Клинков 6. Последний хаосит (СИ). Страница 56

Реман дёрнулся, как будто хотел встать, но Флавий положил ему руку на плечо. Инквизитор замер, его кулаки побелели, но он подчинился.

Император наблюдал за этой сценой с еле заметной усмешкой.

— Что же, — произнёс он, — раз все на своих местах, приступим к делам. Для начала — вопрос о мире между Южноуральским княжеством и Кашкаринским. Насколько я понимаю, у присутствующих есть что сказать.

Началось заседание. Длинное, утомительное, наполненное дипломатическими ходами, скрытыми угрозами и тонкими намёками. Солнечники требовали компенсации за разрушенный Подгорск. Демидов, присутствовавший через артефакт связи, требовал репараций за вторжение. Казанский князь лавировал, стараясь угодить всем.

Я говорил мало. Слушал, наблюдал, запоминал. Когда солнечники особенно распалялись, я позволял своей ауре чуть расширяться — и они затихали.

К вечеру был достигнут компромисс. Перемирие на десять лет. Обмен пленными. Компенсации с обеих сторон. Границы восстанавливаются по довоенным позициям. Хаоситы получают официальный статус магической школы, признанной империей.

Последний пункт стоил мне больше всего. Флавий торговался за каждое слово, Реман рычал и бил кулаком по столу, а третий Архимаг солнечников молча делал заметки. Но в итоге император решил — и его слово было законом.

— Хаос — часть магического многообразия империи, — произнёс Александр Николаевич, и в его голосе звенела сталь. — Как и свет, огонь, лёд и ветер. Пора бы это признать.

И Дума признала. Не все добровольно. Но закон есть закон.

После заседания, когда зал опустел, я остался сидеть в своём кресле. Руны на спинке тихо мерцали, и я чувствовал, как древний хаос шепчет мне что-то — обрывки слов, образы, чувства. Предки, вшившие свою силу в это дерево, приветствовали потомка.

— Задумался?

Я поднял голову. Перед мной стоял Зиновий Громов. Архимаг улыбался своей фирменной улыбкой — тёплой и немного хитрой.

— Есть о чём, — ответил я.

— Могу себе представить. — Зиновий присел на край стола. — Знаешь, я помню, каково это — впервые сесть в это кресло. Когда мне было… ну, допустим, немного больше лет, чем тебе. Ощущение, как будто весь мир смотрит на тебя и ждёт, что ты облажаешься.

Я усмехнулся.

— Похоже на правду.

— Но ты не облажаешься, — серьёзно сказал Зиновий. — Я видел, что ты сделал в Южноуральске. Зараза, война, родовые земли — и всё это в двадцать с небольшим. Или сколько тебе на самом деле?

Я посмотрел на него. Его глаза были проницательными и добрыми одновременно.

— Достаточно, — уклончиво ответил я.

Зиновий рассмеялся.

— Ладно, храни свои секреты. Но знай — у тебя в Думе есть друзья. Не только враги.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл, насвистывая что-то себе под нос. Я проводил его взглядом.

Потом встал, прикоснулся к спинке кресла ладонью и позволил хаосу пройти сквозь дерево. Руны вспыхнули ярче и постепенно погасли.

— До встречи, — тихо сказал я. Не креслу. Не залу. Не предкам.

Миру, который только начинал привыкать к тому, что хаос вернулся.

Домой мы возвращались через портал. Чернореченск встретил нас осенним вечером — прохладным, тихим, пахнущим яблоками и дымом из труб. Город восстанавливался: стены латали, дома чинили, а на рыночной площади уже вновь шумела торговля.

Я стоял во дворе поместья и дышал. Просто дышал. Воздух здесь был другим, не столичным. Чище, проще, роднее.

— Макс! — Весна выбежала из лаборатории, на ходу стаскивая перчатки. Её лицо сияло. — Ты не поверишь! Я завершила формулу нового зелья! Оно восстанавливает магическое ядро! Понимаешь? Если бы мы имели его раньше, Шаховский уже был бы на ногах!

Она налетела на меня, обхватив руками, и тут же отстранилась, разглядывая мои повязки.

— Ты опять ранен⁈ Сколько можно⁈

— Царапины, — отмахнулся я.

— Царапины, как же, — проворчала она, но в её глазах блестели слёзы. — Идём, я посмотрю.

Арлетта подошла с другой стороны и молча взяла меня за руку. Её прохладные пальцы переплелись с моими.

— Всё закончилось? — тихо спросила она.

— Эта война — да, — ответил я. — Но…

— Но впереди ещё много всего.

— Именно.

Арлетта чуть улыбнулась.

— Хорошо. Значит, будет нескучно.

Мы вошли в дом. Софья, управляющая, уже суетилась с ужином. Аскольд с Сольвейг устроились у камина — северянин точил саблю, а валькирия читала книгу, положив ноги ему на колени. Рома где-то хохотал с детьми, и его голос разносился по всему дому.

Иван подсунул мне стопку бумаг — торговые отчёты, строительные сметы, дипломатические запросы. Жизнь не останавливалась ни на минуту.

Алексей ждал у двери в кабинет. Он выглядел иначе — увереннее, спокойнее. Месяц командования Чернореченском пошёл ему на пользу.

— Глава, — он поклонился. — С возвращением.

— Алексей. Как город?

— Стоит. Крепче, чем раньше.

Я кивнул.

— Собери совет на завтра. Нужно обсудить планы.

— Какие планы?

Я посмотрел в окно. За стенами поместья, за крышами Чернореченска, за лесами и холмами, лежала огромная империя — с её интригами, войнами, чудесами и опасностями. И в этой империи хаос впервые за столетия занял своё место.

Но место нужно было удержать. Укрепить. Расширить. Род Клинковых возродился из пепла, но путь был далёк от завершения. Впереди — Боярская Дума с её политическими играми, император с его неизвестными планами, солнечники с их незатухающей ненавистью. Впереди — обучение новых хаоситов, восстановление родовых земель, поиск древних знаний и артефактов.

И впереди была жизнь — полная, яркая, непредсказуемая. С двумя женщинами рядом, с верными друзьями за спиной, с целым родом, смотрящим на меня с надеждой.

— Большие планы, — наконец ответил я Алексею. — Очень большие.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Где-то далеко, на горизонте, последние лучи смешивались с тенями, создавая причудливый узор — как вечная борьба света и тьмы.

Но я знал то, чего не знали ни свет, ни тьма.

Между ними — хаос. И он вечен.

— Добро пожаловать домой, Максим, — тихо прошептала Арлетта, прижимаясь к моему плечу.

Я обнял её и Весну, которая устроилась с другой стороны.

— Я дома, — сказал я.

И впервые за обе свои жизни почувствовал, что это правда.