День святого Валентина: пять правил идеального провала. Страница 2

Лу посмотрела на свою любимую серо-розовую фланелевую рубашку, успешно скрывающую все изгибы фигуры:

– Что с ней не так?

– Всё. – Бабушка повернулась к подсобке. – Семь вечера, Лу.

Когда дверь за Мартой закрылась, Лу опустилась на стул за стойкой и уронила голову на руки. Февраль. Чёртов февраль. Месяц, когда весь мир сходил с ума от любви, а она пыталась не сойти с ума от одиночества, тщательно замаскированного под независимость.

Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о посетителе.

– Добро пожаловать! – Лу подняла голову и включила профессиональную улыбку. – Чем могу…

Слова застряли в горле.

В дверях стоял Хантер Блэквуд, и выглядел он так, словно февраль не имел над ним никакой власти. Кожаная куртка, слишком тонкий для погоды за окном синий свитер, джинсы и видавшие виды ботинки на грубой подошве. В слегка растрёпанных тёмных волосах и на бессовестно отросшей щетине поблескивали стремительно таявшие снежинки. А в серо-зелёных, всегда насмешливых глазах на этот раз отражалось слабо скрываемое раздражение.

Хантер был сыном Джейн и Томаса Блэквудов, которые жили в трёх домах от неё. Они вместе росли – вернее, он был на три года старше и почти не замечал её, занятую девочку с косичками, которая вечно пряталась за книжками. После школы он уехал, вернулся, снова уехал. А сейчас работал механиком в гараже на окраине города и держал местный бар «Якорь». Они виделись редко, обычно мельком, когда он навещал родителей. И каждый раз Лу чувствовала себя той самой девочкой с косичками, которую красивый соседский мальчик в упор не замечает.

– Привет, Луиза. – Хантер прикрыл дверь и оглядел витрину с видимым скепсисом. – Вау. Здесь взорвалась фабрика сахарной ваты и маршмеллоу?

– Здравствуй, Хантер. – Лу выпрямилась, инстинктивно одёргивая рубашку. – Это называется «февральский ассортимент». Что тебя привело?

– Мама просила купить что-нибудь к чаю. – Он подошёл к витрине и растерянно осмотрелся, засунув руки в карманы. – Что посоветуешь? Только, пожалуйста, ничего розового и точно не в форме сердец.

– Шоколадные эклеры? – предложила Лу, ткнув пальцем в направлении нижней части витрины. – Классика. Никакой романтики.

– Идеально.

Она начала упаковывать эклеры в коробку, чувствуя его взгляд на себе.

– Как дела? – спросил Хантер. – Бизнес идёт?

– Февраль – один из лучших месяцев, – ответила Лу, не поднимая глаз. – Все хотят сладкого для своих возлюбленных.

– А ты? Кого-то осчастливишь своими капкейками в этом году? – Вопрос прозвучал легко, почти небрежно, но Лу всё равно напряглась.

– Я слишком занята. – Она закрыла коробку и перевязала её голубой атласной лентой. – Двенадцать долларов.

Хантер достал бумажник, и Лу заметила на тыльной стороне его ладони татуировку в виде маленького компаса.

– Понимаю. – Он протянул двадцатку. – Я тоже занят. Слишком занят для всей этой… – он обвёл рукой витрину, – романтической херни.

Лу хотела согласиться, сказать что-то остроумное и циничное, что показало бы, что она тоже выше всего этого. Но тут из подсобки снова появилась бабушка Марта.

– Хантер Блэквуд! – воскликнула она с таким энтузиазмом, что Лу захотелось провалиться сквозь пол. – Внезапный гость в нашей кондитерской! Сколько лет, сколько зим!

– Добрый день, миссис Хантингтон, – Хантер улыбнулся той очаровательной улыбкой, от которой, как знала Лу, половина женщин в городе теряла способность связно говорить. – Вы прекрасно выглядите.

– Ох, ты всегда был таким обходительным, – Марта просияла. – Но, будь добр, не задерживай Лу этими своими… – Бабушка неопределённо повела ладонью, будто все точно поняли, о чём она говорит. – Мы сегодня идём на ужин к Дженкинсам. Мне не терпится поближе познакомить её с Питером.

– Бабуль! – шикнула Лу. – Хантеру совершенно неинтерес…

– На самом деле, я бы послушал. – Тот взял коробку со сдачей.

– Издеваешься? – Щёки Лу покрылись пунцовым румянцем, но Хантер явно наслаждался её смущением, и в его глазах вовсю плясали смешинки.

