(Не)чистый Минск (сборник). Страница 18

Наташа вежливо слушала увлеченную собеседницу, но верилось ей с трудом. Ну о какой магии может идти речь в наше время? Но не перебивала и не смеялась, стараясь максимально точно выполнять все инструкции. Они вместе приготовили с десяток коржей со сгущенным молоком, щедро пропитали их кремом и сиропом из коньяка, сверху нанесли взбитые сливки и украсили теми самыми фирменными розочками из белого, розового и зеленого крема, выдавливая его по очереди из кондитерского мешка.

* * *

Сердце Наташи бешено колотилось, пока она бежала по лестнице между этажами больницы с заветным тортом в руках — в пластиковой коробке, перевязанной самой обычной бечевкой. Она вбежала в палату бабушки и попыталась отдышаться. Мама тут же увидела выглядывающую сквозь прозрачный пластик большую белковую розу, и радостно взвизгнула. Бабушка, до этого бессильно лежавшая в постели, приподняла голову, и на сухом морщинистом лице мелькнула улыбка.

Прикроватная тумбочка стала столиком, где Наташа ловко сняла бечевку, открыла крышку и украсила торт тоненькими свечками. «Мечта» ждала своих именинниц. Мама и бабушка закрыли глаза, довольно улыбаясь, и синхронно задули свечи. По маминой щеке потекла слеза, она крепко обняла Наташу и прошептала: «Спасибо».

Через пару дней бабушку выписали. Врачи были очень удивлены тем, как быстро выровнялось ее давление и все показатели пришли в норму.

Наташа попивала чай и внимательно смотрела на маму, чье лицо тоже начало покрываться паутинкой морщин, осунулось за последние дни и выглядело уставшим.

— Мам, а что ты загадала, задувая свечи? — шепотом спросила она.

— Каждый год я загадываю одно и то же, — также шепотом, ответила мама. — Чтобы твоя бабушка прожила больше ста лет. А она каждый год загадывает, чтобы мы с тобой были здоровыми и счастливыми.

Вот они — обязательные условия для исполнения мечты: загадать искреннее желание для другого в день своего рождения. Наташа почувствовала, как от благодарности слезы наворачиваются на глаза. Она обняла маму, а затем побежала на балкон, чтобы срочно позвонить. Девушка вспомнила, что ей сказала Зоя Ивановна на прощание: совсем скоро ее отправят на пенсию, а торт «Мечта» перестанут делать.

Долгие гудки прекратились, и Наташа услышала уже знакомое и веселое «Алло». Она набрала воздуха в грудь и выпалила:

— Зоя, вам нельзя уходить из «Центрального»! Без «Мечты» все пропадет!

— Наташенька, я уже слишком стара каждый день стоять у плиты и печь коржи, — тяжело вздохнула Зоя Ивановна.

— Но если вы уйдете, начнется хаос, как тогда с дорогами!

— Ничего, справимся, и не такое переживали. — В трубке повисло молчание.

— А мои мама и бабушка… Что будет с ними? — В уголках глаз Наташи появились слезы.

— Вот если бы кто-нибудь решил обучиться у меня, я бы передала все, что знаю, включая все волшебные рецепты, — хитро завела Зоя Ивановна.

Наташа замерла, пронзенная внезапным осознанием. Перед глазами промелькнул ее душный кабинет, постоянный стресс на работе, комиссии и давление руководства. Хочет ли она и дальше так жить?

На лице расцвела улыбка.

— Я готова обучаться и стать кондитером «Мечты»!

Анна Осокина

Поцелуй русалки

Переминаясь с ноги на ногу, Саша в который раз глянула на часы. Половина девятого! Подруга должна была появиться еще пятнадцать минут назад. Опоздание казалось очень странным, потому что за три года, что они вместе учились в университете и дружили, пунктуальная Юля ни разу не опаздывала, более того, обычно приходила немного заранее.

Саша потерла озябшие ладони и попыталась согреть их дыханием. Конец октября выдался промозглый, хорошо хоть дождь не моросил. На улице уже стемнело, и в свете оранжевых фонарей деревья и лавочки отбрасывали причудливые косые тени. Казалось, они несколько неестественно двигаются: то слишком плавно, то чересчур резко. Саша пару раз обернулась на сквер позади себя, но решила, что это свет от фар проносящихся по широкой дороге машин создает такую иллюзию. Просто иллюзию. И тем не менее неприятное чувство не уходило, а лишь усиливалось с каждой минутой.

