Кольцо отравителя (ЛП). Страница 20

Викторианский флирт не требует многого. Льсти ему. Смейся над его шутками. Позволяй ему пялиться на твоё декольте. Ладно, это, вероятно, работает и в моё время. Но на МакКриди или Грея это бы не подействовало, так что, признаю, дело тут скорее в человеке, чем в эпохе.

Я смеюсь, льщу и флиртую до тех пор, пока, к счастью, не являются Грей и МакКриди вместе с завтраком. Пока я прислуживаю Аддингтону и МакКриди, Грей застывает в дверном проеме, небрежно прихлебывая кофе. Аддингтон всё еще поглядывает на проход, словно прикидывая, удастся ли ему протиснуться мимо.

Именно ради этого я заманила Аддингтона в библиотеку и вызвала Грея. Потому что иначе Аддингтон смылся бы раньше, чем Грей или МакКриди успели бы задать хоть один вопрос о вскрытии.

Я подаю завтрак, а затем беру тарелку и сажусь за письменный стол. Аддингтон пялится на меня, и я начинаю гадать: не нарушаю ли я викторианский протокол, принимая пищу за столом? Справедливости ради, я думаю, что даже есть в библиотеке — против правил викторианского быта, но Аддингтон уставился именно на меня.

Грей откашливается.

— Вы, возможно, помните, доктор Аддингтон, что Мэллори — моя новая помощница.

— Мэллори?

Грей кивает в мою сторону.

— После несчастного случая в прошлом месяце Катриона пожелала, чтобы её называли вторым именем. Перерождение, можно сказать, вызванное близостью смерти. В связи с этим она сменяет Джеймса на посту моего ассистента и, таким образом, завтракает с нами в этом качестве, а не в роли горничной, которую она любезно продолжает исполнять, пока моя сестра не найдет замену.

Ах, точно. Вот в чем проблема. Презренная служанка трапезничает с господами. Я бормочу что-то подобающе скромное и прихлебываю кофе.

— Благодарю за столь оперативное вскрытие, — говорит Грей без тени сарказма. — Леди Лесли это оценит. Могу я спросить, что вы обнаружили?

Аддингтон расслабляется и улыбается.

— То, что лорд Лесли мертв. Определенно, вне всяких сомнений, мертв.

МакКриди издает обязательный смешок, а Грей пытается изобразить подобие улыбки.

— А характер смерти? — спрашивает Грей.

— Яд. — Аддингтон откусывает кусок хлеба.

— Есть идеи, какой именно тип? — уточняю я.

— Мышьяк, — бросает он.

— Вы… провели надлежащий тест? — спрашивает МакКриди.

Он знает ответ. Я даже не уверена, что Аддингтон знает, как делать пробу Марша, но времени у него точно не было. И всё же в тоне МакКриди звучит надежда. Ему нужно, просто необходимо, чтобы Аддингтон был хоть немного компетентен. Чтобы он хотя бы нашел веские признаки того, что это может быть мышьяк.

— Нет нужды, — заявляет Аддингтон. — У него были боли в ногах, а это явный признак мышьяка.

— Вы… встречали такое раньше? — осторожно уточняет МакКриди.

— Нет, но я читал об этом.

Тут Грей оживляется.

— В медицинском журнале? Или в отдельно изданном трактате? Я был бы очень рад одолжить экземпляр. Нам с сестрой нелегко находить результаты токсикологических исследований.

— Не будучи гробовщиком или вдовой, я вряд ли располагаю временем для медицинских журналов, Грей. Я имею в виду, что читал об этом в романе.

МакКриди закашливается.

— Еще кофе, сэр? — спрашиваю я Грея, поднимаясь. — Вы выглядите так, будто сейчас упадете.

— Выдалась такая долгая ночь, — продолжаю я, забирая его чашку. Я наполняю её и кладу двойную порцию сахара — подкрепление для этого разговора. Затем беру чашку Аддингтона. — Это чрезвычайно интересный вывод, доктор Аддингтон. Полагаю, вы поручите миссис Баллантайн провести соответствующие тесты?

Он смотрит на меня так, будто я заговорила по-французски. Так и подмывает перейти на него и посмотреть, изменится ли выражение его лица.

— Хотя я не сомневаюсь, что это мышьяк, — продолжаю я, — суду поможет, если её наука подкрепит вашу тео… ваши выводы.

За спиной Аддингтона МакКриди отчаянно жестикулирует, призывая меня замолчать.

