Купеческая дочь (СИ). Страница 13

─ Но она не сможет вам ничего рассказать, немая она.

Заметив страшный взгляд Рощина, Вера сразу поняла почему, и пожав плечами, сказала:

─ Не знаю, Илья Андреевич, обманывать не буду, кто ей язык отрезал.

И Веру вдруг передернуло. Она словно на секунду снова оказалась на хуторе и только сейчас поняла в каком постоянном страхе и напряжении она там жила.

─Да-с, ─ сказал Самуил Карлович, ─ слышал я про костромских старообрядцев. Беспоповство, отрицание брака, община, каждый должен работать.

На лице Рощина, когда он это услышал, отразилась боль.

─ А ведь Иван Григорьевич чувствовал, что что-то не так с вами Вера Ивановна, несколько раз ведь вызывал вашего супруга.

─ Да? ─усмехнулась Вера, ─ и что же мой супруг сказал?

─ Что вы в тягости и под ласковым присмотром его матушки, на свежем воздухе в тишине ожидаете ребёнка.

Вера только покачала головой.

─ Я хочу развестись ─ сказала Вера и посмотрела на Самуила Карловича.

─ Это невозможно, ─ сказал поверенный, и добавил, ─ вас же повенчали.

Вера сникла, но когда через секунду она подняла глаза, то в них была железная решимость:

─ Нет ничего невозможного, Самуил Карлович, ищите выход, я к мужу не вернусь, иначе работать мне в костромской общине до самой смерти.

─ Можно прошение составить к императору, ─ сказал Самуил Карлович после некоторого раздумья.

─ Составляйте, ─ сказала Вера.

Но поверенный, поджав губы, посмотрел на неё:

─ Да только, Вера Ивановна, сколько оно будет до императора идти…

─ В смысле? ─ Вера начинала злиться.

─ Так вы же не аристократка, без титула, значит прошение пойдёт обычным путём через канцелярию, а там оно и месяц, и два, а то может и дольше будет добираться.

Вере захотелось взвыть, и видимо, что-то страшное отразилось у неё на лице, Самуил Карлович вдруг выпрямился и сказал:

─ Вот, если бы через кого-то напрямую…

Вера взглянула на Рощина:

─ Илья Андреевич, есть кто-то у отца?

Рощин обречённо покачал головой:

─ Так-то связи у вашего батюшки большие, да вот ежели б он сам…

И вдруг перед глазами Веры всплыло суровое лицо её спасителя.

─ Граф Морозов Якоб Александрович, ─ сказала она.

Рощин встрепенулся:

─ Точно, сын соседей ваших по имению, я слышал он как раз в столицу вернулся.

А Самуил Карлович облегчённо улыбнулся:

─ Это был бы лучший вариант, если вам удастся заручиться поддержкой графа Морозова, то он точно сможет передать ваше прошение напрямую императору.

Глава 16

Якоб Морозов

Граф Морозов в это время ещё работал. Как оказалось дёрнул за одну ниточку, за ней потянулась другая, третья, и вот уже целый клубок, да такой, что с одного раза-то и не распутать.

Получив тонкую папочку про банкира Воробьёва в архиве, граф Морозов сразу удивился тому, как так никому особо неизвестный в столице мелкий банкир, выходец из костромских старообрядцев. Ни особых капиталов, ни связей. Вдруг, пару лет назад резко вышел на совершенно другой уровень. Открылись филиалы банка во всех крупных городах, да и за границею тоже.

Да ещё и эта свадьбы с дочерью одно из богатейших купцов. Что это? Объединение капиталов?

Морозов сегодня получил добро от Шувалова на то, чтобы внедрить человека к банкиру. То, что удалось узнать указывало на то, что суммы в банке крутятся большие. И много средств и уходит, и приходит из банков в Бротте, да и из Понзского княжества были пересылки. Все главы масонских лож имеют счета в банке Воробьёва.

Морозову было неприятно думать, что и его сосед, купец Фадеев может быть завязан в этом странном деле. Сегодня ему поступила информация, что от купца Фадеева был перевод на счёт зятя большой суммы, которая сразу же ушла в Понзское отделение.

Неужели и дочь его имеет свою роль в этой странной игре?

Морозов, сделав доклад Шувалову, и, получив добро на любые действия, которые он посчитает нужным совершить в рамках этого дела, ехал домой.