Прохожих рядом не было, люди шли лишь вдалеке, на другой стороне улицы. Саша поглядывала на трамвайную остановку, откуда ждала одногруппницу. Они всегда встречались здесь, возле Ляховского сквера, а потом прогуливались вдоль Свислочи к Сашиному дому.

Вот и сегодня Саша, не изменяя традиции, вышла встретить Юлю, а заодно пройтись перед сном. Только эта идея уже не казалось заманчивой: ноги озябли, а зубы нет-нет да и постукивали друг об друга.

Когда очередной трамвай распахнул двери, но никого не выпустил, девушка немного раздраженно достала телефон из кармана. Не успела она набрать номер, как увидела вдалеке следующий вагончик. Решив дать ему последний шанс, снова спрятала телефон, а вместе с ним и замерзшие ладони. Пора уже вытаскивать с верхней полки шкафа перчатки, отметила про себя.

Трамвай подполз к остановке, словно огромный слизень, и студентка заметила знакомую фигуру, которая спешила перейти через дорогу. Тени вокруг уже не казались такими зловещими, как пять минут назад.

— Ну наконец-то! — Саша обняла налетевшую на нее подругу.

— Прости, прости! — с ходу кинулась объясняться Юля. — У меня стиралка сломалась, потекла прямо во время стирки, пришлось срочно мастера вызывать. А все из-за вот этой мелочи, представляешь, Ромашка? — Она поспешно извлекла из кармана небольшой серебряный кулон на цепочке.

Красивое сочетание имени и фамилии — Александра Ромашкина — почему-то в жизни всегда сводилось к дурацкому прозвищу Сашка-ромашка или просто Ромашка, но она уже привыкла и не обращала на это внимания.

Однокурсницы не спеша двинулись вдоль реки.

Саша мельком глянула на украшение в Юлиных руках, ставшее причиной «стиральной» аварии: маленький шарик как будто состоял из переплетенных веточек и был полым внутри.

— И что это? — спросила она без особого интереса.

— Не знаю, нашла у бабушки, когда чердак разбирала, положила в карман кофты и забыла, — пожала плечами Юля. — А сегодня закинула в стирку вещи, кулон вывалился и забил слив машинки, так мастер сказал, когда вытащил его. — Она небрежно сунула вещицу в карман пальто. — Так что, мать, проверяй карманы перед стиркой, чтобы не затопить соседей.

— Могла бы и позвонить, между прочим, — буркнула Саша, но скорее для виду, она не могла долго злиться, тем более на лучшую подругу.

— Прости, — широко улыбнулась та. — А я тебе шоколадку принесла. — Юля просияла и полезла в сумку. — Подержи-ка. — Она принялась выкладывать из небольшой тканевой котомки предметы в поисках угощения. В руках у Саши оказались спутанные наушники, кошелек и блокнот. — Нашла! — победно воскликнула хозяйка сумки и извлекла из ее недр плитку молочного шоколада.

— Ладно, ты прощена, — засмеялась Саша, забрав сладость. — Что-то новенькое нарисовала? — Она потрясла в воздухе небольшим блокнотом на резинке, который Юля всегда таскала с собой, чтобы делать в нем эскизы.

— Да… дома покажу, — попыталась отмахнуться однокашница, но при этом вид у нее был слегка напряженный. — Ничего особенного…

Ромашкина сразу поняла — особенное в новом рисунке точно есть. Она остановилась под фонарем у самой воды и с интересом раскрыла блокнот.

— Недурно, — рассматривала она изображение красивой длинноволосой девы в старомодном платье.

— Она мне снится уже несколько ночей подряд с тех пор, как я из деревни вернулась, — призналась Юля.

— Наверное, хотела, чтобы ты ее нарисовала, — засмеялась Саша и захлопнула скетчбук.

Юля неожиданно серьезно покачала головой.

— Нет, она хочет чего-то другого, только я не могу понять, чего именно.

— В смысле? — нахмурились Ромашка. — Я же пошутила, не воспринимай всерьез, это просто твое воображение.