Случайная жена генерала драконов. Страница 10

– Два золотых.

– Был же один! – Рания охает и прикрывает рот рукой.

Лекарь на нее даже не смотрит, но отвечает:

– Меня выдернули из положенного отпуска. Два золотых.

Эрни тянется к карману, Рания дергается, а я останавливаю непоправимое, уже зная всю предысторию и последствия, если Эрни заплатит из своего кармана.

– Я сейчас оплачу. Генерал дал мне золотые.

Лекарь меняется в лице при упоминании генерала.

– Одного золотого хватит, – тут же заявляет он.

Я бегу за мешочком золотых, что оставили на столе. Достаю на ходу монету и протягиваю лекарю.

– Спасибо!

Рания смотрит на меня, поджав губы.

– Я провожу. – Эрни показывает лекарю на выход.

Стоит им только уйти, как Рания со слезами в голосе спрашивает:

– И зачем? Я же тебе только что все рассказала! С ума сойти, целый золотой! Да на него две недели жить можно.

– Рания, эти деньги мне дал генерал. Я сама решила их так потратить. Скажи, сколько стоит купить Берту змея?

Рания откидывается на подушку и со слегка сумасшедшей улыбкой говорит:

– Сто золотых.

– Сколько? – Из моих рук выскальзывает мешок с четырьмя монетами, и я тут же его поднимаю. – Это же огромная сумма.

– Так и змей на всю жизнь. Сто – это самый простой змей, безродный, бесталанный. Считай, для галочки.

Я тут же вспоминаю невероятное количество змей в амфитеатре.

– Слушай, я у генерала видела сотню змей. Одна из них не подойдет?

Рания закрывает глаза и смеется:

– Думаешь, их можно просто попросить? Те змеи стоят несколько тысяч – боевые, именитых родов, разводятся для сыновей потомственных воинов. А мы кто? Деревенские. Нам такие не по зубам и не по карману.

– А как же ваши деревенские эти сто золотых набирают?

– Всем родом, вот как. И мы копили, да только нет у меня ничего.

Рания делает паузу. Чувствуется, что ей больно об этом говорить, но хочется высказаться.

– И куда же делись накопления? – Я сажусь на край кровати.

– Свекровь забрала сразу после рождения Берта.

– Она что, враг своему внуку? – Я возмущенно вскакиваю на ноги.

Рания горько смеется:

– От горя я много плакала, вот Берт и родился раньше срока. Свекровь – женщина старой закалки. Месяцы в уме посчитала и решила, что не могла я девять месяцев назад от рождения Берта с ее сыном возлежать – он на поле боя был с нашим генералом. Решила, что нагулянный он. Забрала деньги, взяла с меня клятву о трехлетнем трауре. Сказала, что потом деньги отдаст, если выполню обещание.

– Да ты же умрешь раньше от этой лихорадки.

Рания как-то особенно обреченно набирает полную грудь воздуха и тихо-тихо выдыхает.

– Как я зла! Я очень зла! С тобой так нельзя, Рания! Нельзя.

– Как видишь – можно, – тихо шепчет она.

Из нее словно разом все силы вытянули. И я ей безумно сочувствую. Понимаю теперь, почему Эрни вдали от порога стоял – боялся дать повод сплетням. И в змеяннике грустил не просто так: вот сколько чешуйчатых для Берта, а не взять – Рания не подпускает. Клятва.

– Рания, а если клятву нарушишь?

– А ты не знаешь? Печать на руке появится. Никто с тобой никаких дел иметь не будет. Ни на работу не возьмут, ни нормальный товар не продадут на рынке.

Я начинаю ненавидеть эту свекровь. Вот же глупая женщина!

– Так, Рания, смотри, четыре монеты у нас уже есть. – Я высыпаю деньги из мешочка. – Они не Эрни, они не генерала, они уже мои.

– Но тебе же они на кормилицу.

– Да. И этот вопрос я как-нибудь решу. Первое, что нужно выяснить, – насколько зависит твоя боль и кормление. Второе – есть ли способы облегчить твое состояние. И да, если ты не против, я с Мари перееду к тебе. Будем с тобой меняться – одна присматривает за детьми, вторая зарабатывает. Как тебе предложение?

Рания смотрит на меня так, словно я заговорила на незнакомом языке. Я же замираю в ожидании ее ответа.

Глава 17

Глаза Рании начинают блестеть от слез. Она сжимает край покрывала, словно это надежда, за которую она держится.

