Японская война 1905. Книга девятая (СИ). Страница 36

— Проклятье! — нарушая плавные объяснения лейтенанта, капитан Ферзен выругался, добавив к этому еще и несколько непечатных выражений. — Волна короткая!

Такие простые слова, которые как будто ничего не объясняли в теории, но здесь, на мостике, я сразу же понял, что именно за ними стоит. Короткая резкая волна была совсем не похожа на то, что до этого описывал Соколов. «Изумруд» просто не успевал спуститься с одной, когда новая врезалась в нос, заставляя скрипеть переборки и завывать паровые машины.

— Течь в носу! — крик по внутренней связи корабля словно разрушил ледяное оцепенение.

— Курс вправо десять! — рявкнул Ферзен, почему-то игнорируя проблему с течью.

Удар, удар, удар… «Изумруд» продолжал скрипеть, но после того, как кавторанг направил его под углом к волне, стало как будто легче. Это и ему самому придало уверенности, и команда что-то почувствовала. Исчезла паника, нервы, остановилась суета младших офицеров — словно следуя за кораблем и капитаном, люди начали двигаться, говорить, работать четче и спокойнее.

— Ставьте подпорки на нос, — Соколов получил подтверждающий кивок капитана и продолжил. — Задраить все люки и… Василий Николаевич, у нас из-за течи крен. Откачать все не получится.

— Тогда перекачивайте воду в соседний отсек. Выровняемся так, — капитан поймал вдохновение.

На мгновение мне показалось, что теперь-то мы точно справимся, но тут прилетели новости из котельного отделения.

— Два котла вышли из строя от качки! Еле успели отключить!

— Еще два под пар! — поморщился Ферзен. — Пойдем на шести. Давление не задирать, за уровнем воды следить!

— Нормально ли терять скорость в такой обстановке? — аккуратно спросил я у Соколова, заметив, что тот временно остановился без дела.

— В обычный шторм скорость нужна, а как сейчас… Чем меньше, тем лучше, — тот говорил, и собственный голос помогал лейтенанту взять себя в руки. — Тут как с курсом. В обычный шторм — встречаем носом, короткая злая волна — лагом. А на 6 котлах мы и пойдем стабильнее, и нагрузка на корпус станет меньше, и от свободных котлов можно будет больше насосов запитать. В общем, от курса, конечно, придется отойти, и качка сейчас неприятная, боковая, но… Выживем, должны выжить!

В этот момент очередная волна подловила корабль на спуске и ударила словно разом по всему днищу. Тут же потекло по клепке сразу в пяти местах. А еще залило водой один из угольных трюмов, который не успели вовремя закрыть.

— … Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на которого я уповаю… — совсем еще молодой мичман Ежов начал молиться.

Капитан Ферзен продолжал командовать кораблем, темнея лицом от все новых и новых сообщений о поломках. В итоге через полчаса нам пришлось сбавить скорость еще больше, полностью отказаться от попыток хоть как-то выдерживать курс и все силы тратить только на одно. Держать угол к волне, не давать «Изумруду» закопаться носом.

— … Щит и ограждение — истина Его, — мичман Ежов продолжал молиться.

Я даже узнал слова. Псалом 90 — один из самых известных текстов, направленных на защиту от любого зла. И я, конечно, в такое не верю, но в итоге именно мичман первым заметил изменения в окружающей нас пелене шторма.

— Светлеет! — сначала он даже не понял, что увидел, но через мгновение сомнения сменились уверенностью. — Земля! Впереди земля!

Кажется, наша ситуация стала немного лучше. Я бросил взгляд на побледневшего Ферзена… Или нет. Берег существенно ограничивал нас в маневрах, и если шторм не начнет стихать, то кто знает, не лучше ли было оставаться в открытом море… А еще очень бы хотелось понять, куда, собственно, нас занесло.

Глава 17

«Земля!» — кричат на корабле, и все радуются. Обычно… Сейчас, после первого облегчения, всю команду охватил все более и более усиливающийся мандраж.

— Земля! — теперь закричал уже сам Ферзен. — Выровняйте мне корабль! Хоть на тридцать-сорок сантиметров, но поднимете нос!

— Якоря! — сорвался с места Соколов. — Надо перетащить их на корму!

— Пушки! — второй лейтенант тоже выскочил навстречу буре.

