Осколки рассвета. Страница 4

Я ухмыльнулась –  именно так и планировала поступить.

– Эти яблоки с фермы Хэрлоу, –  сказала Хани с довольным видом. Ее стул заскрипел, когда она устроилась поудобнее и у меня во рту оказался первый кусочек пирога. –  Один из мальчишек предложил мне сделку.

Я сомневалась, что Хэрлоу сейчас можно назвать мальчишками. Я старалась не поднимать взгляд от тарелки, не желая показывать, как сильно я ненавижу старого школьного хулигана. Было уже не так больно, как раньше, но я знала, что никогда не забуду этого ублюдка.

У меня есть дела поважнее, чем думать о прошлом. Тина, моя начальница, была очень добра ко мне, после того как произошло убийство. Несмотря на формальности, я могла бы превратить эту поездку в командировку, если бы написала статью о Цитрус-Кове. Но в тот момент я не хотела ни о чем беспокоиться.

Мне нужно было жить одним днем.

Между нами воцарилось молчание. Хани внимательно смотрела на меня, пока я продолжала есть.

– Итак, Хейли Мэри Бентли, –  начала она. Я застыла, услышав свое полное имя. –  Что привело тебя в Цитрус-Ков? Я знаю, тебе здесь не нравится. Ты заставляешь меня волноваться. Ты даже не позвонила, прежде чем приехать. Я могла бы пойти к мистеру Джонсону.

– Хани, –  прошипела я, будучи шокированной. Несмотря на весь ужас того, что я собиралась рассказать ей, у меня отвисла челюсть. –  В смысле, пойти к мистеру Джонсону?

Она приподняла седую бровь, и ее ярко-голубые глаза весело заблестели.

– Я старая, но не мертвая. У меня есть потребности. Мы вместе с тех пор, как в прошлом году умерла его жена. Мы пьем сладкий чай и иногда щеголяем голышом.

– Хани! –  воскликнула я.

Она протянула руку и похлопала меня по плечу так же, как в тот раз, когда она впервые рассказала мне о сексе. Ее улыбка осветила комнату, но затем я почувствовала, что тучи снова сгустились над нами.

Она знала меня настоящую.

Она знала, что я бы не приехала, если бы мне не было больно.

Хани сжала мою руку, пытаясь, как всегда, выудить из меня правду. Когда мне было десять лет, я случайно взяла чужую газету, а потом попыталась сжечь ее, чтобы скрыть улики (из-за чего еще подожгла дерево), Хани так же сжимала мою руку. Когда я пришла домой с синяком под глазом и ушибленным ребром из-за того, что подралась с одним из Макконвиллов, она тоже это сделала.

Я откинулась на спинку стула и в этот момент уже не смогла сдержаться и выложила ей все… Я сбилась со счета, сколько раз рассказывала об этом полиции, Эмме, своему боссу, арендодателю и бог знает кому еще.

– Три недели назад я выходила из своей квартиры и внезапно услышала крик. Я прошла по коридору к приоткрытой двери и открыла ее как раз в тот момент, когда мужчина перерезал горло женщине. На нем была маска. Он бросился на меня, пытаясь ударить ножом. Я отскочила в сторону, но нож все равно задел мою руку. Сейчас рана почти зажила, так что не волнуйся. Был вечер, и другие люди возвращались домой с работы. Кто-то закричал и напугал его. Он убежал, оставив меня с умирающей женщиной. Я держала ее на руках, когда она сделала последний вздох. Ее явно пытали прямо в ее квартире…

Сладость пирога никак не вязалась с моими словами.

Я видела, как свет угас в глазах убитой, и задалась вопросом: как долго она страдала, находясь со мной по соседству? Я должна была понять, что что-то было не так. Мы не были знакомы, но я возвращала ей потерянную почту. Я не раз проходила мимо нее, будучи погруженной в свои проблемы.

Элизабет Джейкобсон из квартиры 1208 была мертва. Чужое преступление, но чувство вины не отпускало меня. Я ненавидела себя за то, что потенциально могла остановить этого ублюдка и заметить, что что-то не так. Я могла бы ей помочь.