– Ты это серьезно? – Ее голос дрожит.

– Абсолютно. – Я киваю. – Твоя свекровь просто сживает вас с Бертом со свету. А вдвоем нам будет легче. Я от этого тоже только выиграю.

Рания решительно вытирает щеки от слез и предупреждает:

– Но генерал может тебя не отпустить.

Я тяжело вздыхаю, потому что это действительно проблема. Он считает меня воровкой. Даже отвел комнату рядом, чтобы приглядывать. Кто знает, как бы поступил, если бы не считал Мари моей дочерью. Однако своей он ее тоже явно не считает.

– Мне никто не мешал передвигаться по поместью, – рассуждаю я вслух. – И с Эрни я сюда спокойно пришла.

Рания скептически улыбается мне в ответ и склоняет голову набок.

– Ты такая наивная. Скорее всего, тебя стережет не один десяток змей.

Я тут же оборачиваюсь, смотрю на всякий случай на пол:

– Где?

Рания смеется – сначала тихо, а потом заливисто. Она словно выплескивает все напряжение, что у нее скопилось.

И конечно, будит Мари.

– Ой, прости!

Мари хнычет в кроватке, и я беру ее на ручки. Оказавшись у меня, она тут же сменяет гнев на милость. Поглядывает на меня своими невероятными голубыми глазками.

– Я совсем забылась от смеха, прости. – Рания встает с кровати. – Ты просто так смешно выглядывала змей на полу.

– А где их еще смотреть?

– Змеи-побратимы у таких, как генерал, огромные. Они под землей по сети туннелей ползают. Откуда ты, раз таких элементарных вещей не знаешь? В соседних королевствах тоже везде так. Да на всем континенте.

И тут Мари делает то, о чем я могла догадаться. Она до этого поела, поспала, а теперь писала прямо на меня.

– Бинго! – смеюсь я.

– Что? Ой! – Рания всплескивает руками. – Сейчас достану чистую одежду. У меня от Берта осталось.

И тут она тормозит на полпути.

– Но… Наверное, не стоит. Генерал не одобрит. У меня старые вещи…

– Все он одобрит. Если не понравится – купит новое. Верно? А тебе огромное спасибо за помощь.

Я перемещаю Мари с руки на руку, и Рания снова охает:

– Твое платье! Я и тебе что-нибудь посмотрю из вещей.

– Спасибо!

Рания быстро находит одежду для Мари, а вот со мной выходит загвоздочка – платья сильно велики мне в груди. Настолько, что в ворот можно маленькую подушку запихать. Сверху вообще открывается обзор на все прелести.

– Ох. Ушивать надо. – Рания уже тянется за коробкой с нитками внизу шкафа.

Я вижу всего два платья на вешалках у Рании и три сорочки. У нее совсем небогатый гардероб. Если сейчас ушьет это платье, самой может оказаться не в чем ходить в один день.

Нет, я так не могу.

– Не надо. Я сейчас свое постираю. Если одолжишь мне до высыхания пока вот эту сорочку, буду очень благодарна.

– О чем речь! На, переодевайся. А мне пока давай Мари.

Я передаю девочку, и тут дверь скрипит. В комнату заходит Эрни с Бертом на руках. Останавливается на пороге, и его взгляд переходит с Рании на меня, потом на мокрое пятно на платье.

– Лекарь ушел. – Эрни неловко переминается с ноги на ногу. – Рания…

– Спасибо, что присмотрел за Бертом и позвал лекаря. Нам тут нужно кое-что сделать с Лидией, так что спускай Берта на пол. У него есть две ноги, которыми он прекрасно ходит.

Эрни с явной неохотой спускает мальчика с рук. Его взгляд останавливается на четырех золотых на прикроватной тумбочке Рании. Он вопрошающе смотрит на меня.

– Я сейчас, Рания. Попрошу только Эрни передать кое-что генералу. – Я выхожу на улицу, Эрни за мной.

Нам очень нужно поговорить.

– Эрни, я одолжила у генерала эти пять золотых. Отдам при первой же возможности. Скажи Тимрату, что я останусь в доме Рании.

Чем больше я говорю, тем сильнее вытягивается лицо Эрни. Потом он то мрачнеет, то светлеет лицом. В нем словно происходит внутренняя борьба.

– Генерал будет недоволен, – отмечает в итоге он.