Кожевник из Долины Ветров (СИ). Страница 2

Перед глазами поплыли строки данных.

Рабочая зона : Нарушение режима влажности. Риск деформации заготовок — 92%

Раскройный стол : Загрязнение поверхности (жиры, адгезивы). Риск порчи лицевой стороны кожи. Требуется восстановление покрытия.

Подготовка сырья : Инструментарий (Малое корыто) выведен из строя. Процесс замачивания невозможен.

Вердикт : Производственный цикл не рекомендован до устранения нарушений.

- Да уж..

Я остановился у шкафа с инструментами. Дверца висела на одной петле, обнажая пустые полки. Кажется, этот парень продал всё, что имело хоть какую-то ценность. Исчезли тонкие пробойники из закаленной стали, пропали профессиональные иглы разной кривизны, нет даже элементарных зажимов-пони. Остался только тяжелый молоток с оббитым бойком и пара старых шильев, которые больше напоминали гнутые гвозди.

Я протянул руку к шилу. Это было простейшее движение. Тысячи раз в своей прошлой жизни я брал инструмент, не глядя. Мои руки были моими лучшими друзьями, продолжением моей воли.

Но сейчас…

Как только пальцы приблизились к деревянной рукояти, «Контур» внезапно сменил цвет с золотистого на тревожный пульсирующий пурпур.

Внимание! Прогнозируемая ошибка захвата.

Причина: Нейромышечный спазм (Тремор).

Вероятность промаха : 45%.

Я стиснул зубы. — Посмотрим…

Я попытался схватить шило. Пальцы, покрытые слоем грязи, предательски дернулись в десяти сантиметрах от цели. Рука жила своей жизнью, выписывая в воздухе безумные зигзаги. Я попытался сосредоточиться, напряг предплечье, но это только усилило дрожь. Рука заколотилась о верстак, выбивая дробь.

- Тварь! - выдохнул я через силу и в отчаянии швырнул раздражающую кисть руки на столешницу. - ААА! - После шлепка, смешанного с хрустом, острая боль пронзила руку до самого локтя. Неприятно. Пора принять, что эта рука теперь моя..

Я накрыл правую руку левой, пытаясь силой прижать её к дереву. Это было унизительно. Я - человек, который мог прошить шов в пять стежков на миллиметр, теперь не мог просто взять шило со стола.

В груди поднялась волна холодной, расчетливой ярости. Я привык подчинять себе самый капризный материал: крокодиловую кожу, жесткий чепрак, капризный шелк. И это тело было просто еще одним материалом. Некачественным, гнилым, испорченным - но материалом.

Закрыл глаза и начал глубоко дышать, способ подсмотрел где-то на Ютубе: Раз. Два. Три. «Контур» начал успокаиваться, пурпурное сияние сменилось ровным янтарным светом.

Рекомендация : Используйте опору для локтя. Снижение динамической нагрузки уменьшит амплитуду дрожи на 15%.

Последовал совету. Положил локоть на верстак, прижав плечо к телу и медленно, очень медленно придвинул кисть к инструменту. На этот раз пальцы слушались лучше. Я обхватил рукоять шила. Холодное дерево, пропитанное потом и жиром многих поколений владельцев, коснулось моей ладони.

В этот момент в голове вспыхнуло нечто вроде воспоминания:

Маленький пацан сидит на этом самом табурете. Он едва достает подбородком до края верстака. Над ним стоит отец — высокий, широкоплечий мужчина с добрыми глазами и запахом дегтя от рук. - Смотри, сын, - говорит он гулким басом. - Кожа - это не просто шкура мертвого зверя. Это память. И если ты будешь честен с ней, она отдаст тебе свою силу. Нож должен петь, а не плакать. Помни об этом.

Я открыл глаза. Образ отца был настолько живым, что я на мгновение почувствовал запах дегтя.

- Нож должен петь, - повторил я хриплым голосом. - Твой нож сейчас не просто плачет, старик. Он воет от боли.

Я посмотрел на шило в своей руке. Оно было тупым, кончик загнут. Это был не инструмент, а издевательство. Но это было моё издевательство.

