Где моя башня, барон?! Том 7 (СИ). Страница 11

Да к тому же ещё надо не забыть вернуть в свой прошлый мир и кое-кому настучать по тыковке. Но прежде возвыситься. И первый шаг — выжить в этом осином гнезде и собрать искры в единый артефакт. Ну а потом — потом будет самое веселье. Ух, как будет весело, я прям жду не дождусь!

Мы вернулись в дом. Юсупов и Михаил повосклицали, порадовались, находясь в восторге от недавней дуэли. Затем откуда-то притащили ящик пива, и мы его тут же употребили.

Я вернулся в свою спальню. И увидел в ней вход в пещеру, из которой торчали массивные ноги троллихи. Приглядевшись, я понял, что Брумгильда лежит на спине и читает книгу, подсвечивая страницы налобным фонариком.

— Брум! — позвал я троллиху, и она пошевелилась, выглянув из ментальной пещеры. — Что с тобой? Почему ты не помогаешь в битвах?

— Ветер колышет ветви сакуры и облетают лепестки с соцветий.

Но дым войны и ярость схваток троллям чужды.

Мир и развитие вокруг, — мелодично сообщила троллиха.

Ага, теперь я всё понял. Но она ведь вступилась за меня, когда Хазаров напал. Так ведь? Хотя я могу и не спрашивать. Угрожали мне смертью, значит угрожают и ей. Она защищается. Ведь мы теперь связаны.

Гоб выскочил, и я заметил как окрас его тела изменился. Теперь он бледно-зелёный. Даже ближе к болотному, что ли.

Он вальяжно прошествовал к троллихе, затем упал на одно колено в рыцарском жесте, протянул ей ажурные и совсем нескромные полупрозрачные трусики и лифчик. Брумгильда охнула, уставилась в удивлении на его подарок.

— И не благодари меня, о свет моих очей

Бери смелее, женщина, мать моих будущих детей!

Дарю это бельё. Только не надо тут стесняться.

Ведь скоро будем секисом в твоей пещерке заниматься, — торжественно изрёк Гоб, а затем его желудок громко и утробно заурчал.

— Ой-ё-ёй, ойё-ё-ё-ё-ёй

Охренел животик мой, — бросил он напоследок и скрылся в тень.

Брумгильда растерянно хохотнула, затем подняла женское бельё и закинула в свою пещеру. Щёки троллихи слегка покраснели от смущения, и она исчезла в убежище.

Я покачал головой. Ну и подкат, конечно. В стиле Гоба. Но троллихе он понравился, что меня удивило. Неужели она решила изменить своим принципам? Или захотела просто поиграть с зеленомордым? Ладно, потом увидим.

В общем я решил сесть за учебник, открыл книжицу, но громкое урчание и булькающие процессы в животе Гоба мешали мне сконцентрироваться.

— Да твою же мать, Гоб! А ну прекрати уже! — не выдержал я на пятой минуте, и зеленомордый выскочил из тени, тревожно посматривая на меня.

Теперь король гоблинов был тёмно-болотного цвета. Его трясло, он скрипел зубами, пытаясь меня предупредить взглядом, что всё будет скоро плохо.

— Ну как же так! Какой же Гоб раззява!

Не углядел в борще лютейшую отраву!

Живот бурлит от грёбаной бурды, и не могу терпеть

Ещё немного и прорвёт мне дно. Да так, что охренеть, — выдавил зеленомордый.

А я понимал, что он не шутит. И терпит из последних сил. И сразу же мне в голову пришла вполне логичная мысль.

Гоб подслушал разговор повара с заказчиком. И им оказался тот, на кого я и подумал с самого начала. Лев Иваныч, этот обидчивый злобный ублюдок и почти уже точно последователь ордена Башни.

Но логичная мысль была настолько замечательной, что я даже рассмеялся, представив реакцию Льва Иваныча.

— В общем так, отправляйся в кабинет Льва Ивановича, — я попытался вспомнить, номер комнаты. Я выходил от проректора и по пути на глаза попалась табличка с его именем. — Кабинет номер сто двадцать пять. И оставь подарочек нашему благодетелю.

Недалеко от кабинета Льва Ивановича, пять минут спустя

Лев Иванович спешил к себе. Он забыл телефон в кабинете, когда уходил на планёрку. Прошло уже больше чем полчаса. И он жаждал увидеть сообщение от одного из осведомителей, который следил за Авдеевым.

