Неизбежная тьма (ЛП). Страница 59

Мое тело дрожит, но не от холода.

По ту сторону стекла Федерико продолжает мучить Себастьяна.

Крик разносится по комнате.

Мое сердце замирает.

Делая короткие неглубокие вдохи, я наблюдаю, как мистер Морелли вырывает из горла Себастьяна еще один крик. Затем он откладывает свои инструменты и поворачивается к двери.

Все внутри меня кричит, когда король мафии приближается ко мне.

Мое сердце бешено колотится за ребрами.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Потому что теперь, после двадцати двух лет пребывания в роли призрака, я наконец-то знаю.

Я знаю, что мне нравятся триллеры, а не любовные романы. Знаю, что настольные игры мне нравятся больше, чем видеоигры. Знаю, какую начинку я люблю добавлять в свои вафли. Я даже знаю, как посмотреть что-нибудь по телевизору.

От этой последней мысли из моего горла вырывается сдавленный всхлип.

Я знаю, что значит обладать чем-то особенным. Например, ожерельем, которое было куплено исключительно для меня и которое принадлежит только мне.

И я знаю, каково это — хотеть защитить кого-то. Каково это — заботиться о ком-то настолько сильно, что я готова отдать за него свою жизнь. Каково это — любить кого-то.

У меня болит сердце.

Если бы у меня была такая жизнь, если бы мы с Рико могли жить так, как я мечтала, я бы защищала ее всеми силами. Я бы прошла через весь ад, лишь бы иметь возможность прожить с ним такую жизнь.

— Ты, — говорит мистер Морелли, останавливаясь передо мной.

Отчаяние захлестывает меня, когда я смотрю в его безжалостные глаза.

Пожалуйста. Я не хочу умирать.

Слова так и вертятся у меня на языке. Но я не могу заставить себя произнести их. Я скоро умру. В этом нет сомнений. Но я приму это так же, как принимала все в своей жизни.

Я буду смотреть смерти прямо в глаза и ждать, когда она моргнет первой.

Федерико Морелли фыркает, и я не могу понять, что это — веселье, одобрение или отвращение.

Затем его губы растягиваются в холодной улыбке.

— Взять ее.

Глава 42

Рико

Пройдя по коридору, я подхожу к двери, ведущей в подвал. Снаружи стоят два охранника моего деда. Они неуверенно переглядываются между собой.

— Отойдите в сторону, — приказываю я, подходя к ним.

— Сэр, мистер Морелли...

— Это приказ. — Мой голос, пульсирующий абсолютной властью, кажется, эхом разносится по коридору.

Охранники снова переглядываются, но затем быстро отходят в сторону, когда я подхожу к двери. Я распахиваю ее и спускаюсь по ступенькам. Мои ботинки глухо стучат по бетонному полу, когда я выхожу в коридор. Я точно знаю, куда их приведет Федерико, поэтому направляюсь прямиком к одной из дверей в конце коридора. Распахнув ее настежь, я вхожу в большую бетонную комнату.

Шестеро охранников, подняв пистолеты, бросаются ко мне, но, поняв, кто я, снова опускают оружие. Двое мужчин привязаны к стульям в комнатах по другую сторону стеклянных стен. Те двое, что убили моих родителей. Но я почти не замечаю их, потому что мои глаза прикованы к двум людям у стены.

Изабелла, в одном нижнем белье, стоит на коленях на холодном твердом полу. Ее запястья и лодыжки закованы в кандалы и прикованы к одному из толстых металлических колец, вделанных в пол позади нее. Изначально она смотрела только на моего деда, но как только я вошел, она перевела взгляд на меня. И ее глаза тут же расширяются от шока.

Я перевожу взгляд на Федерико, который стоит перед ней.

Во мне закипает ярость.

— Отпусти ее, — говорю я. Это не просьба.

— Энрико, — говорит мой дедушка. Выражение его лица суровое, но взгляд немного смягчается, когда он смотрит на меня. — Я собирался послать за тобой позже, потому что ожидал такой реакции. — Он бросает на Изабеллу ядовитый взгляд. — Этой змее удалось одурачить тебя...

— Не смей, — рычу я. — Говорить о ней так.

Он тяжело вздыхает.

— Ты только подтверждаешь мою точку зрения, Энрико.

