На темной стороне (СИ). Страница 7

— Сейчас лучше, чем мы ели в Шанхае, — сказал Шэнь, — Сезон свежих медуз начинается ближе к концу июля, в Шанхае была заранее замаринованная, а здесь — свежая.

Хару хмыкнул и тоже с любопытством потянулся палочками к салату. Ну… отличия, на его вкус, не особо заметны. Просто консистенция у медузы забавная — она хрустит, как будто мягкие хрящики пережевываешь. Вроде странно, а вроде и рука сама тянется взять еще немного этой «хрустяшки». Чувствуется морской привкус, характерный для блюд из водорослей, но основа вкуса — это заправка из уксуса, соевого соуса, кунжутного масла, перца и сахара. В салат добавляют огурец и какие-нибудь хрустящие овощи, здесь это был дайкон, и немного куриного филе, обжаренного в большом количестве масла. И Тэюн прав — из-за того самого «морского» привкуса Хару может слопать целый тазик такого салата.

Когда перед ними стояли не только закуски, но и тарелки с супом, они наконец-то смогли начать нормально разговаривать.

— Возможно, вы меня осудите, но я внутренне радовался, когда с Чанмином провели все эти воспитательные беседы и он стал не таким засранцем, — внезапно сказал Шэнь.

Хару от настолько неожиданного начала разговора даже слегка подавился.

— При условии, насколько сильно было мое желание ему врезать — нет, не осуждаю, — мрачно ответил Тэюн.

Хару, перестав кашлять, признался:

— Я был близок к рукоприкладству, когда он доводил Ынён. Так что… не могу осуждать. Хотя самому немного стыдно за свое злорадство.

— Я был уверен, что тебя бесит его отношение к Ынён, — хихикнул Тэюн, — У тебя еще иногда выражение лица было… как будто ты увидел, как человек посреди улицы срет.

— Не за столом! — возмутился Хару.

Тэюн и Шэнь разом расхохотались:

— Именно такое выражение, — смеясь, сказал Шэнь. — Ты всегда так выглядишь, когда кто-то слишком некультурно себя ведет.

Хару недовольно закатил глаза. Не так уж он зациклен на хорошем поведении. Есть, конечно, действия, которые его раздражают… но ему не кажется, что их так уж много. Даже если бы на месте Ынён был гипотетический парень — Чанмин все равно вел себя отвратительно. А по отношению к девушке это выглядело не просто некультурно, но еще и как-то… глумливо, как издевательства над заведомо слабым противником.

— Как думаете, что ему такого сказал менеджер Ку? — спросил Тэюн.

Хару в это время был занят попыткой прожевать очень горячую рыбную тефтельку, поэтому ответил Шэнь:

— Уверен, Чанмину пригрозили заморозкой всей деятельности вне группы или вообще — исключением.

— Исключением? — удивился Тэюн.

— Что? И за меньшее исключали, — пожал плечами Шэнь. — У нас в группе единственный, кто может что-то требовать от агентства — это Хару, и то с кучей оговорок. Чанмин… опять же — может прозвучать грубо, но если бы на его месте дебютировал Дэхви, ничего особо в группе бы не поменялось.

— У Дэхви такой мускулатуры нет, — буркнул Хару.

— Ну, раздевали бы меня или Тэюна, — пожал плечами Шэнь. — Или вообще никого не раздевали — некоторые группы и без этого обходятся, особенно в первые годы после дебюта. Тебе неприятна эта тема?

Вопрос заставил Хару вздрогнуть от неожиданности, но он отрицательно покачал головой:

— Я не против такого обсуждения… раздражение тоже нужно куда-то сливать. Мы с Тэюном, на самом-то деле, те еще сплетники, когда наедине.

— Всему классу постоянно косточки перемывали, — драматическим шепотом сказал Тэюн. — Но об этом никто не знал, потому что мы делали это тайно.

Шэнь тихо засмеялся. Хару выбрал из супа еще несколько кусочков повкуснее, намотал на палочки лапшу, а потом честно признался:

— Мне сложно об этом говорить, потому что я… чувствую себя так, как будто меня обманули. Стыдно осознавать, что мы несколько месяцев делились вообще всем, практически были вчетвером против всех на том шоу. А в итоге оказалось, что мы вообще его не знали. Когда я думаю об этом, я злюсь не только на Чанмина, но и на себя. Мне всегда казалось, что я хорошо разбираюсь в людях. Видимо, я сильно заблуждался.