Лев даже готов бахнуть коньячку, когда прочтёт: «Авдеев сдох». Конечно, там может быть и больше слов. Главное смысл будет именно такой. Он — да-да, именно он! — уничтожил одного из самых опасных врагов Башни.

Лев Иванович подошёл к двери, достал ключи, затем принюхался и сразу же сморщился. Неужели опять канализацию прорвало? Надо срочно вызвать бригаду сантехников. Вот только доберётся он до телефона и…

Дверь открылась, и Лев машинально заскочил в кабинет. А затем поскользнулся, шлёпнулся в лужу! Да нет, это ведь совсем не лужа! Это же!..

В нос Льва Ивановича ударил резкий запах фекалий, препода сразу вывернуло. Он вскочил и вновь упал, теперь уже лицом в грязный паркет. Взгляд его метнулся вглубь комнаты.

Всё, абсолютно всё загажено. Стол, шкафы, документы, журналы, ноутбук. Всё в липкой шоколадного цвета жиже, местами тёмно-зелёной.

На четвереньках Лев Иванович — падая в склизкой субстанции, разбивая губы в кровь и поднимаясь вновь — выскочил в коридор и столкнулся с группой студентов. Парни и девушки с криками и визгами бросились от него врассыпную.

Внезапно Лев Иванович понял, кто его так унизил. Да, он понял! Больше некому так поступить. Авдеев.

— Вот же с-сука! — взвыл он, сквозь зубы, выплёвывая слова вместе с каплями крови. — Я отомщу тебе, тварь ты грёбаная!

Он только сейчас понял, что количество студентов вокруг него увеличивается, и многие начинают снимать на камеры.

— А ну прекратить! — чуть ли не завизжал на них Лев Иванович.

Но в то же время он понимал. Это фиаско. Его просто искусно и красиво поимели.

Глава 6

Одно из убежищ ордена Башни, недалеко от Академии, на следующее утро

Проректор Станислав Михайлович Дёмин находился в переулке улицы Ставропольской, за небольшим заброшенным зданием. Он переживал, нервничал, покручивая в руке зажигалку. Затем не выдержал и закурил.

Он пришёл по зову. Готовился услышать приговор Льву Ивановичу от палача.

Палач. Да, приговор уже вынесен хозяевами Башни, а он лишь его оглашает, он же и казнит. И, судя по слухам, очень жестоко, точно не для слабонервных.

Но Дёмин слышал и про случаи, когда осуждённых возвращали обратно. Как раз на вот таких процедурах оглашения приговора.

И почему бы сейчас тоже так не сделать? Он, как старший, хотел повлиять на судьбу своего друга.

Да, тот сам виноват. Разумеется, он своей выходкой поставил под угрозу орден. Притом дискредитировал себя в лице студентов, потерял авторитет.

Но всё ведь можно исправить. Да, именно так. Дёмин всё исправит.

Именно в этот момент перед проректором появилась клубящаяся дверь в астральное убежище. Только последователи башни могли её увидеть.

Дёмин затянулся ещё раз и щёлкнул окурком в сторону, попадая в бетонный столб. Затем собрался с духом. Коснулся прохладной двери, толкая её. Ещё один шаг — и вот он уже внутри.

Туман вокруг. Ни черта не видно. Запах уксуса и чего-то ещё, вроде озона. И тяжесть, навалившаяся на плечи невидимым грузом и придавившая к земле. Хотя земли ведь тоже под ногами не было. По крайней мере, Дёмин вместо неё лицезрел тот же туман.

Впереди блеснули чьи-то глаза. Палач!

В горле пересохло. Речь, которую Дёмин готовил к этому времени, смешалась, слова перепутались.

— Старший, ты понимаешь, о ком пойдёт речь? — прошелестел жуткий голос.

— Да, палач, о моём подопечном, — нервно сглотнул Дёмин. — О Льве Ивановиче.

— Всё верно. Ты вызван, чтобы услышать приговор, — прошелестел палач.

— Да, я готов, но… — выдавил почти неслышно Дёмин.

Глаза в тумане сверкнули ещё раз, они стали будто ещё больше.

— Но? — удивлённо произнёс палач. — Ты хочешь что-то сказать, старший?

— Я могу взять его на поруки, под свою ответственность, — забормотал проректор, едва справляясь с волнением. — Он исправится. Я буду следить за Львом, обелю его репутацию, отведу подозрения.

— Ты давал клятву! — загремел палач, заставив трепетать каждую клеточку тела проректора. Но затем тон смягчился. — Твой подопечный нарушил закон. Главный закон ордена гласит…