Развод. Я (не) отвечу. Страница 9

– Прекрати сейчас же! Я не обязан тебе отчитываться. Ты же знаешь, что она в бизнесе. Ну-ка, покажи, кто тебе звонил?

Даю ему номер, который переслал Дима.

Герман тут же звонит и ставит на громкую связь.

– Алло! – отвечает женщина, – Диспетчерская.

– Вы кто? – спрашивает Герман с своей привычной манере хозяина мира.

– Конь в пальто, – женщина на той стороне явно не промах. Уж не знаю, чей телефон дал Дима, какой диспетчерской и в каком городе. Мне даже становится немного смешно.

Герман отключается.

– Надежда, это розыгрыш?

– Понятия не имею. Я ей не перезванивала. Только ты мне не ответил, что ты делал с Магдой в ресторане. Слово «бизнес» ничего не значит. Ты же не хочешь, чтобы я хлопала глазами послезавтра у Никитиных, когда…

– Я ответил.

В подобной ситуации я обычно поджимаю хвост и начинаю заниматься домашними делами или вообще ухожу в спальню. У нас общая спальня, но это всегда больше моё пространство, чем его. Он там просто спит, а утром уходит куда-нибудь в другое место. Если идёт в бассейн, то там же и принимает душ, и бреется, и делает всё, что ему захочется для того, чтобы привести себя в порядок. Полотенца, халаты, туалетные принадлежности разложены во всех туалетных комнатах в доме. Одевается он после завтрака.

Сейчас я не ухожу, а продолжаю стоять. Потому что он не ответил, а просто отмахнулся.

Он смотрит на меня и не понимает, что происходит. Привычный алгоритм даёт сбой.

– Магда – больная на голову, не ревнуй. Она свихнувшаяся в своей Австралии саентолог. Думаю, что они приехали сюда за этим.

– Пыталась тебя завербовать?

– Да. Я ничего не имею против свободы вероисповедания и прочего, но это не моё. Им всем всегда нужны состоятельные последователи. Том Круз, Джон Траволта. Прошлый век. Всё просто. Я согласился на встречу, так как думал, что это действительно бизнес встреча. Я не хотел тебя в это посвящать, и она умоляла оставить наш с ней разговор в тайне. Ты довольна ответом?

– Вы расстались друзьями?

– Какими ещё друзьями, Надин? Мы расстались в рамках приличия, не более, а я потерял время и почувствовал себя пойманным дураком. Она сожалеет, что открылась, но тем не менее, лучше об этом никому не говорить.

– Допустим, – я продолжаю стоять.

– Всё. Хватит на сегодня вопросов и ответов, я приехал домой отдыхать и провести с женой остаток дня.

– Отдыхай. Я подожду. Завтра тоже день.

– Надя!

Сегодня моя первая победа. Маленький шажок в сторону моей цели. Я не спряталась и не убежала. Дальше я буду ещё смелее.

Глава 12 Как Оля?

ГЛАВА 12.

Герман плюхается на кровать, даже как следует не вытеревшись после душа.

– Ты же мокрый, Гер! – откручиваюсь я на другой край.

– Не называй меня Гер, потому что слышится Хер. Сто раз говорил.

– Хер – это бог. Я оказываю тебе наивысшее почитание. Или по крайней мере царь. Так говорили в древности. Папы твоего тут нет, так что могу выражаться, как хочу.

Протягивает руку и выключает свет. Окна зашторены, становится совсем темно.

– Устал сегодня. «Парус» говно ресторан стал. То ли повара поменяли, то ли ему мало платят.

– Не то, что наш Борик. А что вы вкушали со страусиной королевой?

– Надежда, ты меня достала с этой дурой. Забыли, – рявкает Герман, – если она к тебе подкатит и хоть раз откроет рот у Никитиных о своих заморочках, просто дай мне знать.

Делаю вдох.

– Ты представляешь, что я вот тут на этой кровати обнимаюсь с каким-то Антоном? Как это возможно только? Тебе меня не жалко? – кто о чём, а я своём предстоящем кошмаре.

– Надин, ты хочешь, чтобы я ушёл сейчас в гостевую?

Я окончательно поворачиваюсь к нему спиной и закрываю рот. Ночные скандалы самые противные, ночью вообще всё обостряется до предела. Боль, например. И физическая, и душевная.

Лежу с открытыми глазами. Зачем мне эти переживания, унижения? Сколько можно это терпеть? Нашли себе суррогатную мать для продолжения рода. И всё-таки я не верю в эту историю с Антоном. То есть Антон-то есть, а всё, что вокруг него какое-то враньё. Плохо продуманные выдумки старой вороны, моей свекрови. И Герман в них втянут. Его нельзя сдвинуть на миллиметр, если он чего-то не хочет, я его знаю, и мать ему не помеха.