Шэнь и Тэюн одновременно печально вздохнули: кажется, они испытывали примерно то же самое. Какое-то время ели в тишине. А потом Тэюн задумчиво спросил:

— Как думаете, насколько хватит внушения от агентства? У меня почему-то плохое предчувствие перед поездкой на фестиваль. У Чанмина в США очень много поклонников. Он-то тут начал так себя вести, потому что поверил, что все от него без ума. Что будет после шумного американского фестиваля?

Хару машинально продолжал есть. Он раньше об этом не задумывался, но сейчас действительно появилось чувство тревоги. Ведь миллион раз слышал о том, какая благодарная публика в США — там все громкие, радостные, с удовольствием поддерживают любых исполнителей. Это кореянки могут уйти после того, как их любимая группа выступила. Американки будут кричать и танцевать до конца. По крайней мере — многие. То есть, впереди у Black Thorn выступление перед огромной толпой, где большинство будет очень громко радоваться тому, что кто-то демонстрирует натертый маслом пресс. И можно было бы порадоваться за Чанмина… но у Хару тоже появилось плохое предчувствие.

Глава 4

Время взрослеть

Наён три недели провела в своей новой комнате. Она читала, смотрела сериалы и шоу на YouTube… иногда плакала. И сама же себя ругала за эти слезы — ничего ужасного ведь не произошло, она сама приняла это решение, оно правильное… но все равно продолжала жалеть себя.

Каждый раз, когда приходилось вынужденно выйти из комнаты, она вся сжималась от страха — боялась, что сейчас дедушка, дядя или его супруга будут ругать ее, требовать заняться делом. Она отказывалась ужинать со всеми, ела в своей комнате, часто заказывала гавайскую пиццу, которую так любила в США. К ее удивлению, никто ее не трогал. Крестная, наверное, попыталась бы как-то вразумить Наён, но в этом доме все молчали и делали вид, что так и должно быть. Однажды приходила мама, раздраженно стучала в закрытую дверь, но и ее остановил строгий голос дедушки.

Через три недели вышла новая серия «Girls' secret». И Наён поняла, что так увлеклась страданиями, что начисто забыла о своем желании приходить на все концерты Сольги. Она даже посмотрела серию не сразу после выхода, а только утром, когда увидела ее на YouTube. Судя по видео, новенькая девочка неплохо вписалась в коллектив, но подготовка все равно была сложной: сроки сократились, задания стали сложнее, а еще объявили, что для финала пересоберут все группы, и бедняжку Сольги отправили к не самым сильным девочкам. Она выглядела такой потерянной, когда ей пришлось покинуть подружек. Просто сердце кровью обливалось.

Досмотрев выпуск, Наён минут десять лежала, уставившись в потолок. Думала о том, что происходит. Не может же она всю жизнь провести, закрывшись в своей комнате? Проблема в том, что Наён не представляла, что делать дальше. Готовиться к поступлению в университет? Возвращаться в США не хочется, значит, нужно поступать в корейский… но какую профессию выбрать?

Наён села и огляделась по сторонам. Комната была наскоро оформлена к ее приезду, потому что кузены Наён пока не планировали возвращаться. Старший сейчас учится в США, младший месяц назад уехал в Европу. Когда вернутся, то наверняка захотят жить в городе, а не с дедушкой. Поэтому одну из спален, которая стояла свободной все это время, отдали Наён. Вся мебель новенькая, но абсолютно безликая — вылизанный интерьер от дизайнера… и бардак. Жуткий, ужасный бардак — коробки из-под пиццы, гора одежды на стуле, несвежее постельное белье. Наён не пускала к себе даже горничную, так что… ужас. И как она жила тут три недели?

Первым делом Наён открыла окно. Ей казалось — сейчас впустит свежий воздух…но чуда не случилось. Июль в Корее жаркий, даже душный. Поэтому окно пришлось закрыть, и режим кондиционера она выставила на похолоднее. Потом полчаса плескалась в душе, выйдя, печально рассматривала свое отражение в зеркале — три недели у экрана ноутбука не лучшим образом сказались на ее коже, и, кажется, она поправилась. Надела любимые джинсы и поняла — да, факт. Не критично, конечно, она в них влезла, но как-то тесновато стало… Теперь Наён еще больше злилась на себя. Стянула джинсы, зло кинула на пол, начала копаться в так и не разобранных чемоданах с одеждой, нашла легкое летнее платье в стиле беби-долл. В него она влезла. Но широкая юбка выше колен, разумеется, будет развиваться от малейшего дуновения ветерка… так что еще несколько минут Наён искала в чемоданах «защитные» шорты бежевого цвета — она точно помнит, что покупала такие для выступлений.