Японская война 1905. Книга девятая (СИ). Страница 17

— Какие есть идеи? — я поднялся на наблюдательную позицию, где уже собрался мой небольшой штаб.

Буденный, Брюммер, Огинский — все задумчивые и хмурые. Каждый прекрасно понимает, что будущий штурм даже в случае победы будет кровавым. И, кажется, пока никто не видит выхода… Думают только о цене. Тысячи погибших артиллеристов, броневых офицеров и новая ложь, которая сможет заставить выживших не оглядываться назад.

— Вячеслав Григорьевич, — Огинский прокашлялся и заговорил первый. — Наши люди развешивают плакаты с декретами о земле во всех ближайших городах. И там уже началось брожение. Радио Крампа объявило все это ложью и нашей пропагандой, но людям слишком хочется верить.

— И… Есть шансы на удар в спину? — в глазах Брюммера зажглась надежда.

— Я продолжу, — Огинский снова закашлялся. Кажется, это не простуда, а нервное. — Крамп и его люди быстро оценили ситуацию и уже на следующий день сменили свои тезисы. Они все так же говорят о нашей лжи, но теперь главный акцент в другом… Они вбивают всем в головы, что, даже если в листовках написана правда, нам не победить. А любой, кто попытается поддержать вторжение, будет убит. Без суда и следствия — просто случайными патриотами, которых достаточно в каждом городе.

— А на самом деле убийцами будут их люди?

— Могут и они. Могут и психи на местах найтись. Все возможно, но главное — страх работает. Люди боятся собираться, боятся выступать.

— В Новом Орлеане не испугались, — вступил я в разговор. — Как думаете, в чем тут разница?

— Люди хуже? — хмыкнул Брюммер.

— Люди те же, но… — Огинский задумался. — Мне кажется, что Крамп, сам того не заметив, нащупал еще одну нашу слабость. Мы столько раз совершали чудеса. И люди не столько боятся, сколько хотят верить, что мы и на этот раз все сможем. Сами… А они не умрут, когда столь ценная награда уже так близко.

— Иронично, — хмыкнул я.

— Козлы, — подвел свой итог Буденный. — Они верят, а нам — умирать. Как представлю, сколько хороших парней не вернется из атак завтра… Аж зубы трещат!

Я тоже поморщился. По пути к Огайо мы встречали несколько мелких речек, и янки успели показать, что научились их оборонять. Несмотря на работу нашей артиллерии, их пушки таились до последнего и начинали работать, только когда мы принимались наводить мосты и понтоны. Кажется, впереди только разбитая выстрелами земля, наблюдатели на аэростатах даже с лучшими биноклями ничего не видят, но… Пустишь вперед разведку — их встретят винтовки и снайперы. Поедут броневики — их будет ждать хотя бы пара уцелевших орудий.

И только подставляясь, только отправляя кого-то принять первый удар, удавалось выявлять подобные позиции. И там реки-то были в пару метров, а тут… Огайо в районе слияния с Миссисипи достигала целого километра, а в самом устье ширина вырастала еще в два раза. В Новом Орлеане мы справились с подобной по размаху преградой только благодаря внезапности и помощи местных, а тут… Как развернуть понтоны? Идти в лоб? Штурм за штурмом?

— Наш план операции, — Буденный подвинул стопку бумаг и принялся рассказывать, как они будут направлять наши атаки, одну за другой накрывая выявленные Огинским позиции.

А потом — то самое разворачивание понтонов и рывок броневиков на другой берег Огайо. Под огонь уцелевших пушек… Это будет бойня! Но Буденный собирался идти вперед, потому что нам нужна была эта победа и потому что другого выбора у нас просто не было. Или был? Я отодвинул в сторону оперативную карту и вытащил из-под самого низа общую карту всех Северо-Американских Штатов.

— Мы же помним, что нам нужен Сент-Луис, чтобы поставить под удар Першинга, так? — начал я.

— Так.

— А почему мы решили пойти именно к востоку от Миссисипи, загоняя себя в ловушку Огайо?

— Потому что Арочный мост в Мемфисе взорвали, — начал повторять давние обсуждения Брюммер. — Если бы мы пошли там, то нам бы пришлось перевозить людей, перевозить припасы — почти вручную. В случае крупного сражения это дало бы врагу, который смог бы снабжать себя по железной дороге, слишком большое преимущество.

