Куратор 3 (СИ). Страница 6

— Миллион! — проорал Игнашевич и высвободился. — Отдам весь миллион!

— Ты же говорил, что здесь пятьсот, — Степанов усмехнулся. — А теперь уже миллион?

— Да курс скачет, — Игнашевич потёр горло. — Растёт же постоянно.

— Значит, отдашь всё? — майор хмыкнул и взял кошелёк.

— Ну мы…

— Сам сказал. Никто тебя за язык не тянул.

Степанов отошёл. Игнашевич тяжело сглотнул, но сдержал торжествующую улыбку.

— Ладно, пусть будет миллион, — как бы неохотно согласился он. — Надо просто получить фразу.

— Как эта штука работает? — Степанов рассмотрел приборчик на свет.

— Да я знаю, покажу.

— Значит, там больше миллиона? — чекист усмехнулся. — Раз так охотно отдал. Эх, Вася-Вася. Ну, допустим, это вышло, — он потёр подбородок. — Ну и как дальше быть? Вот ты забираешь у Фантома бабки, а тебя потом мочит Трофимов. А меня на нары. Что дальше предлагаешь? Так что давай-ка я лучше тебя…

— Трофимов тоже не вечный! — воскликнул Игнашевич. — И им не все довольны.

— И кто недоволен?

— Не знаю, но выйти на контакт можно. А если его… если он… ну, если его…

— Ну говори!

— Если его не станет, то никто не будет разбираться. Наоборот, скажут, что решили проблемный вопрос. И можно будет работать уже без него.

— Ой, ты хитрый жук, — Степанов сел за стол, смахнул мусор и достал сигареты. — Всё предусмотрел. Одним махом от всех избавиться решил. И как ты это сделаешь? Тебя или Трофимов замочит, или наш общий друг нагнёт.

Степанов усмехнулся. Но в его глазах появился интерес.

— Миллион, — Игнашевич пододвинул приборчик поближе к майору. — Один миллион долларов в криптовалюте. Ты себе можешь представить такую сумму? Это десять килограммов денег, больше, чем ты за всю жизнь видел! И больше, чем ты со своего банка скрышевал.

— Я его не крышевал. И ты это не хуже меня знаешь, раз подставляешь.

— Когда на руках будет миллион, то договориться с кем надо будет проще, — Игнашевич сел напротив.

— Хитрый ты. Фантом недооценил, значит.

— Ещё как.

Игнашевич хмыкнул, почувствовав, что майор колеблется. Это с самого начала было понятно, что он клюнул, но думает, разглядывая приборчик.

— Миллион, говоришь? — спросил майор.

— Да! Можешь вообще уехать за бугор, а там ничего и никому объяснять не надо.

— Я, вообще-то, Родину люблю, — Степанов хмыкнул.

— Любить страну, когда у тебя есть миллион, намного приятнее. Разве нет?

Степанов коротко рассмеялся и снова посмотрел на кошелёк.

— И как предлагаешь решить?

— Я его выманю на встречу, — сказал Игнашевич. — А ты…

— Не, — майор замотал головой. — Я в этом деле пас.

— Но ты…

— Таким должны заниматься специалисты, — с намёком сказал он.

— А знаешь таких?

— Знаю. Но плати им сам, сам объясняй. А то мы с ним не очень живём. Не любит он меня, короче говоря. Так что сам давай.

— А ты тогда зачем нужен? — возмутился Игнашевич.

— А я миллион заберу, — майор хмыкнул. — А то десять килограммов, ещё и спину надорвёшь. А ты думал, так просто будет? Нет, Вася, поработай, запачкай ручки. Но… — он задумался. — Есть у меня один контакт, работал раньше с нами. Неразговорчивый. А уж какие дела обстряпывал, ты не поверишь, кого он однажды проработал. Даже Трофимов о нём не знает. Так что может и с двумя сразу поработать.

— Но я…

— Берёт дорого, но ты справишься. Тут же точно ещё деньги лежат, да?

Степанов положил на стол пластиковую карточку, подобрал с пола пустую бутылку и написал номер прямо на этикетке.

— Работай, Вася, — проговорил он. — Заработай мне на пенсию, ну а я… прикрою потом.

Игнашевич, красный от злости, с брезгливым видом взял бутылку и вышел.

Степанов проверил, что тот ушёл, вернулся на место, потряс коробок спичек, но он был пустым.