Табурет жалобно скрипнул под моим весом при попытке его оседлать. Ситуация была паршивой. У меня не было ни здоровья, ни инструментов, ни материала. А судя по обрывкам памяти, у меня еще и не было денег. Последние медные монеты были оставлены вчера в трактире «Кривой клык», и это сообщила мне уже не память, а долговая расписка на мятом куске бумаги возле ножки стола.

Мой взгляд блуждал по стенам, пока не зацепился за камин. Он был холодным, заваленным золой. А над ним, на двух кованых крюках, висело это.

Большой кусок серой, морщинистой шкуры. Она висела неровно, края были косо обрезаны, местами виднелись грубые, неумелые швы, наложенные поверх чего-то более древнего. Она была покрыта таким слоем пыли, что казалась частью стены.

- Это еще что за уродство? - прохрипел я.

Пришлось подойти, чтобы рассмотреть это непонятно нечто. Я провел пальцем по грубому рубцу на коже. Мои глаза видели не просто грязь, а преступление против ремесла. - Почему ты это сделал, приятель? дрожащий рез, сорванное клеймо, нарушенную логику плетения. - За что так изуродовал основу? - холодно спросил я прежнего владельца тела - Это была тончайшая работа, а теперь... - я поморщился. Всё походило на то, что он пытался ее починить или доделать. Ибо треть этой вещи, которая напоминала нагрудную броню, была исполнена филигранно. И Мастер, ее исполнивший, определенно обладал высоким уровнем. И что-то подсказывает, что это был отец того самого парня, чье тело досталось мне. Что до него, то он использовал обычную сапожную дратву - грубую, вощеную нить, которая совершенно не подходила для тончайшей структуры этой кожи и…

Мир на мгновение погас, а затем взорвался цветом.

Мои глаза расширились. Сквозь пыль, сквозь наслоения грязи и убогие стежки Тео, я увидел структуру. Это была не просто кожа. Это была сложнейшая сеть энергетических каналов, напоминающая кровеносную систему или микросхему. Золотистые нити пульсировали, хотя их свет был едва виден из-за черных пятен «некроза» материала.

Объект : ??? (Идентификация невозможна из-за повреждений).

Тип : Живая броня (класс: Легендарный/Поврежденный).

Текущее состояние : Угасание (Целостность структуры 12%).

Критическое замечание : Неумелое вмешательство вызвало гниение мана-каналов. Время до окончательного распада: 45 дней.

У меня перехватило дыхание. Даже в своем мире я не видел ничего подобного. Это был шедевр. Инженерная мысль, воплощенная в органике. И я… вернее, это тело… убивало его. Каждый кривой шов Тео действовал как удавка на горле живого существа. Он пробивал отверстия там, где должны были идти силовые линии, буквально разрывая «нервную систему» артефакта. Это было похоже на то, как если бы кто-то пытался чинить швейцарские часы с помощью молотка и гвоздей.

- Боже мой… - прошептал я

В глазах потемнело. Мана, которую потреблял «Контур», иссякла. Система мигнула и отключилась, погрузив мир обратно в серую, грязную реальность. Выходит, эта фича не бесконечная, надо узнать, как восполнять ману и ее расход.

Без золотистой сетки мастерская показалась еще более убогой. Захотелось просто лечь обратно на вонючую кровать и закрыть глаза. Навсегда.

Но в этот момент тишину разорвал скрип калитки. Я услышал шаги. Тяжелые, неспешные. Это были шаги человека, который идет сюда не с радостью, а с тяжелым долгом. Я выпрямился, насколько это позволяло изломанное похмельем тело. Поправил рубаху, хотя это и не помогло скрыть её плачевное состояние.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина неопределенного возраста, в чепце и засаленном фартуке, в руках она сжимала пустую корзину. При виде меня она набрала в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но внезапно осеклась.

Я не знал, как сейчас выгляжу. Но знал свой взгляд. Взгляд человека, который управлял коллективом в тридцать мастеров и сдавал заказы первым лицам государств. Я смотрел на неё не как виноватый пьяница, а как хозяин, которого отвлекли от важных дел.