Не сводя с него глаз, я протягиваю руку.

— Дай мне ключи.

— Нет. Мои охранники снимут с нее цепь, а затем прикуют вон к тому стулу. — Он кивает в сторону третьей комнаты, а затем снова смотрит мне в глаза. И когда он говорит, в его голосе звучат жесткие нотки, полные абсолютной властности. — А потом ты будешь стоять здесь и смотреть, как я буду пытать ее и двух ее коллег за убийство твоих родителей. Если, конечно, ты не захочешь помочь мне пытать их. Я с радостью позволю тебе это.

— Она...

— Шесть лет, Энрико, — огрызается он, перебивая меня. Его темные глаза вспыхивают гневом и болью, когда он смотрит на меня. — Мы ждали этого шесть лет! Шесть лет, чтобы отомстить. И я свершу нашу месть, заставив их заплатить сполна. — Он щелкает пальцами своим охранникам. — Взять ее.

Я реагирую чисто инстинктивно.

Выхватив пистолет, я направляю его в голову дедушки.

Шесть охранников вокруг меня тут же направляют на меня свои пистолеты.

Я даже не смотрю на них. Все мое внимание сосредоточено исключительно на дедушке, когда я пристально смотрю на него.

— Не. Трогай. Ее. — В каждом моем слове чувствуется сила и угроза. — Не смей прикасаться к ней.

Изабелла, стоящая на коленях на полу резко выдыхает от удивления. Я чувствую, как она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но сейчас я не могу отвести взгляд от Федерико.

Он тоже смотрит на меня. Но не выглядит сердитым. Приподняв брови, он выглядит искренне ошеломленным.

Взмахом руки он приказывает своим охранникам опустить оружие. Они опускают. Я же, напротив, продолжаю целиться ему в голову.

— Ты действительно наставил на меня пистолет? — Спрашивает Федерико. — На собственного деда. Ради нее.

— Да, — отвечаю я без колебаний.

— Почему?

На этот раз я прерываю зрительный контакт. Мой взгляд падает на Изабеллу, и я отвечаю:

— Потому что я люблю ее.

С ее губ срывается легкий вздох, а на лице проступают эмоции.

Я перевожу взгляд обратно на своего дедушку, который раздраженно вздыхает.

— Любовь делает из нас дураков, — в его голосе почти слышится тоска. Затем выражение его лица снова становится суровым, и в его словах звучит абсолютная уверенность. — Но это не так. Это иллюзия. Ложь. Она лгунья и убийца, и она использует тебя только для собственного выживания.

— Да, она лгунья и убийца, — отвечаю я. — Но не со мной.

Наконец терпение Федерико, похоже, лопается. В его глазах вспыхивает ярость.

— Хватит! Опусти пистолет и убирайся, если не можешь этого вынести. Но я все равно замучаю их всех до смерти.

— Ты совершаешь ошибку.

— Из-за них погиб мой сын! — Слова, вырывающиеся из него, полны боли и ярости.

Это только разжигает во мне гнев. Подняв другую руку, я тычу ею в сторону двух мужчин за стеклянными стенами.

— Из-за них погиб твой сын. — Затем я указываю на Изабеллу. — А она — причина, по которой твой внук все еще жив.

— Она одна из них.

— Она спасла мне жизнь.

— Потому что она струсила.

— Она не струсила. Она сделала выбор. Она решила оставить меня в живых, хотя и знала, что при этом рискует собственной жизнью. И после этого она еще дважды спасала мне жизнь.

— Она тебя одурачила.

— Посмотри на нее! — Кричу я, снова указывая рукой на Изабеллу. — Как ты думаешь, откуда у нее все эти травмы? Все эти порезы и синяки? — Не сводя глаз с Федерико, я взмахиваю рукой и указываю на Дерека и Себастьяна. — Они пытали ее, чтобы она сказала им, где я. Они пытали ее. И все же она не сдала меня.

В его глазах мелькает тень сомнения, прежде чем он снова стискивает челюсти.

— Возможно, таким образом она лишь просто хотела защитить себя.

— Защитить себя? Подвергаясь пыткам?

— Это...

— Хорошо, тогда как насчет этого? Ты знаешь, почему она пошла на ту парковку, чтобы встретиться с ними сегодня?