Конец парада. Каждому свое. Страница 8
– Миссис Вандердекен, – продолжила Сильвия, – говорит, что все мужчины отвратительны, и нам, женщинам, выпала незавидная участь жить с ними.
– Ты виделась с этой жуткой особой? – ужаснулась миссис Саттеруайт. – Она же русская революционерка. Или еще того хуже.
– Мы только что встретили ее в Гозинго. Не стоните, мама. Она не выдаст. Она верная душа.
– Я не стонала, – смутилась мать. – Еще чего…
– Миссис Вандердекен! Чур меня! – воскликнул святой отец, оторвавшись от телеграммы.
Лицо Сильвии выразило томный интерес.
– Что вы о ней знаете? – спросила она.
– То же, что и ты. И этого достаточно.
– Надо же, отец Консет расширяет круг общения, – сказала Сильвия матери.
– Не надлежит человеку, стремящемуся к чистоте, искать общества среди отбросов, – изрек отец Консет.
Сильвия поднялась.
– Если хотите, чтобы я сидела и слушала ваши нравоучения, не трогайте моих друзей. Если бы не миссис Вандердекен, я вообще не вернулась бы.
Отец Консет воскликнул:
– Не говори так, дитя мое! Значит, ты осталась бы жить в грехе, да простит меня Господь.
Сильвия вновь села, безжизненно сложив руки на коленях.
– Впрочем, делайте что хотите, – сказала она, и святой отец продолжил изучать четвертый лист телеграммы.
– А это что значит? – спросил он и, вернувшись к первой странице, прочел: – «Согласен на ярмо».
– Сильвия, – сказала миссис Саттеруайт, – зажги-ка спиртовку. Выпьем чаю.
– Можно подумать, я мальчик на побегушках! Зачем вы отпустили горничную?
Уже поднявшись с места, Сильвия пояснила священнику:
– «Ярмом» мы между собой именовали наш союз.
– Ну вот, не все так плохо, если у вас даже есть «свои» словечки.
– Не слишком ласковые… – заметила Сильвия.
– С твоей стороны, – уточнила ее мать. – Кристофер тебе слова дурного не сказал.
С подобием улыбки на красивом лице Сильвия вновь обернулась к святому отцу.
– Вот в чем трагедия моей матери. Она питает слабость к моему мужу. Обожает его. Зато он ее терпеть не может.
На этом Сильвия удалилась в соседнюю комнату, откуда вскоре раздалось позвякивание посуды, а святой отец, склонившись к свече, начал бубнить, перечитывая телеграмму. Его огромная тень тянулась через обитый сосной потолок и, стекая по стене на пол, возвращалась к его косолапым ногам в грубых башмаках.
– Плохо дело… Хуже, чем я ожидал. Вот это да! – вставлял он время от времени и, наконец, запинаясь, огласил весь текст послания:
«Согласен на ярмо только при выполнении условий только ради ребенка. Считаю нужным сократить содержание снимать комнаты а не дом гостей не принимать. Если нужно уйду со службы можно переехать в Йоркшир. Если не согласны ребенок останется у сестры Эффи. При предварительном согласии пришлю подробный список условий в понедельник чтобы вы с матерью обдумали. Выезжаю во вторник буду в Лобшайде в четверг потом в Висбаден по делам министерства. Встреча в четверг тоже исключительно деловая деловая».
– «Деловая» два раза, – отметила миссис Саттеруайт. – Значит, он не собирается устраивать сцен.
– Зачем столько потратил на телеграмму? – удивился отец Консет. – Ясно же, что Сильвии все равно деваться некуда.
Он осекся, потому что в комнату медленно входила Сильвия, осторожно неся на вытянутых руках чайный поднос, ее прекрасное лицо было сосредоточенным и таинственно-одухотворенным.
– Дитя мое! – воскликнул отец Консет. – Да ты добродетельней Марфы и Марии, вместе взятых. Быть бы тебе поддержкой и опорой мужу, так нет же!
Посуда слегка звякнула, и на пол упало три куска сахара. Миссис Тидженс зашипела от досады.
– Черт возьми! Я так и знала, что что-нибудь уроню. Даже сама с собой поспорила.
Со звоном опустив поднос на стол, она обернулась к священнику:
– Знаете, почему он прислал телеграмму? Потому что он «держит лицо», как настоящий английский джентльмен. О, как же я их ненавижу! Строит из себя министра иностранных дел, а сам даже не наследник, а всего лишь младший сын. Мерзко!
– Он не поэтому прислал телеграмму, – возразила миссис Саттеруайт.
Дочь лишь лениво отмахнулась:
– Значит, из вежливости… Высокомерной и показной вежливости, которая сводит меня с ума. Сам, наверное, думает, что облагодетельствовал меня, предоставив время на раздумье. Довел до сведения в рамках протокола. Благодарю покорно! А еще Тидженс честен до безобразия. Он не смог бы написать «дорогая Сильвия», «искренне твой» и «с любовью», поэтому предпочел письму телеграмму. Дотошный тип. Слишком вежлив, чтобы обойтись без полагающихся формулировок, и слишком честен, чтобы их использовать.
– Ты так хорошо знаешь мужа, Сильвия Саттеруайт, – начал отец Консет, – почему бы тебе с ним не поладить? Как говорят французы, «чем лучше знаешь человека, тем легче простить».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.