— Больше, чем позиция за Огайо?

— Наверно, нет. Но вы думаете, что нам лучше отступить? — Буденный задумался. — И зайти с другой стороны?

— Даже если вернемся… Это будет очень плохо, — тут же подобрался Огинский. — До этого мы отступали только однажды, когда все думали, что генерал умер. Если мы сделаем это еще раз, когда вы, Вячеслав Григорьевич, живы, это станет страшнейшим ударом по нашей репутации!

— Может, тогда местные вспомнят, что это им нужно сражаться за свою землю? — прищурился Буденный.

— Скорее они окончательно убедят себя, что Крамп точно во всем прав, и не решатся поднимать головы еще лет десять.

Я не стал добавлять, что подобное отступление точно сыграет во вред тем планам, о которых писали Элис и царь. А это значит…

— Если не вперед и не назад? — предложил я.

— На западе — Миссисипи, на востоке… Мы могли бы пойти туда, — Буденный бросил взгляд на карту. — Луисвилл, потом Индианаполис. Да, это будет дольше, но мы в итоге перекроем ту же дорогу. Правда, коммуникации при этом окажутся растянуты настолько, что… Без реки или железных дорог для снабжения… Да еще и крупные силы почти в тылу…

Буденный не стал даже продолжать — просто покачал головой. Это определенно был не вариант.

— Вернемся к западу, — подбодрил я его. — Там река, там будет враг, но его позиции совсем не так крепки, как за Огайо…

— Но и мы не сможем собрать кулак с той стороны Миссисипи. Даже если подтянем пароходы и прямо тут перевезем пару рот, то… Железная дорога к югу за янки, на севере — тоже они. И они просто подтянут подкрепления напрямую из Сент-Луиса.

— Подкрепления, которые они почти все загнали на Огайо, — напомнил я. — С этой стороны, без железки, им придется делать крюк километров в двести.

— То есть, — подхватил мысль Буденный, — если перекинуть не пару рот, а побольше, чтобы гарнизона города и охраны дороги оказалось недостаточно, чтобы нас остановить, то… Мы сможем создать преимущество на той стороне Миссисипи.

— Там очистим дорогу до Мемфиса. Какое-никакое, но снабжение наладим… — Огинский переглянулся с Семеном.

— Вы забываете, — в отличие от этих двоих Брюммер был не столь оптимистичен. — Если мы можем что-то сделать, то и враг тоже. Что помешает американским офицерам перекинуть часть своих сил на тот берег, тем более что они сейчас и так держат порт Каира на стыке рек?

— Моста там нет, — начал загибать пальцы Буденный. — Понтоны? Подведем пушки поближе… И ты же сможешь накрыть?

Брюммер кивнул, но не сдался.

— А корабли? — он упрямо поджал губы. — Мы будем перевозить солдат, они будут…

— Алексей Алексеевич, — я посмотрел на Огинского.

— Ни один из наблюдателей не фиксирует достаточного количества кораблей у врага. Почти все их держат в тылу для подвоза припасов в Сент-Луис, так что, даже если потом решат перебросить их сюда, все уже будет кончено.

— У нас тоже нет кораблей. В достаточном количестве.

— Но мы-то начнем их подтягивать со всего нижнего течения уже сегодня, — подвел я черту, и дальше мы уже без споров погрузились в расчеты.

Сколько транспортов нужно будет использовать, сколько солдат и техники мы сможем переправлять в худшем и лучшем случае, насколько будет отставать враг. Как все поменяется, если он совсем упустит из виду нашу подготовку или если все же начнет реагировать. Всего за четыре часа общая идея начала принимать реальные очертания, а под вечер во все города юга полетели телеграммы с новыми приказами.

Операция «Харон», на первый взгляд решающая лишь малую часть локальных задач, но на самом деле способная поставить точку во всей этой войне, началась.

Элвин за последние недели похудел и напоминал тощий и очень злобный скелет. Кажется, именно так его и звали солдаты, которых у него в подчинении набралось уже почти две тысячи. В тот день, когда он потерял Боба и Гарри, за ним шла рота, теперь — целый полк. Они каждый день могли умереть, и многие на самом деле умирали, но залитых кровью врагов они оставляли все равно больше… И даже генерал Макартур, принявший общее командование обороной Флориды, начал замечать молодого офицера и доверять ему.