Китаянка на картине. Страница 18

Городской пейзаж, пропитанный летучими испарениями, задернулся белесой завесой от грязных выхлопов, вызывая в памяти лондонский fog ^[14], спрессованный влажной и душной жарой. В воздухе, отяжелевшем от сильного зноя, не чувствовалось ни ветерка. Но только он один и был неподвижен. Все остальное двигалось так стремительно, что меня это утомляло.

К счастью, были еще и храмы, дворцы, парки и сады; застывшие, неподвластные времени, они помогали забыть весь этот гвалт и подышать многовековой историей. Здесь делали утреннюю гимнастику. Рикши наслаждались заслуженной сиестой, развалившись внутри своих тележек, на самой жаре. А в тени плакучей ивы можно было подчас увидеть старика — тот, разувшись, улегся на скамейку вздремнуть…

Эти места предназначались для отдыха и спокойствия. И мы смогли подкрепить свои силы, долго любуясь кувшинками и мостами, так красиво украшенными.

Как раз в эти-то безмятежные мгновенья меня снова стало преследовать видение картины с пейзажами Яншо, на которых светлые воды подернуты ряской.

И после этого, как обычно, — вопросов полно, а ответов нет!

В этих самых местах, благоприятствующих сосредоточенности и лени, нередко можно после полудня встретить людей в одних пижамах с расстегнутой курточкой, открывающей взору голый торс без растительности. Наследие той эпохи, когда выйти в таком виде считалось признаком богатства: то есть это я запросто, а вообще-то в моем гардеробе есть и еще много всякого. Здесь же можно было увидеть и девушек, одетых по западной моде: в джинсах с низкой посадкой или в мини-юбках. На ногах — кеды Converse, волосы выкрашены в красный цвет и филированы или подстрижены асимметричным длинным каре. Да, и здесь тоже! С той лишь разницей, что над головами они держали мягкий зеленый диск экзотического растения, и это был такой импровизированный зонтик от солнца. Как говорится, не забывайте: здесь вы все-таки в Китае. И нечего возразить!

Некоторые девушки носили и чулочки, а точнее сказать — короткие тоненькие носки телесного цвета, из нейлона, щеголяя в городских башмачках или открытых сандалиях. Может, это пережитки тех времен, когда ноги приходилось бинтовать века напролет, когда было запрещено показывать пальцы на ногах.

— Да нет! — замахала руками наша несравненная повариха, расхохотавшись на мои предположения. — Тут дело просто в здоровье! Носки необходимы — иначе вас мороз прохватит! Мы тут уж не такие стыдливые! Что вы думаете? Эх вы, чужеземцы, от вас точно со смеху покатишься!

— Даже если на дворе больше плюс тридцати и пот течет градом?

— Разумеется! Когда дышишь, поры кожи раскрываются, и маленький порыв кондиционированного воздуха легко может проникнуть и достичь первоистоков насморка, или головной боли, или болезни горла. Понимаете? Ну вот… Вижу, вас это забавляет! А ведь вам самим стоило бы надевать носочки, знаете ли. В них даже советуют спать. Ничем не следует пренебрегать, чтобы сохранить телесное здоровье.

Мы от души расхохотались. Я в итоге так и не понял, что это за одежда такая — ни рыба ни мясо, но факт остается фактом: на улицах Пекина встречается множество женщин в таких носочках.

Вот такой он, Китай. Другие нравы, другие обычаи, и культура, совершенно непохожая на нашу…

А поэзия — что остается от нее?

Что ж, ее можно найти среди исповедующих философию дзен.

Я все думаю о том древнем старце, что рисовал водою на утрамбованной почве дворцового сада, — такой ленд-арт поистине искусство очень… эфемерное. Мы восприняли это как тонкий изыск, хотя многие увидели бы в этом только старика, у которого окончательно поехала крыша.

За всем этим я почти забыл о нашей картине и ее тайнах…

Но только почти…

Яншо, провинция Гуанси. Юго-восток Китая

21 июня 2002 года

Мелисанда

Спешу снова увидеть Яншо.

Яншо, которое впору называть «Новой луной Ян» — несомненно из-за Лунного холма, арки, созданной самой природой, ее круглая ложбина похожа на целую планету.

