Меч и посох (СИ). Страница 31

— Не вредно послушать, когда тебе ванакса сын что-то предложить хочет, — усмехнулся в ответ Вотрикс. — Предлагай, сиятельный. Ты ведь для этого меня сюда позвал.

— Тебе и тем, кто с тобой я дам ожерелье эвпатрида Талассии, — сказал Клеон. — У меня, как у военного префекта такое право есть. Но для того чтобы дать, нужно сначала взять. Префект без префектуры, знаешь ли, недорого стоит. Вы отдадите казне половину земли Арвернии. Ваши владения останутся у вас. Их никто не тронет.

— Ты даешь мне то, что и так мое, — недоуменно посмотрел на него Вотрикс. — Ты пока ничего не взял, да и возьмешь ли еще, непонятно. Пока вы уже полтора месяца идете по дороге, которую могли пройти за семь дней. Зачем мне соглашаться?

— Ты варвар. Ты ничего не понимаешь, потому что живешь одним днем, — устало посмотрел на него Клеон. — Автократория не отступит. Сюда скоро придут три легиона под командованием царевича Гектора, и тогда вам конец. Я еще готов с тобой договариваться, он с вами договариваться не станет. Он будет вас вешать на воротах собственных домов. Я ведь даже тяжелую кавалерию сюда не стал приводить. Она ждет в Арелате. Да одна конная ала гетайров растопчет все, что вы можете выставить в поле. Сколько у вас всадников сядет в седло после последней битвы с эдуями?

— Не волнуйся за нас, — скрипнул зубами Вотрикс. — Мы все выйдем биться, когда придет беда. Как аллоброги.

— Поговори со своим дружком Атисом, — Клеон оскалил кривоватые зубы. — Много у него осталось амбактов? А у его соседей по синклиту? Их лучшие земли разорены дотла, а их женщины таскают землю в трех стадиях отсюда. Я делаю тебе хорошее предложение Вотрикс, и я не дам тебе времени на раздумье. У тебя остаются твои земли, а ты сам становишься настоящим человеком, как всегда и мечтал. Не варваром, а гражданином и эвпатридом не из знатных. Тогда ты сохраняешь свою торговлю и получаешь послабления по налогам. И ты не будешь платить таможенные пошлины, потому что внутри границ Автократории таможен нет. Твоя шерсть, кони и кожа пойдут в Сиракузы беспрепятственно. Ты вообще понимаешь, о каких деньгах идет речь? Твои дети накопят богатства, возьмут жен из хороших семей, и лет через сто твой род встанет на несколько ступеней выше. Потомки будут гордиться тобой и благословлять твое имя.

Вотрикс слушал, а на его лице понемногу появлялась мечтательная улыбка. И тогда Клеон усилил нажим.

— Впрочем, ты можешь отказаться. Ты еще на какое-то время останешься царьком в своей долине, а потом туда придут солдаты, убьют тебя, а твоих крестьян запишут в государственные илоты. Те даже воевать с нами не будут. Не за что им воевать, потому что в их жизни ничего не изменится. Твоих амбактов постепенно перебьют, а Арверния станет одной из провинций. Только ни ты, ни твоя семья этого уже не увидите. Мы не оставляем в живых тех, у кого есть повод нас ненавидеть, зато вознаграждаем тех, кто остался с нами в трудный час. Итак, твое решение?

— Гражданство, ожерелье эвпатрида и никаких пошлин, — задумчиво повторил Вотрикс. — И нужно отдать половину земли. И тебе все равно, чья именно это будет земля. Так?

— Так, — кивнул Клеон. — Пока половину. Гектор заберет все, и он вот-вот придет. Так что времени у тебя нет. Дай ответ прямо сейчас, пока печать префекта еще у меня.

— Я согласен, — решительно кивнул Вотрикс. — Время понадобится, и оружие кое-какое. — Он ткнул рукой в пистолет в кобуре, висящей на спинке стула. — Мне нужно два десятка таких. Я оставлю здесь своего человека. Он проведет на тот берег пять сотен всадников. Больше не понадобится.

— Когда им нужно выйти? — спросил Клеон.

Вотрикс поднял глаза к потолку, пошевелил губами и уверенно ответил.

— До Герговии отсюда неделя пути. Я ухожу сейчас. Пусть твои выйдут через десять дней. Все будет готово.

— Твое ожерелье, эвпатрид Вотрикс, — Клеон протянул витой золотой обруч, который приравнивал одного из знатнейших князей Арвернии к сотнику Ветеранского легиона. — Указ о своем гражданстве и возведении в чин получишь у секретаря. С этого дня ты обязан Автократории службой. Не забывай об этом. А если забудешь, то знай: у нас за измену тоже сначала гонят, как бешеного пса, а потом сжигают на костре.

