Его звали Тони. Книга 10 (СИ). Страница 30

— Какой размер? — добавила Айша. — Откуда он у них? Глянь какие мышцы. Там всё в них ушло.

Бритый с бородатым переглянулись. Рядом кашлянул Гоша. В глазах которого стремительно разгорался крайне опасный огонёк.

— Они просто любят печеньки с молочком, — не выдержав, ушастик обернулся назад, озвучивая фразы. — На женщин сил не остаётся.

Секунды три у обеих сторон ушло на осмысление. После этого свенги громко и обидно заржали. Старательно делая вид, что вот-вот лопнут от смеха. А вот дарги отступили.

В чём тут был смысл? Само собой, не только во взаимных оскорблениях. Орчанки были со мной. Как и все остальные. Напади кто-то из них — сражение началось бы немедленно. Сначала бились бы те двое, что сошлись первыми. Потом — мы с Баразом. И что-то подсказывало — старый северный орк совсем не прочь сойтись со мной именно сегодня.

Рёв движка. Вылетающие из под колёс мелкие камни. Внедорожник выскочил на самый верх. Притормозил. Оттуда выпрыгнул Пикс. Потеребил кольцо в ухе, оглядываясь по сторонам. И рванул вслед за нами. А машина тут же помчала к воротам подземного города.

Вот и дуэльная площадка. Бараз уже стоял на краю — руки за спиной, подбородок задран. Взгляд устремлён на меня. Его оператор устроился напротив, ловил свет. Профессионально, кстати, — развернулся так, что солнце подсвечивало деда со спины. Силуэт вышел внушительный.

Под ногами — ровная каменная плоскость. Метров тридцать на двадцать. Явно когда-то цверги расчищали и ровняли. Расчерчена. Белые линии, нанесённые краской. Границы поединка.

— Здесь, — Бивень повернулся ко мне. — Вот на этом камне. Тут ты умрёшь. Завтра.

Знаете, что меня бесило больше всего? Не сами слова. Даже не тон. И не наглость.

То, что он говорил искренне. Без рисовки. Старый дарг стоял на краю расчерченной площадки и констатировал. Для него это был факт — как восход солнца или закон притяжения.

— Здесь ты перестанешь позорить кровь, — добавил он.

Я спрыгнул с Кью. Арина соскользнула следом. Тут же погладила посвистывающую косулю по загривку. Гоша с Сорком — пока решили остаться верхом. Понимаю. Некомфортно ходить по земле, когда в тебе семьдесят сантиметров, а вокруг полно двухметровых громил.

Подошёл к краю площадки. Посмотрел на линии. Ну, что тут сказать-то? Место, как место. Не хуже и не лучше другого, на первый взгляд.

— Подойдёт, — сказал я. — Одобряю.

Бивень не ответил. Лишь слабо дёрнул губами. А потом щёлкнул пальцами.

Слитный грохот двадцати разом топнувших ног. Выкрик такого же числа глоток. Снова — топот. Крик. Теперь двадцать кулаков, которые ударили по груди. Ритуальный танец? О таком Виталий не предупреждал.

— Слышишь? — Бараз уставился на меня. — Двадцать воинов. Моих воинов. Все до единого — кровь общины. Шли за мной десятки лет. И каждый готов убивать по одному моему слову.

Ритм ускорился. Разгоняя кровь и заставляя чаще дышать.

— А за тобой? — он шагнул ко мне. — Гоблины? Свенги на мотоциклах? Девчонка с камерой? Позор!

Пикс, как по заказу, появился на краю площадки. С телефоном в руках и тяжело дыша.

— Ни одного дарга за спиной, — Бараз не повысил голос. — Пустое место. Ты не вождь. Ряженый.

Ритм перешёл в грохот. Дарги били в унисон — ладони, ноги, снова ладони. Хлопали и топали. Арина стояла неподвижно. Гоша — с каменной мордой сидел в седле.

А вот во мне полыхнула даргская ярость. Да так, что едва удержался от броска вперёд.

— Завтра мы сразимся, — сказал я. — Утром. И выясним, кто был прав.

— Через четыре часа после восхода солнца, — пафосно изрёк противник. — До этого момента ты ещё можешь сдаться. Тогда, в память о нашей кровной связи, я сохраню тебе жизнь.

Как у этой скотины язык вообще поворачивается? Грохнул сразу трёх своих внуков, а теперь одному из них предлагает сохранить жизнь? Оксюморон, честное слово. Я развернулся. Сделал шаг к Кью.

