Японская война 1905. Книга девятая (СИ). Страница 14

Франц-Иосиф кивнул. Хорошее замечание.

— А если они не будут нападать в лоб? Это же русские, они способны на что угодно, — Голуховский явно вспомнил свои польские корни. Все-таки его предкам пришлось немало пострадать из-за русских царей. — И, кстати, а вы не боитесь, что это сорвет наш контракт с Инкоу о поставке новых русских броневиков? Прошли месяцы, а пока ни Англия, ни Германия не смогли представить ничего похожего.

— Если Макаров нарушит свои обязательства, с ним никто не захочет иметь дело, — Бек-Ржиковский закусил губу. Он на самом деле очень ждал новых поставок.

— Мы нарушили свое слово и ждем, что другие этого не сделают?

— Мы ничего не нарушали!

— Играть смыслами, нарушать… Так ли велика разница?

Франц-Иосиф наблюдал за этим спором и невольно думал, а было ли возможно такое поведение министров всего лишь пятьдесят лет назад. Как же быстро летит время, как же быстро меняются нравы.

— Срочное сообщение из Будапешта… — в дверях кабинета показался взъерошенный связист. — Вы просили приносить их в любое время.

Франц-Иосиф еле заметно кивнул, и бледный офицер поспешил передать телеграмму Беку-Ржиковскому. Тот подслеповато прищурился, вытянул монокль, чтобы получше разглядеть текст, а потом начал задыхаться.

— Читайте, — недовольно бросил Франц-Иосиф. Он уже устал и хотел бы отойти ко сну, но в последнее время все чаще и чаще засиживался далеко за полночь.

— Сообщение от генерала Фейервари из Будапешта, — Бек-Ржиковский сглотнул. — Русские оторвались от идущих за ними частей и вошли в город…

— А укрепления?

— На самом деле не в сам Будапешт, а на остров Чапель на его юге. Это не часть города, но… Вы же знаете заводы Вайса…

— Крупнейшие в Венгрии.

— Они расстреляли цеха со станками, а потом ворвались на стоянку кораблей, ждущих очереди пройти в центральный порт, захватили десять из них. Остальные потопили и ушли.

— Сбежали?

— Ушли вверх по течению, дали несколько залпов по Орсагхазу…

— Мы же только в 1904 году официально открыли его!

— Само здание парламента не разрушено, но повреждено. А вот русские после этого уже на самом деле сбежали.

— Куда?

— Из-за паники и хаоса никто точно не рассмотрел, вверх или вниз по течению они ушли. Полиция еще проводит дознание, и уже скоро мы найдем тех, кто все же что-то заметил…

— Но пока вы не знаете ничего, — подвел черту Франц-Иосиф.

О том, что небольшая русская флотилия сейчас может двигаться дальше вверх по течению — уже в сторону Вены! — ему думать совсем не хотелось. Да, их мало, ничтожно мало, но то, что они умеют доставлять неприятности, русские уже доказали. И главное, ведь ничего не скажешь! Они сами начали эту операцию, сами подставились, и теперь любые заявления будут только на руку Санкт-Петербургу.

Франц-Иосиф в который раз столкнулся с тем, что как бы привлекательно ни выглядели предложения Лондона, после них всегда становилось только хуже.

Мы продолжали зачистку Мемфиса уже четвертый день. Несмотря на все попытки достучаться до местных, они продолжали биться словно одержимые. Еще и новостей из Китая и Австро-Венгрии все не было. Мне оставалось только сжимать кулаки и верить, что у моих друзей все получится. Что того немногого, что я смог для них сделать, окажется достаточно.

— Янки начинают перемещение резервов, — потрясая срочной телеграммой, ко мне подбежал Огинский.

А вот и реакция на наше наступление. Кажется, пришло время узнать, сработал ли наш американский план. И как именно…

Глава 7

Самым нежелательным вариантом для нас был бы отзыв назад Макартура — и ладно бы это сводило на нет смысл всех последних маневров. Что хуже — это фиксировало бы потери САСШ во Флориде, усиливало союз Германии и Японии и, главное, сохраняло бы общую конфигурацию сил. К счастью, обошлось без этого. Следующий неприятный вариант, при котором Вашингтон полностью отдавал бы себя на волю Лондону — это северные дивизии. Тоже пронесло.