— Я уже догадался, — криво усмехнулся Вотрикс. — Я же не дурак, все понимаю. Нам либо под эдуев ложиться, либо под ванакса. В стороне никак не остаться, такие нынче времена. На воротах и те и другие вешать будут. Я свое решение принял, сиятельный Клеон. И остальные всадники его примут тоже. Мы не обязаны эдуям и аллоброгам ничем. Пусть воюют, если хотят. Мы будем торговать.

* * *

— Хозяин! Хозяин!

Если бы Агис не был связан, как баран, я бы подумал, что он счастлив меня видеть. Хотя, возможно, так оно и есть.

— И что все это значит? — спросил я одного из слуг брата Даго, который привел мне двенадцать пленных легионеров, привязанных за шеи к двум жердям.

— Они все говорят, что твои слуги, — пожал плечами амбакт. — Хозяин Дагорикс велел их сюда привести. Сказал, чтобы ты сам их убил, если они врут. Ему их пытать недосуг было.

— Что же, вы дали клятву, — я пристально посмотрел на солдат, которые разглядывали меня с нескрываемым любопытством. Особенно пожилой египтянин, похожий на дуб, чья кора изрезана складками. В его взгляде не было ни страха, ни скрытого опасения. Напротив, он смотрел на меня с какой-то непонятной доброжелательностью, и это поставило меня в тупик.

— Вы дали клятву верности по закону моего народа, — продолжил я. — Не знаю, понимаете ли вы, что натворили, или не понимаете, но назад у вас пути нет. Вас пощадили, и теперь вы должны мне жизнь.

— Если против своих прикажешь воевать, я не пойду, — гордо поднял голову мужик лет сорока со стертыми в кровь ладонями. — Лучше казни сразу.

— Кто еще не станет воевать со своими?

— Да мы все не станем, хозяин, — спрятал вдруг глаза Агис. — Если прикажешь такое, мы сами голову на плаху положим.

— А если не прикажу? — прищурился я. — Если дам землю, корову и симпатичную бабенку в жены? И поставлю охранять границу с лингонами?

— А… — челюсть легионеров упала с физически ощутимым стуком. — А так можно?

— Можно, — ответил я. — А еще дам сотню человек бестолковой молодежи и палку десятника в руки. Хотя палку получат не все. Агис станет сотником. Будете моих людей учить. Секваны и лингоны пока тихо сидят, но могут в спину ударить. Нужны верные люди.

— Да мы все согласны, — Агис оглядел товарищей и убедился, что все, кроме египтянина кивают, как китайские болванчики. — Мы, хозяин, сюда за этим и шли. За своей землей, за коровой и за хорошей бабой с тугой задницей. Пускай вдова будет с детьми. Мы солдаты, нам других жен не видать.

— Скоро придете в Кабиллонум, — ответил я. — Баб найдете сами, возьмете по согласию тех, кто понравится. У нас война, вдов много. Вы теперь слуги рода. Вы обязаны мне, я обязан вам. Поэтому свадебный выкуп я за вас сам заплачу. Новую одежду тоже получите от меня. Ты, Агис, письмо хозяйке Эпоне отдашь, она все устроит. Негоже воинам рода Ясеня в таком виде ходить. Так за вас даже горбатые и хромые бабы не пойдут. Одна беда: волосы у вас короткие. А с короткими волосами у нас только рабы ходят. Но за это я бабам доплачу отдельно.

— Мне это снится, — простонал тот, что со стертыми ладонями. Он смотрел на меня глазами побитой собаки. — Я сейчас проснусь, и ничего этого нет. И тогда я залезу на скалу и прыгну башкой вниз.

— Свободны, — махнул я рукой, а потом позвал египтянина. — А тебя, почтенный, я попрошу остаться.

— Меня зовут Неферсетемхеб, сиятельный Бренн, — склонился он.

— Как ты живешь с таким именем? — поразился я. — Ты что, почитаешь Сета?

— Я его жрец, — с гордостью ответил солдат. — Наверное, последний в этом мире. Ты угадал, господин. Мне не нужна земля, корова и тем более баба с чужими детьми. Я стар, мне осталось недолго. Впереди суд Осириса, и мне нужно доброе посмертие для меня и моей семьи. Нужна гробница, где статуи моих близких будут получать положенные молитвы и подношения. Сейчас я забочусь об их Ка и Ба. Но если это после моей смерти будет делать кто-то еще, я готов заплатить за такое благодеяние небывалую цену.