И совсем незачем надолго задерживаться в Гуйлинь.

На выходе из аэропорта мы пересекаем раскаленную стену до самого неба, чей уровень, по шкале влажности просто невыносимый, в один миг делает нас мокрыми. Температура далеко превышает сорок градусов в тени. Одежда прилипает к телу. Мы относительно близко от вьетнамской границы. Климат здесь субтропический — уже не такой, как в Пекине. Дышать нечем, воздух влажный.

Вспоминаю, как до меня доходило в прошлый приезд сюда, что принимать душ нет никакого смысла: только вытерлась — и опять вся мокрая. И снова нужно в душ!

Выйдя из аэропорта, мы сели в автобус, который довез нас до центра города; а уж оттуда множество минивэнов добирается до Яншо за восемьдесят минут.

Вот один из них, трясясь и раскачиваясь, трогается с жутким металлическим скрежетом. Внутри как в парилке. Это невыносимо. Гийом, ошалевший и судорожно схватившийся за свое сиденье, знакомится с прелестями местного вождения.

— Да он сейчас всех нас убьет! — вырывается у него, когда на третьем опасном повороте он лихорадочно цепляется за подлокотник.

Автобус, по-видимому, не соблюдает правил дорожного движения, подрезая то справа, то слева, а иногда идя по встречке; но так делают и все остальные машины. Плюс к этому зигзаги, внезапные наборы скорости, жесткие торможения и подсечки, и клаксон без конца орет! Добавьте еще и скверное состояние дороги и разбитый асфальт! Бедняжка Гийом — побледнел как мертвец и наверняка уверен, что настал его последний час!

Когда путь стал не таким экстремальным, мы познакомились с Аймэй — для себя я перевела ее имя как Любовь-чародейка. Миниатюрная, всего в полтора метра ростом, лет около тридцати. Стрижка мальчишеская, но на макушке вихор, придающий ей своенравный вид. На ней очень короткая белая маечка, открывающая пирсинг на пупке. Глядя на ее широкую улыбку и ореховые раскосые глаза, темные и блестящие, я сразу прониклась к ней симпатией.

— Вы европейка? — поинтересовалась она чистым и слабым голоском, немного гундося.

— Да.

— Откуда, если я не слишком нескромная?

— Из Франции.

— А, Париж! А знаете, для иностранки вы превосходно изъясняетесь на мандаринском! Простите мое любопытство, но сколько лет вы уже занимаетесь китайским?

— Начала немногим более десяти лет назад. Я преподаватель китайского, вот вам и объяснение. Благодарю вас за комплимент.

Мы продолжаем приятную беседу, и вот молодая женщина, оказавшаяся весьма словоохотливой, спрашивает, приехали мы в гости или по профессиональным соображениям. Я рассказываю ей, что мы разыскиваем некоего художника, и даю взглянуть на фотографию.

Аймэй внимательно рассматривает ее и подтверждает: да, это действительно поселок Яншо, она родом оттуда. И тут же предлагает познакомить нас с ее другом — как знать, вдруг он поможет в наших поисках.

— Сколько вы пробудете в Яншо?

— Неделю.

— Тогда позвольте мне дать вам совет: ни в коем случае не упускайте возможность побывать на празднике драконьих лодок. Обычно он бывает на пятый день пятого лунного месяца, иначе говоря — в конце мая или начале июня, но на сей раз организатор тяжело заболел. Было решено дождаться его выздоровления. Считается, что праздничное шествие отмечает начало теплых сезонов. Видите ли, согласно верованиям, Ян — это энергия света, и она достигнет апогея, когда солнце будет в зените — как раз в этот день.

— И как же проходят эти празднества?

— Устраивают соревнования по гребле в честь кончины поэта Цюй Юаня.

— Основателя поэзии?

— Можно сказать и так. Но вообще-то он первый образованный человек, чье имя сохранила история. Чтобы почтить его память достойно, пробуют цзунцзы — клейкий рис с разными начинками. Их складывают пирамидкой и заворачивают в листья бамбука или тростника. Наверняка вам понравится. Вот увидите, это вкусно!