Я Зомби Навечно? Мда… "Повезло"! (СИ). Страница 15

Зеленюк держался. Его руки дрожали, челюсть была стиснута от напряжения, но он не прикасался ни к чему.

А потом они вышли в галерею с картинами.

Огромные полотна в массивных золотых рамах, портреты неизвестных королей и королев, пейзажи волшебных земель, батальные сцены с драконами и героями.

Рамы буквально сверкали позолотом.

Инвок заметил, как Зеленюк замедлил шаг. Как его взгляд приклеился к одной из картин — точнее, к её раме.

— Зеленюк, — предупредил он.

— Ситх не трогает, — гоблин поднял руки. — Ситх просто смотрит.

— Смотри и иди.

— Ситх идёт, идёт…

Они прошли мимо картины. Инвок позволил себе расслабиться на секунду, и…

Щелк!

…услышал тихий щелчок за спиной.

Он обернулся.

Зеленюк стоял у картины, в его руках был нож, а на полу лежал срезанный кусок золотой рамы.

— ЗЕЛЕНЮК!

— Ситх только маленький кусочек! Картина не заметит!

Увы, картина заметила.

Полотно вспучилось, словно что-то давило на него изнутри. Краски потекли, смешиваясь в водоворот цветов. Из центра картины вырвалась призрачная рука с когтями из черного света.

«Призрак Стража (E-ранг). Уровень 14. Особенности: Бестелесность, Ментальная Атака, Привязка к Объекту».

Рука схватила Зеленюка за горло.

Гоблин захрипел, его ноги оторвались от земли. Призрак тянул его внутрь картины, в водоворот безумных цветов.

Инвок бросился на помощь.

Он ударил кулаком, но он прошёл сквозь призрачную руку — бестелесность делала физические атаки бесполезными. Он переключился на магию, вливая Свет в заклинание экзорцизма.

— «Изгнание»!

Луч света ударил в призрака. Тот взвыл, но не сдавался.

Инвок усилил давление. Свет становился ярче, призрак слабел… но и сам Инвок чувствовал, как силы утекают.

Наконец, с последним воплем, призрак развеялся. Зеленюк рухнул на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

А Инвок почувствовал боль.

Он опустил глаза и увидел ожог на своём боку. Призрак успел ответить ему во время атаки. Рана была неглубокой, но болезненной.

Зеленюк поднял голову и увидел это.

— Ты… — его голос был хриплым. — Ты ранен? Из-за Ситха?

— Пустяки, — Инвок наложил на себя исцеляющее заклинание. Рана стала затягиваться, но процесс был замедлен — его магия не была достаточно сильной для полного восстановления.

Зеленюк смотрел на это, и что-то в его глазах изменилось.

— Ситх… — он сглотнул. — Ситх больше не будет. Честно, Ситх понял.

Инвок кивнул:

— Хорошо. Идём дальше.

Они прошли ещё два зала.

А потом Зеленюк увидел сундук. Огромный, окованный золотом, с замком в форме черепа. Крышка была приоткрыта, и изнутри сочилось мягкое сияние — так, словно так были очень ценные артефакты.

Зеленюк остановился, его руки сжались в кулаки. Всё его тело дрожало от напряжения, словно он боролся с невидимой силой.

— Ситх… — его голос был хриплым, почти умоляющим. — Ситх не может. Инстинкт сильнее… Ситха.

И он бросился к сундуку.

Инвок с грустью смотрел на него. Он даже не удивился.

Он просто вздохнул, поднял руку к лицу и сделал жест, который не делал уже очень давно.

Рука-лицо.

Глядя, как сундук отращивает зубы и пытается сожрать гоблина, Инвок думал о себе в прошлом. О том, как каким раньше сам был молодым, жадным и уверенном в том, что деньги решают всё. О том, как он обманывал людей в играх, как наживался на новичках, как считал лут смыслом жизни.

Это была не самое приятное воспоминание.

Инвок вытащил Зеленюка из пасти сундука-мимика и швырнул его на пол.

Гоблин закашлялся, выплёвывая позолоченную пыль. Его одежда была порвана, а на теле свежие раны от зубов твари.

— Исцеление, — Инвок наложил заклинание, но чувствовал, как его собственные силы истощаются все сильнее.

Рана на боку снова заныла. Он не долечил её до конца, а теперь снова потратил энергию на лечение.

— Давай сделаем привал, — сказал он коротко.