Я развязала веревки на ее запястьях и закрыла ей глаза. После того как у меня получилось оправиться от первоначального шока, я позвонила в 911. Вся последующая ночь прошла как в тумане. Многочисленные вопросы. Полиция. Кто-то вырвал ее из моих рук, в то время как я вся была в ее крови. Эмма подняла меня и затолкнула в душ, выбросила мою испорченную одежду и заставила меня поесть. Взволнованная Тина позвонила мне, а потом оставила меня в покое… Мой арендодатель предложил мне бесплатное проживание на месяц, если я буду молчать о случившемся.

Я плохо спала в течение трех последних недель, проведенных на диване у Эммы. Наконец, вчера я встала и решила, что мне нужно уехать.

Было кое-что еще, о чем я никому не рассказывала, даже полиции. Бегство казалось единственным способом абстрагироваться от ситуации.

Глаза Хани заблестели, и она слегка кивнула. Кухню наполнил аромат теплого яблочного пирога и жимолости, а также запах остатков курицы гриль и картофельного пюре, которые она заставила меня съесть перед десертом.

Я осознала, что скучала по ней. Это открытие было просто еще одной раной. Мне было больно, но, по крайней мере, не больнее, чем от всего того, что преследовало меня.

– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Тебе всегда рады в моем доме. Милая, ты же знаешь.

И это было так на нее похоже. Хани не стала бы настаивать на большем, не начала бы задавать мне миллион вопросов, не стала бы спрашивать, почему я не позвонила ей три недели назад или почему я просто внезапно поддалась желанию и появилась у нее на пороге.

– Я думала, ты разозлишься на меня, –  прошептала я, –  и не была уверена насчет Сары… Мы давно не разговаривали.

– Я не могу говорить за нее, –  натянуто сказала бабушка. Я нахмурилась. Между ними что-то произошло? –  Я не сержусь на тебя, но очень разочарована. –  Ее тон стал ласковее, хотя по-прежнему был тверд. –  Но и по другим причинам, детка, причинам, которые сейчас не имеют значения. Важно то, что ты дома. То, что с тобой случилось, ужасно, но теперь все позади. Пришло время отпустить это. Ты в безопасности. А теперь доедай ужин. Кусок пирога –  это не полноценный прием пищи.

Я фыркнула, но спорить не стала. И если раньше я чувствовала тяжесть на плечах, то сейчас она исчезла. Я выдохнула и впервые за месяц смогла расслабиться.

Вот почему я вернулась домой, в Цитрус-Ков.

Здесь я была в большей безопасности, чем где-либо еще.

Глава 2. Кэмерон

Я поставил ноутбук на дубовую стойку бара и уселся на табурет, обозревая пустую пивную. Именно в такие дни, как этот, я по-настоящему могу проникнуться красотой этого места: полированное дерево, великолепный бар, выступающие балки.

Я проделал чертовски хорошую работу. Ремонт был настоящим кошмаром, но плоды этого труда того стоили.

Шел третий год, как я основал компанию «Цитрус-Ков Вино & Сидр». Да, стресса было много, я работал больше, чем когда-либо, даже на стройке я не напрягался так сильно. Но мне это нравилось. Это был еще один способ сохранить наследие Хэрлоу и обеспечить нашей ферме процветание.

К тому же я стал сам себе начальником. Я достаточно рано понял, что не смогу работать на других. «Цитрус-Ков Вино & Сидр» была безумной мечтой, ставшей реальностью. Так было лучше и для меня, и для того бедолаги, которому в параллельной реальности пришлось бы командовать мной.

Винодельня должна была открыться через несколько часов. Ожидалось много гостей, учитывая, что сегодня вечер пятницы. Кроме того, мы находились недалеко от Остина, совсем рядом пролегала дорога, ведущая в город, и для бизнеса это было очень выгодно.

Моей семье принадлежали фруктовый сад и виноградник, за которыми мы ухаживали более восьмидесяти лет. Был даже большой старый дуб в центре фермы, на котором каждая семейная пара вырезала свои инициалы, когда они находили свою любовь. Это стало традицией Хэрлоу. Все началось с моего прапрапрадедушки, когда он встретил свою первую любовь –  Эсси. Она умерла вскоре после того, как они поженились, и он влюбился в Анну. Они тоже вырезали свои инициалы на дубе. Между первым и вторым браком у прапрапрадедушки родилось десять детей, которые впоследствии вырезали на дереве свои инициалы, когда пришло их время.