– Моей внучке уже пора определиться с будущим и найти подходящего СЕРЬЁЗНОГО мужчину, – Марта доверительно сообщила Хантеру, не замечая неловкости Лу.

Он снова посмотрел на девушку, и что-то промелькнуло в его взгляде. Понимание? Сочувствие? Жалость? Лу надоело быть объектом отвратительного, по её мнению диалога, и она уже хотела было отвернуться, но…

– Звучит как невероятно надёжный план, миссис Хантингтон, – сказал он медленно. – Но, боюсь, у нас с Лу уже есть планы на вечер.

Повисла тишина. Лу уставилась на него.

– Что?

– Разве ты не помнишь? – Хантер повернулся к ней, и в его взгляде была такая дьявольская искорка, что у Лу перехватило дыхание. – Мы же три дня назад договаривались пойти в кино. На тот фильм про агента под прикрытием и девушку-механика. Как же он назывался…

– Мы… что?

– Ты правда забыла? – Хантер изобразил забавную обиду на лице и сделал шаг ближе. Лу почувствовала запах его одеколона – что-то древесное и дразнящее. – Я даже билеты купил.

Лу открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла. Её мозг лихорадочно пытался понять, что происходит, но единственное, что она видела, – это насмешливый взгляд Хантера и немой вопрос: «Ну что, подыграешь?»

И внезапно до неё дошло. Он пытается её спасти, даёт последний шанс избежать унизительного ужина с Питером Дженкинсом и фотографиями его ног.

– Да, – выдохнула она. – Да, точно. Кино. Господи, прости, пожалуйста! Со всеми этими шоколадными сердечками я совсем забыла.

Марта смотрела на них с подозрением, которое медленно сменялось осторожной надеждой.

– Вы двое… ходите в кино? Вместе?

– Иногда, – Хантер пожал плечами. – Когда Лу не слишком занята спасением мира с помощью капкейков.

– Это… – От неожиданности Марта не сразу нашлась с ответом. – Это замечательно! Почему ты мне не сказала, Лу?

– Мы… это недавно, – Лу чувствовала, как в очередной раз краснеют её щёки. – Я не хотела ничего говорить, пока… ну, знаешь.

– Пока не станет серьёзно? – Марта сложила руки на груди, и её лицо озарилось улыбкой. – О, Лу, дорогая! Я так рада!

– Не стоит… то есть, это не…

– Мне пора, – Хантер поднял коробку. – Спасибо за эклеры. Увидимся в семь, Лу?

– В семь, – эхом повторила Лу, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло.

Хантер подмигнул ей и вышел из кондитерской, оставив после себя запах кожи и хаос в голове Лу.

– Ну надо же. – Марта покачала головой. – Хантер Блэквуд. Кто бы мог подумать.

– Бабуль, это не то, что…

– Конечно, дорогая. Совсем не то! – Марта понимающе улыбнулась и похлопала её по плечу. – Тогда я позвоню Дженкинсам и отменю ужин. Не хочу мешать твоему свиданию.

Она ушла, напевая что-то, и Лу осталась стоять посреди кондитерской, окружённая розовыми сердечками и шоколадными ангелами, задаваясь единственным вопросом: что, чёрт возьми, она только что сделала?

Глава 2

Вернувшись в мастерскую, Хантер Блэквуд оставил коробку с эклерами для мамы на холодном подоконнике, навис над ждавшим его внимания мотором старого «Форда» и попытался понять, какого дьявола он натворил в кондитерской Луизы Хантингтон.

Он не планировал врать. Не планировал предлагать фальшивое свидание. Но когда он увидел выражение её лица – смесь отчаяния и смущения из-за странных стремлений Марты устроить её личную жизнь – что-то щёлкнуло в его голове.

Может, это было сочувствие. Может, память о попытках его собственных родителей помочь ему «наконец-то найти хорошую девушку» после очередного возвращения в Стиллуотер. Может, просто глупый импульс.

А может, маленькая часть его всегда хотела пригласить Луизу Хантингтон куда-нибудь, даже если это было фальшивое приглашение.

На столе завибрировал телефон. Хантер выпрямился, вытер руки ветошью и ответил на звонок.

– Слушаю.

– Хантер, это Рэйчел.

Он замер. Рэйчел. Рэйчел Моррис. Вернее, теперь Рэйчел Томпсон. Та самая девушка, которая разбила его сердце три года назад, выбрав вместо него Дерека, сынка одного из пятерых богатейших предпринимателей в городе и самого унылого придурка из всего их школьного выпуска.