Они устроились в углу зала, подальше от блестящих предметов. Инвок сел, прислонившись спиной к стене, и начал перевязывать свою рану, т. к. магии на полное исцеление не хватало.

Зеленюк сидел напротив, понурив голову. В его руках был обломок золотой ножки стула — единственный трофей, который ему удалось удержать.

Тишина давила.

— Почему? — спросил Инвок наконец.

Зеленюк поднял голову молча смотря на него.

— Почему ты не можешь остановиться? — Инвок посмотрел в ответ, но без осуждения или жалости. — Ты воин. Я видел, как ты сражаешься. Ты не глуп и не слаб, но здесь ты ведёшь себя как… — он помедлил, подбирая слово, — … как одержимый.

Зеленюк молчал.

— Это уже третий раз, — продолжил Инвок. — Три раза ты едва не погиб из-за жадности. Три раза я вытаскивал тебя. И три раза ты клялся, что больше не будешь, но нарушал клятву через минуту.

Зеленюк вздохнул и с грустью сказал.

— Ты не понимаешь… — сказал он хрипло,. — Ты, монах, со своим спокойствием и своим Светом — ты не понимаешь.

Внезапно он резко вскочил на ноги, размахивая обломком золотой ножки:

— Видишь это? Этот кусок металла? Знаешь, сколько он стоит в моём мире?

Инвок молчал.

— Деревня! — Зеленюк почти закричал. — Целая деревня! На эту блестяшку можно купить еду для всего племени Ситха на год! На ГОД, монах!

Его голос дрожал от ярости и отчаяния.

— А та ваза, которую Ситх разбил в первом зале? На неё можно было купить оружие для всех охотников! А тот меч в витрине — с ним Ситх мог бы защитить молодняк от пещерных волков! От тех тварей, которые каждую зиму убивают детёнышей!

Он замолчал, тяжело дыша.

— Ситх не для себя берёт, — его голос стал тише. — Ситх — сын вождя. На Ситхе — ответственность. Племя голодает, племя мёрзнет и племя умирает. И Ситх должен… Ситх обязан принести добычу. Иначе какой он сын вождя? Иначе зачем он вообще нужен?

Он рухнул обратно на пол, словно из него выпустили воздух.

— Ситх знает, что это опасно. Ситх знает, что это глупо. Но ничего не может поделать…

Инвок смотрел на него. И теперь по-настоящему понимал его.

Жадность Зеленюка не была пороком. Это была его искажённая ответственность — страх за близких, превратившийся в одержимость.

— Я понимаю, — сказал он тихо.

Зеленюк поднял голову:

— Правда?

— Правда, — Инвок кивнул. — Потому что я сам был таким.

Гоблин моргнул:

— Ты? Монах? С твоим спокойствием?

Инвок невесело усмехнулся:

— Я не всегда был монахом. И не всегда был спокойным.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Раньше я был… другим. Я играл в игры — виртуальные миры, похожие на этот. Тогда я был одержим деньгами, но не ради семьи, как ты, а просто… ради денег. Я обманывал людей, кидал новичков, наживался на чужой глупости. Я был хорош в этом — даже очень хорош.

Зеленюк слушал.

— А потом я встретил одного человека, — продолжил Инвок. — Макса. Нашего капитана. Я думал, что он — лёгкая добыча. Самоуверенный лидер маленькой команды. Я попытался его обмануть, обыграть, «уделать»…

Он покачал головой:

— Забавно, именно из-за этого он и уничтожил меня. Я проиграл ему вообще всё и не понял, как это произошло.

— И что потом? — спросил Зеленюк.

— Потом я присоединился к его команде, — Инвок пожал плечами. — Не было выбора. Но постепенно… понял кое-что важное.

Он посмотрел Зеленюку в глаза:

— Макс победил меня не потому, что хотел денег, в отличии от меня. У него была иная цель — настоящая цель, ради которой он жил. Деньги, лут, трофеи — для него это были лишь инструменты. Это лишь средства, а не смысл жизни.

Зеленюк нахмурился:

— Ситх не понимает. Слишком сложно.

— А вот и нет. Подумай, — Инвок наклонился вперёд. — Ты хочешь золото, но ради чего? Ради племени и чтобы защитить своих. Это твоя настоящая цель. Но если ты погибнешь здесь, сжимая золотой кубок… твоё племя получит что-нибудь?