Кто может знать этого Антона? Фехтовальщики? Муж Виктории? Но он не скажет ни слова, дружба с Германом ему дороже правды. Тоже самое с Никитиным. Завтра он мне не ответит ни на один вопрос, только будет улыбаться и хихикать – зачем тебе, Наденька? Вопросом на вопрос – они все так разговаривают.

Утром ничего не спрашиваю, тему не поднимаю. Мне надо, чтобы он поскорее уехал и не отвлекался на разговоры. Если что-то понадобится – напишет.

Ольга, горничная, стучит ко мне в спальню.

– Надежда Евгеньевна, платье привезли, можно зайти, – стоит с белым портпледом на перевес.

– Да, заходите! Разверните, пожалуйста, я примерю.

Красивое летнее шёлковое платье от известного брэнда. И ещё лёгкий короткий пиджачок сверху без подкладки. Купила его на всякий случай, если задержимся допоздна. Платье цвета фуксии. Вижу, что всё идеально. В приглашении было указано – дамы в цвете фуксия, что-то про лето, краски и прочую ерунду.

Смотрю на Ольгу. Она задержалась у нас в горничных дольше всех. И ляпы делала, и кофту одну мне испортила горячим утюгом, спалила кружево, а Герман её не трогает. Персонал набирает исключительно он, чтобы все доносили только ему – всё, что происходит в доме. Я привыкла, что прислуга всегда на его стороне, поэтому с ними не разговариваю. Только строго по делу.

И тут я вспоминаю, как-то свекровь, пару месяцев назад, спросила Германа – как Оля? С чего это она спрашивала про горничную? Я тогда была чем-то занята, не придала этому значения, а вот вспомнилось. Подсознательно мозг даёт подсказку. Получается, Герман взял Ольгу по наводке мамаши? И тут она лезет. Блин! Как же я это недосмотрела!

– Розовое платье вы отстирали? – спрашиваю её про платье, которое мне Герман облил из своего стакана в порыве гнева. Придурок. Оно мне нравилось, к тому же было совсем новым. А чистить я его не хотела, потому что этот шёлк плохо чистится, его надо руками стирать в специальном шампуне.

– Пока нет, простите, там очень серьёзное пятно, вчера только привезли немецкий пятновыводитель, я ещё не пробовала.

– Бросайте все дела и идите в постирочную. Оно мне нужно к вечеру. Спасибо.

Включаю телефон и отворачиваюсь.

Хочу пойти в кабинет мужа и посмотреть папку с домашним персоналом. В основном всё отсканировано, но у него есть ещё и папка с бумажными фотокопиями паспортов. У Германа странная привычка сохранять некоторые документы в бумаге. Я не хочу, чтобы Ольга видела, что я копаюсь в его кабинете.

Через двадцать минут иду в кабинет. Папка на месте. Не хватало ещё перчатки нацепить, чтобы отпечатки не сняли. Но я спокойна, вся эта возня сейчас на меня не действует. То есть действует, но не так сильно. Вот она – фотокопия её паспорта и CV. Быстро фотографирую своим новым телефоном оба листа, кладу всё на место и иду в спальню.

Ольга Сергеевна Балашова, место рождения – Москва. Двадцать восемь лет, не замужем, детей нет. Образование высшее – МГПУ. Так она у нас педагог? То-то я смотрю, на горничную не тянет совсем. Последнее место работы – ЦУМ, продавец-консультант. Вон оно что. Педагогика не по нраву, что ли? Пошла в торговлю.

Наверное, наша Зоя Фёдоровна регулярно покупала у неё шмотки, и ей понравились манеры и сервис продавщицы. В один прекрасный день та ей пожаловалась, что мало платят, с утра до вечера на ногах, тяжёлые коробки в подсобке, интриги или ещё какая-нибудь фигня, и Зоя Фёдоровна решила, что девка грамотная, работящая, не взять ли её к Геше в дом, да и за невесткой присмотрит.

Может быть, всё было совсем по-другому, но привела ее Зоя.

Ольга не очень подходит под привычные стандарты женской красоты, приземистая, ширококостная, тем не менее, симпатичная шатенка со светло карими глазами. Умеет быть незаметной и слышит все просьбы с первого раза, то есть не забывает, что попросили сделать и к какому числу. Старается. Не знаю, сколько Герман ей платит, он мне этого не говорит.