С его нетерпеливым характером это была сущая пытка, но он справился. Даже отдалился, вроде как давая ей личное пространство, но продолжал за ней присматривать. Издалека. Пусть она пока остынет, а он тем временем выработает новую тактику.

Хочет обычные задания на отработке? Пожалуйста. Поменьше внимания? Легко! Вэйд заткнул болтунов. Ноль разговоров о Диондре. Теперь каждый в Вышке знал — заикнешься о ней и будешь иметь дело с разъяренным хозяином дракона. Дураков, желающих проверить на себе его гнев, не было.

Так слухи постепенно сошли на нет. Диондру действительно больше не обсуждали, ведь нашлась тема поинтереснее — сам Вэйд. Отвергнутый принц — так его прозвали. Все из-за бала. Студенты наблюдательны, они заметили, что принцесса больше не с ним.

Впрочем, чужие насмешки Вэйда мало волновали. Куда хуже то, что он легко заставил других забыть о Диондре, но сам этого сделать не смог.

Казалось бы, не плевать ли ему на проблемы бывшей беспризорницы? У него своих по горло. На носу выпускные экзамены, отец зверствует, требуя из кожи вон вылезти, но быть лучше всех.

Даже домой его вызывал, чтобы в очередной раз проверить Морока. Благо дракон теперь при Вэйде и в отличной форме. Отец остался доволен. А вот мать не очень.

Имоджин Даморри была хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Тонкие запястья, бледная кожа, светлые волосы. Вся такая воздушная и во всем идеальная. Вэйд не мог припомнить, видел ли хоть раз мать не при полном макияже и без прически. Кажется, она и спит так.

Идеальность во всем и всегда — вот, что для нее главное. Она буквально помешалась на этом. Это касалось не только ее внешности, но и всего, что ее окружало. Дом, слуги, люди, муж и сын. Хотя нет, сын подкачал. Шрам на лице ее безупречного мальчика портил картину мира Имоджин. Он больше не был идеальным! Она никак не могла с этим смириться.

Вэйд на секунду представил, как приведет домой Диондру, и та выпалит что-то в духе:

— Охренеть как у вас красиво!

Мать сразу хватит удар. Бранное слово да еще разговор на повышенных тонах! Леди так не общаются.

Вообразив реакцию Имоджин, Вэйд испытал острое желание познакомить ее с Диондрой. Может, тогда маска на лице матери треснет.

Вот опять. Вместо того чтобы сосредоточиться на себе, Вэйд думал о Диондре. Насколько все было бы проще, если бы он ее не…

Сознаться в таком даже самому себе было страшно. Но он же Даморри, черт побери! Он не должен ничего бояться. Так почему же глупое слово из шести букв повергает его в трепет?

Любовь, чтоб ее! Да, он втрескался в Беспризорницу, и это плохо, просто дерьмово. Неуместное, неудобное, ненужное чувство, от которого невозможно избавиться, пожирало его изнутри.

А ведь он едва понимал, как это вообще — любить. В его жизни даже примера нет. У родителей договорной брак. Они по неделям друг с другом не видятся. У сокурсников в семьях то же самое. Ему бы хоть глазком подсмотреть, что это за зверь такой — любовь.

Вэйд не знал, с кем это обсудить, и рассказал Мороку. Дия общалась со своим сателлитом, как с другом. Может, и ему попробовать? А то привык, что дракон — слуга.

— Есть одна идея, — хмыкнул Морок. — Как ты относишься к чтению?

— Что ты предлагаешь? — насторожился Вэйд.

— Любовный роман! — выпалил дракон. — Вот где точно куча информации о любви.

— Ты спятил? — возмутился Вэйд. — Я — наследник Даморри, черный менталист, хозяин сателлита-дракона, буду читать сопливые книжки для девчонок? Не бывать этому.

…Вечером того же дня Вэйд стоял в библиотеке перед полкой с романами. Пришел нарочно накануне закрытия, чтобы никто не видел, какую книгу он взял. Разве что сателлит библиотекаря будет в курсе. Но кому он проболтается? Его все равно никто не понимает.

Книгу он взял и даже прочел, открыв для себя чудный мир женских фантазий и ожиданий.

— Это им надо? Цветы, разговоры о чувствах при луне? — ужаснулся он. — Это же тоска!

— Девчонки, что с них взять, — философски изрек Морок.