Я продолжаю:

— Мне бы очень хотелось иметь возможность понаблюдать за тем, как миссис Баллантайн проводит свой эксперимент.

Аддингтон дергает себя за воротник.

— Я не уверен, что нахожу подобный интерес к ядам подобающим для двух дам. Вы могли бы… — он откашливается. — То есть это может привести…

— К настоящей науке, способной безошибочно выявлять яд и изобличать убийц?

— Безошибочно? — переспрашивает Аддингтон.

— Справедливое замечание, сэр. Ни одна наука не безошибочна.

МакКриди тихонько смеется.

— Полагаю, доброго доктора поразило само слово, а не его употребление. Наша Мэллори расширяет свой словарный запас благодаря обширному чтению.

— Понимаю. — Выражение лица Аддингтона говорит о том, что он подозревает: это, как и изучение ядов, может быть не самой мудрой затеей для молодых женщин. Или для любых женщин вообще.

— Суть в том, сэр, — говорю я, — что если наука сможет надежно обнаруживать яд в организме умершего и общественность будет об этом знать, то отравлений станет меньше, с чем, я верю, мы все согласимся — это благо. Когда миссис Баллантайн вернется, мы проанализируем ткани на наличие мышьяка, который, я уверена, мы обнаружим.

Аддингтон открывает рот, словно собираясь возразить, но я пру напролом.

— А теперь у меня есть вопрос, который, я совершенно уверена, покажется глупым, но, будучи глупой девушкой, я верю, что имею право его задать, хотя заранее прошу проявить снисходительность.

И МакКриди, и Грей напрягаются. Грей даже делает шаг от двери, словно готовясь скрутить меня, если я спрошу… ну, бог его знает, что я могу спросить, в этом-то и проблема, верно?

— Вы сказали, что лорд Лесли был отравлен, — говорю я.

Аддингтон улыбается и прихлебывает кофе.

— Да, дитя моё, я полагаю, мы это установили.

— Но уверены ли мы, что именно это его убило?

Тут бедный Грей колеблется, разрываясь между нежеланием расстраивать Аддингтона (что может поставить под удар их договоренность) и сильным желанием получить ответ на этот важнейший из вопросов. В конце концов, у него нет выбора. Ему нужен этот ответ, каким бы неловким он ни был, и если кто-то должен его озвучить, пусть лучше это будет простая горничная, а не коллега-профессионал, который тем самым поставит под сомнение компетентность Аддингтона.

— Я… не думаю, что понимаю вопрос, Кат… Мэллори, — произносит Аддингтон. Он начинает говорить медленнее. — Мышьяк — смертельный яд. Он убивает людей.

— Да, но учитывая обстоятельства, возможно ли, что лорд Лесли был убит иным способом, уже после того, как его отравили?

— Обстоятельства?

Кажется, он снова сомневается в моем словарном запасе, но Грей вставляет:

— Я оставил подробности в записке, которую, как полагаю, офицер, охранявший тело, вручил вам по прибытии.

— А, это. Да. Очень важно, сказал он. Прочтите это, прежде чем начнете, сказал он. Чрезвычайно раздражает, Грей. Я думал, там что-то критически важное, а вы лишь сообщали, что вы с доктором МакКеем считаете смерть скоропостижной. Никто не ожидает яда, старина.

Прежде чем Грей успевает прокомментировать, или вообще найти слова для комментария, Аддингтон продолжает:

— Я шучу, конечно. Я понимаю, что вы не ожидали, что лорд Лесли скончается так быстро, и это вызвало опасения, но МакКей — сельский лекарь, а вы — гробовщик. — Аддингтон вскидывает руки. — Я знаю, что вы дипломированный хирург, Грей, но вы не полицейский хирург. Вы должны оставить такие вещи профессионалам.

МакКриди откашливается.

— Это я поднял вопрос в той записке, доктор. Мне необходимо быть абсолютно уверенным в причине смерти, так как это может оказать колоссальное влияние на следствие.

— Каким образом? Насколько я понимаю, леди Лесли убила его. Поскольку она была в доме в то время, способ смерти не имеет значения. Это всё равно сделала она.

— Откуда вы это слышали? — спрашиваю я.

— Разумеется, я навел справки. Велел своему человеку сбегать за последними новостями. Тут по дороге есть пекарня, она открывается рано, и там всегда знают последние слухи из полицейского участка. Нахожу это весьма полезным. Как, по-вашему, я должен проводить вскрытие, если не знаю предполагаемый способ убийства?