Время было уже позднее, но какого же было его удивление, когда в холле своего дома он обнаружил, что его дожидается начальник охраны купца Фадеева, Илья Рощин.

У Морозова в голове забили тревожные колокольчики.

«Не бывает таких совпадений, - подумал Якоб, - неужели кто-то выдал, что я интересовался делами Фадеева?»

На Рощина вообще не хотелось думать плохо, всё-таки вместе служили, прошли тифозную войну в Ханидане*, выжили.

(*Ханидан, прообраз Ирана)

Но всё оказалось ещё удивительней.

Оказалось, что Рощин приехал просить за дочь купца Фадеева, которая якобы сбежала от мужа. Сам же купец находится при смерти, вот-вот отдаст богу душу.

Морозов настолько заинтересовался этим, что поначалу собирался отказать. Не дело это лезть в чужую семью. Как правило это ничем хорошим не заканчивается. Но после недолгих размышлений, решил, что, начав заниматься этим делом, он, видимо, и притянул к себе эти вопросы.

Дочь купца просила его приехать домой к Фадееву.

И граф Морозов согласился. Но, естественно на ночь глядя он уже никуда не собирался ехать, и договорились, что приедет он на следующий день к вечеру.

Перед тем, как распрощаться с Ильёй, Якоб взглянул ему прямо в глаза и спросил:

- Скажи Илья Андреевич, правду всю сказал? Или ещё то скрываешь?

Рощин перекрестился и горько сказал:

- Плохо всё у нас, Якоб Александрович, и, ежели вы нам не поможете, боюсь ещё хуже станет.

- Ладно, - вздохнул Морозов, которому показалось, что как только он войдёт в дом купца, так его жизнь безвозвратно изменится. Но, он уже пообещал. Тем более, что завтра, мало ли что, может взбалмошная девица, которая уже и не девица вовсе, ещё передумает, да к мужу вернётся.

С этими мыслями граф Морозов лёг спать, но снилось ему почему-то лесное озеро, и нездешний взгляд карих глаз на испуганном девичьем лице.

Глава 17

Вера

Вернувшийся от Морозова Рощин, обнадёжил, что граф Морозов согласился выслушать Веру.

Вера уже совсем плохо соображала от усталости, после того как вымывшись, переодевшись и перекусив, сидела в ожидании Рощина, чтобы узнать, есть ли у неё шанс воспользоваться странным мимолётным знакомством или нет.

Немного успокаивало то, что Рощин знал графа Морозова, рассказал, что они вместе воевали. Насколько Вера знала мужчин, этот факт должен был сыграть ей на руку, Рощина Морозов точно сразу не выгонит, по крайней мере выслушает.

Марфа уснула, отказавшись спать где-то в отдельном помещении, хотела лечь на пол в спальне Веры, но Домна Афанасьевна организовала ей кровать, правда узкую, но лицо у Марфы сделалось счастливое. А Вера вдруг поняла, что ни разу не была в том строении, где она жила с Фролом и даже не знает, на чём она там спала.

Зная этих Воробьёвых, может и на полу, поэтому таким счастьем сейчас озарилось лицо при виде простой и узкой кровати.

После слов Рощина, что граф Морозов приедет завтра к вечеру, Веру немного отпустило, и она легла спать, а среди ночи, ближе к рассвету, её разбудила Домна Афанасьевна, и рыдая сообщила, что отец отходит.

Вера успела попрощаться с Иваном Григорьевичем. Он хотя ей и не был родным отцом, но всё же она ему была благодарна, он сделал всё что мог, чтобы защитить дочь. А то, что замуж неудачно выдал, так ведь хотел как лучше.

Под утро купца Ивана Григорьевича Фадеева не стало. И теперь Вере точно нужна была помощь графа Морозова, потому что не выйти из дома и не пойти на похороны отца она не могла. Но Вера сильно опасалась, что как только она выйдет из дома, так сразу попадёт в грязные лапы супруга.

Ей нужна была защита. И теперь она намеревалась её получить. Знала, что нет у неё другого выхода. Вера ощущала себя канатоходцем, будто стояла на тонком канате, балансируя над пропастью, шаг влево или вправо и упадёшь, ей нужен был кто-то, кто протянет мне руку, чтобы она смогла удержаться.