И в этот момент, со стороны горного склона послышался скрежет. Помните гигантскую створку ворот? Так вот — прямо сейчас она быстро ползла вверх. А в открывшемся проёме показались рослые фигуры.

Ну вы уже поняли, да? Из ворот вышли дарги.

Десять. Один за другим. Строем. Тяжёлым, ритмичным, с притопом на каждый третий шаг.

На них были кожаные нагрудники, перехваченные металлическими полосами. Шеи обвивали цепи с железными подвесками. На руках — поручи, грубые, кованые. Мечи за спинами, топоры на поясах, у двоих — палицы, которыми можно было запросто расплющить голову одним ударом. Пара шла с барабанами — плоскими и обтянутыми кожей. Били ладонями. Ритм совпадал с шагом.

Участники «Культурного Дарга». Те самые десять лбов, которых я набрал для реалити-шоу. Которые ещё позавчера жрали гиросы в столовой и пялились на орчанок.

Я их не звал. Понятия не имел, что собираются выйти. А они, значит, подготовились. Костюмы с оружием заранее сделали даже.

Вообще, можно было и предупредить. С другой стороны — тогда я бы тоже себя вёл иначе. Хотя, вряд ли эта орочья банда загадывала настолько далеко. Скорее всего просто хотели глянуть на мою ошарашенную морду;

Впереди шёл Фрос — тяжёлый, как ледокол. За ним — Грох, голый по пояс и блестящий от пота, лохматая шевелюра перехвачена кожаным ремнём. Рядом — Зара. Два метра. Широкие плечи, зеленоватая кожа, грудь, натягивающая кожаный нагрудник так, что заклёпки поскрипывали.

Видели когда-нибудь, как двести кило мускулов и тестостерона маршируют строем в племенных доспехах, бьют в кожаные щиты и рычат — причём не абы как, а с выстроенным ритмом?

Впечатляет. Даже когда это твои. Одно только немного антураж портит — камеры. Не знаю, кто именно им с такой скоростью изготовил традиционные доспехи, которые выглядели более «орочьими», чем экипировка бойцов Бараза, но крепления для техники они тоже предусмотрели.

Двадцать даргов Бараза, минуту назад заполнявших грохотом всю Бивень, молчали. Смотрели на приближающихся соплеменников. Как и сам Бараз. Где-то в стороне мелькнула фигура Арины. Послышался тихий голос — похоже девушка запустила стрим.

Мои тем временем приблизились. Грох вышел вперёд. Набрал воздуха. И понеслось.

Голос был грубый, низкий, с горловым рыком на каждом ударном слоге. Не пение и не речь. Что-то среднее — ритмичный речитатив, в который вбивался топот ног и удары ладоней по нагрудникам за его спиной.

Трясёшь, старик, своей брадой?

Троих внучат сгубил, седой!

Кто кровь свою на фарш пустил

Тот право быть вождём пропил! Ответь!

Барабаны ударили вдвое сильнее. Дарги за спиной Гроха топнули разом — склон аж вздрогнул. Знаете, что мне это напомнило? Поединок рэперов в прямом эфире.

Полвека правил — народ тощал!

Мурманск гниёт — ты жир нажрал!

Мы встали сами — нас строй не звал!

Ты сгнил, старик! Твой трон упал!

Нет, ну серьёзно — Грох? Тупой, прямолинейный, из тех, кто сначала бьёт, а потом думает. Тем не менее ритм чувствовал нутром. Рифмы корявые и грубые — возможно поэтому и работали.

Бараз не ответил. Похоже решил, что не по чину. Щёлкнул пальцами — и вперёд выскочил молодой дарг из его свиты.

Экранный шут! Ручная тварь!

Твой мир — игра, а наш — алтарь!

Пока ты задом там вилял,

Мы кровью мыли свой январь!

Неплохо. Но на последней строке голос дрогнул — январь не лёг. Кто-то из даргов со стороны Бараза хмыкнул.

И тут в дело вступила Зара.

Вылетела вперёд. Притопывая. Морщась. Перетекая из одной позиции в другую и вращая в воздухе тяжелым боевым топором. Остановилась перед молодым даргом Бараза. Наклонила голову. Как кошка, разглядывающая мышь.

Голос — низкий, бархатный, но с целым набором лезвий внутри.

Заткнись, малец! Тут взрослый разговор.

Ты жмёшься к деду, словно мелкий вор.

Троих внучат сдал он на убой.

Четвёртым ляжешь? В яму головой?