— Надо было огонька попросить, — пробормотал он. — Сначала сказал — пятьсот тысяч, но при этом оговорился. Неспроста же?

— Когда вопрос касается денег, то Игнашевич проявляет много сообразительности, — раздался голос из соседней комнаты.

Голос неживой, обработанный электронным преобразователем. Майор наблюдал в зеркало, как из комнаты вышел человек в маске. Судя по походке, под полтинник, но движения резвые, так что ему наверняка не больше сорока. Лицо скрывала чёрная маска, в которой и стоял голосовой модулятор.

— И сколько там было? — спросил Степанов.

— Три. А тебе так нужны деньги?

— Да не откажусь. А то, блин, в кредитку уже залезть пришлось, — посетовал майор.

— Деньги тебе дам. Криптой. Переведи в наличные через информаторов, но половину мне. Остальное — в работу.

— Вот блин. А Игнашевич миллион даёт, — Степанов усмехнулся.

— Держи карман шире, Андрей Иваныч. Он сейчас и тебя закажет за компанию. Я тебе даже запись пришлю.

— А то я не понял.

Степанова всё подмывало подойти и снять маску, ведь у него было чувство, что этого человека он знал. Но этот старый комитетчик наверняка что-нибудь придумал на этот счёт.

— И в чём расчёт? — спросил он. — В чём смысл операции?

— В Трофимове. Но ты работай, Андрей Иваныч. Ещё не всё закончено. Займись своим делом.

Степанов явно хотел узнать, кто я такой и почему ношу маску. Но только благодаря ей я пошёл на встречу. В дальнейшем таких встреч будет мало, ведь когда он отобьётся от нападок, то у него появятся ресурсы, чтобы меня искать.

И всё же встреча, была необходима, чтобы он видел кого-то реального, а не просто слышал голос в телефоне. Конечно, он и сам понимал, что Игнашевич попробует его подкупить, и я сам ставил на этот вариант.

Игнашевич ресурс выработал, но надо качать его до последнего, чтобы не дать ему связаться с кем-то, кто может действительно навредить. Врага нужно держать близко, а Игнашевич в отчаянии. В отличие от Шустова, который мало что мог нам сделать, этот изворачивался по полной. Теперь понятно, почему Трофимов его взял к себе — в таких ситуациях такой хитрюга не помешает, ведь он начинает придумывать.

Само собой, можно было просто его застрелить, как Никитина. Но это преждевременно, пусть с ним разберётся Трофимов, тем более, до этого осталось немного.

Вот мы и вели разработку, почти классическую схему из нулевых, с киллером. Схема старая, но безотказная. Ведь все контакты с криминалом у Игнашевича шли или через Шустова и Баранова, или через Трофимова. Сам-то он, не будучи ментом или чекистом, нужных людей не знал.

Всё под присмотром.

Но если вырвется из-под контроля — будем решать вопрос жёстко. Но из-за Петровича, к смерти которого приложил руку Игнашевич, сомнений не будет.

Игнашевич сидел на скамейке в парке, ожидая встречи.

Неподалёку несколько пацанов гоняли на скейтах, то и дело падали, матерились, смеялись, снова вставали и разгонялись.

— Задолбали, — недовольно проговорил он, когда кто-то упал в очередной раз. — Делать нехрен.

— Дети же, — сказал проходящий мимо крепкий бородатый человек в чёрном костюме.

Он сел рядом, с другого края скамейки, и держал телефон перед собой так, будто записывал голосовое сообщение.

Игнашевич собрался было его согнать, ведь именно здесь контакт Степанова назначил ему встречу. Ведь не сразу понял, что на самом деле незнакомец не диктует сообщение, а говорит с ним.

— Так какой повод для встречи? — спросил он.

— А?

— Для какой цели вы мне позвонили?

— А, это вы, — Игнашевич всмотрелся в лицо бородатого незнакомца.

Это кавказец с орлиным носом и с сединой в бороде. Взгляд жёсткий, сильный.

— Говорят, вы большой специалист.

— Время большого специалиста ценится дорого, — сказал тот.

— И насколько дорого?

— Зависит от многого.

На площадке один из скейтеров не вписался в поворот и грохнулся на асфальт. Раздался смех и очередной мат.

— Два человека, — произнёс Игнашевич, глядя перед собой. — Один из них — отстранённый чекист. Но сумма гонорара такая, что вас должно устроить.