Дальше начинались варианты, с которыми уже можно было работать. Первый: вытягивание из прозябания в мертвой обороне по реке Колумбия частей генерала Шафтера. Даже интересно, это он сам решил положить все силы на защиту Портленда с Сиэтлом или же местные дельцы нашли путь к сердцу и кошельку покорителя Кубы. Второй: ослабление Першинга. Третий: усиление мобилизации. Я дочитал сообщение и откинулся на спинку своего рабочего кресла.

Вашингтон решил пойти по второму и третьему путям одновременно с добавлением горьких ноток Крампа.

— Кажется, янки вдохновились тем, сколько людей погибло в Мемфисе, — Огинский поджал губы.

— Скорее тем, что мы тут застряли, — я задумчиво покачал головой.

Самое неприятное — когда мы закончим зачистку, город еще и не на кого будет оставить. До этого всегда находились те, кто хотел и, главное, был готов взять власть в свои руки. Здесь же после поднятой Крампом волны просто не осталось людей, кому можно было бы доверить Мемфис. Даже найденные Казуэ филиппинцы при относительной лояльности интересовались исключительно деньгами…

— Знаете, Вячеслав Григорьевич, — неожиданно признался Огинский, — у меня после всего увиденного тут иногда возникают мысли: а может, плюнуть? Оставить Мемфис, блокировать его, чтобы другим не мешали — и пусть они тут сами делают, что хотят. Жрут друг друга… Но ведь нельзя.

— Нельзя, — согласился я.

Слишком много у нас было сдерживающих причин. Мораль и вера с одной стороны, железные дороги и артерия Миссисипи с другой — прям единство материального и нематериальных начал.

— Но хочется.

— Хочется, — я задумался. — А еще вы точно правы: с примером Мемфиса нужно что-то делать. Враг увидел, как, бросая в топку гражданских, он может получить то, что не давала ему армия.

— Сакральные жертвы, чтобы поднять тех, кто считает, что это не их война. И потери — времени, людей, техники, боевого духа — с нашей стороны.

— А почему мы теряем дух? Мы же все равно побеждаем.

— А вы думаете, нашим солдатам эта бойня легко дается? Одно дело размотать врага на поле боя, а другое — когда на тебя бросаются из каждого дома… Невольно задумываешься, а на той ли ты стороне. И еще подлость… Подлость врага ведет к смертям наших солдат, обидным, ненужным. И она рождает похожие хитрости в ответ, но…

— Я понимаю, — кивнул Огинский. — Это может разрушать душу.

— Бывают войны, когда нужно просто убить врага, бывают… — я невольно задумался о будущем. — Но это на самом деле очень тяжело. И мы просто не имеем права сделать вид, что ничего не случилось. Враг начал свой маневр, неприятный, грязный, но надо отвечать…

— В средние века, если крепость или город не сдавались, их отдавали на разграбление. Это неплохо остужало горячие головы соседей.

— Значит, вот и первый вариант. Ответим на жесткость жестокостью, на террор — еще большим террором…

— Значит, нет?

— Почему же! Это вполне рабочий вариант, но все же хотелось бы понять, а нет ли другого способа.

— Чего-то, способного прочистить мозги людей, которые ничего не хотят слушать? Которые стреляют в нас?

— Давайте оставим Мемфис, — я задумался. — Те, кто стреляли — ответят жизнью, никакого сожаления. Но вот для тех, кто только собирается сражаться… Неужели мы не сможем предложить им ничего, что смогло бы перебить сказки Крампа?

— В Новом Орлеане очень хорошо сработал «Декрет о земле», — потер лоб Огинский. — После него в Луизиану столько людей рвануло, но… Даже вздумай мы что-то подобное предложить другим городам, то кто же даст им нас услышать. Пара слухов, сотня-другая листовок — нам не перебить голоса рупоров Крампа и других дельцов, которые уже почувствовали и вошли во вкус новой власти.

— А вот зря вы так думаете, — у меня начала складываться картинка. — Некоторые слухи тем и хороши, что чем больше их пытаются заглушить, тем больше их разносят и тем больше им верят.