Лично я пока не понимал, что именно они собираются делать, но… Судя по всему, даже одни лишние руки здесь не будут лишними. Я тоже выбрался наружу, и порыв ветра тут же смел с головы фуражку, а холодные брызги начали покрывать кожу ледяной коркой.

— Привяжитесь, — Соколов бросил мне кусок специального каната, а потом ему стало не до сантиментов.

Ближайший якорь на завалившемся вниз правом борту просто сбили, и он съехал в воду под собственным весом. Минус полторы тонны — корабль как будто вынырнул из воды на пару сантиметров. А потом была цепь! Каждое звено по 60 килограммов, всего на сторону около 15 тонн. Невероятный вес, но, несмотря на бьющие в лицо волны и ветер, люди брались, поднимали и понемногу, по секциям, передвигали эта заразу поближе к корме.

Одна команда с одной стороны, другая с другой. Второй лейтенант и еще одна группа матросов тем временем сняли щит с 47-миллиметровой пушки, а потом завели под орудие трос с грузом вместо крюка. Немного вверх, и опять на помощь пришла гравитация. Полуторатонная пушка со станком сорвала оставшиеся крепления и вместе с неудачно подставившимся техником съехала в воду. Первые потери. Только подумал об этом, и тут же кто-то уже у нас не удержал цепь. Всего один человек выпал, но остальные не справились с резко подросшим весом, и пара человек оказались с ободранными в кровь руками.

Соколов, который работал рядом с ними и чудом уцелел, замер без движения. Кажется, его залило кровью, и лейтенант сломался… Нашел время! На суше я бы сам принял командование, но тут просто не знал, что точно делать. Слишком просто продолжить и… ошибиться! Надо было возвращать парня, а против шока есть только одно рабочее средство.

— Встал! — я зарядил Соколову по морде.

— Я… — тот выполнил приказ, но все еще покачивался.

— Встал! — еще один удар, еще одно падение, и вот теперь в глазах лейтенанта мелькнуло что-то осмысленное.

— Я…

— Взяли себя в руки, лейтенант. Командуйте: раненых в лазарет, остальным — продолжать! — тут все было понятно, и хоть немного я мог подсказать.

И сработало. Соколов словно прорвался через невидимую преграду, и через минуту мы снова тащили цепь. Звено за звеном, метр за метром. Чертова сталь, к которой в ледяной воде примерзала кожа и, казалось, готова оторваться в любой момент. Страшно! И это совсем другой страх: не тот, как когда идешь под снаряды, а как… Взять в руки ядовитую гадину. И бороться с ним нужно не — раз и бросился вперед с головой — а каждое мгновение, каждой клеточкой своего тела.

— Земля рядом, — прошептал кто-то.

Я поднял голову — оказывается, как же давно все силы уходили только на цепь — и, действительно, далекий берег теперь почти нависал над нашим завалившимся бортом. Какая-то пологая гора с низким пролеском… Гора? Значит, море перед ней будет наполнено скалами! Захотелось броситься к борту и убедиться, что капитан не ведет нас на верную погибель. Мозг принялся подсказывать, что даже если крейсер сядет на рифы, то хотя бы часть команды сможет спастись на шлюпках. Нужно просто подготовить их к спуску, не упустить ни секунды и первым занять место…

— Тянем! — заорал я, прогоняя подлые мысли.

— Тянем! — орал рядом Соколов, просто отключившись от всего вокруг.

— Тянем! — вторили матросы, вкладываясь в последний рывок.

И в этот момент «Изумруд» еще немного свернул вправо. По левому борту раздался противный скрежет, так и не перешедший в шум разрываемого металла. Зато его сменил глухой гул и еле слышное шипение испаряющейся от резко поднявшейся температуры воды. Что-то с котлами? Резкий рывок — меня чуть не бросило на палубу. Нет. Просто «Изумруд» проскочил между двумя группами торчащих из моря скал и почти плавно затормозил о песок дикого пляжа.

Мягкая посадка.

Люди начали кричать, радоваться, кто-то замахал руками и тут же ойкнул, схватившись за расплывающееся на боку кровавое пятно. И, уверен, это не единственное ранение, полученное экипажем. От разлетевшихся кусков обшивки, выбитых клепок, просто от удара на стрессе о самый обычный угол.