Идеальный парень напрокат. Страница 2

– Э-это…Пальцы Савы впились в моё плечо – не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я поняла его безмолвный приказ: “Играй”. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвалось лишь жалкое:

– Мы хотели сделать сюрприз. Но, видимо, придётся раскрыть карты раньше.Но Савелий, этот хитрец, подмигнув Кате, перебил меня:

Катя медленно выдохнула, её взгляд метался между нами, как испуганная птица в клетке. Я чувствовала себя точно так же – ошарашенной, растерянной, пойманной в ловушку собственных эмоций.

– Карты? – прошептала она, переводя взгляд с меня на Саву и обратно. – Ты… Он… С каких пор?

В её голосе звучала смесь недоверия, удивления и какого-то детского разочарования, словно ей сказали, что Деда Мороза не существует. А я всё ещё не могла произнести ни слова, чувствуя, как реальность вокруг нас трещит по швам.

Савелий вздохнул так театрально, закатив глаза с таким наигранным раздражением, будто мы с сестрой были полными тупицами. И надо признать, это у него получилось чертовски очаровательно – его манера была настолько кокетливой, что я почувствовала, как кровь прилила к щекам. В ту же секунду всё стало кристально ясным, и я не знала, радоваться мне или пугаться.

– С того дня, как она пролила латте мне на паспорт, – его лукавая улыбка скользнула в мою сторону. – Это был знак.

Боже, как же он был прав. До сих пор помню тот первый день, когда он пришёл познакомиться со мной. И что вы думаете? Я, во всей своей грации неуклюжей слонихи, задела локтем стакан с латте, и вся эта коричневая жижа аккуратненько так растеклась по его документам. Но нет, не просто по документам – именно по паспорту! Словно сама судьба решила пошутить.

И да, это был знак – но только не любви, а настоящей войны между нами. Хотя Савелий так искусно играл свою роль, что даже я, зная правду, иногда начинала верить в его сказки.

– Латте? – прохрипела сестра, выдергивая меня из воспоминаний.

Савелий легонько наступил мне на ногу, намекая, что пора бы и мне вставить словечко, а то выгляжу как какая-то пленница на допросе.

– Да, в первый день, – выдавила я улыбку настолько натянутую, что, кажется, мои щёки вот-вот онемеют.

– Да, дорогая, – он повернулся ко мне, и я заметила, как уголок его губ предательски дрогнул от сдерживаемого смеха. – Ты же помнишь? Ты сказала: «Если не женишься на мне, я залью кофе всей твоей жизнью».

Боже, как же я ненавидела и любила одновременно эти его поддразнивания.

Савелий снова принялся надо мной подшучивать, словно игривый котёнок, тыча меня носом в очевидные вещи. Я закатила глаза, прекрасно зная, что он обожает эти маленькие спектакли.

– И что, ты согласился? – Катя скрестила руки на груди, разглядывая Саву с таким видом, будто перед ней редкий экспонат в музее.

– Ну, – он картинно задумался, – её «Наполеон» с перцем буквально покорил моё сердце. А ещё она угрожала мне вилкой!

Я чуть не поперхнулась от неожиданности. Вилка? Когда это я угрожала ему вилкой? Но Катя уже заливалась смехом, доставая телефон.

– Мама умрёт от счастья! Наконец-то ты не… э-э-э… одинокая безнадёжка!

– Катя! – я попыталась вырваться из его объятий, но этот хитрец только крепче прижал меня к себе, так что мой висок упёрся в его плечо. От него исходил такой знакомый аромат – кофе, гвоздика и что-то неуловимо мужское, от чего у меня перехватывало дыхание.

– Милая, не скромничай, – его рука скользнула по моей спине, вызывая табун мурашек. – Твоя сестра всё равно узнает, как ты очаровательно краснеешь, когда я называю тебя «сладкая булочка».

Катя театрально закатила глаза, но я отчётливо видела в её взгляде искорки искреннего восхищения. Или, может быть, это было что-то другое? Кто знает, что творилось в голове у моей сестры в этот момент. А вот мои щёки пылали так неистово, словно их опалило само пламя преисподней. Я физически ощущала, как жар растекается по коже, превращая её в раскалённый металл. Казалось, ещё немного – и от моего лица останутся лишь тлеющие угольки.

– Ну с тобой, сестренка мы поговорим позже.

Как только Катя начинала щурить свои хитрые глазенки, я сразу понимала – эта проныра только и ждёт момента, чтобы забросать меня вопросами. Её прищур был мне слишком хорошо знаком – такой же коварный, как у гадюки, готовящейся к броску. Я внутренне сжималась, предчувствуя неизбежный допрос с пристрастием, который, скорее всего, состоится поздним вечером, когда телефон разразится противной трелью и она начнёт методично выпытывать из меня каждую деталь.

– Кстати, ты зашла просто напомнить мне о свадьбе? – спросила я, затаив дыхание.

– Ага, – выдохнула сестрёнка, переводя взгляд на Саву. В этот момент он сиял так ослепительно, что, казалось, даже воздух вокруг нас искрился от его тепла. Его глаза светились таким счастьем, что, наверное, даже сестра, со своим острым взглядом, не могла отвести от него глаз.

Но моя проницательная младшая не стала заострять на этом внимания.

– А ещё я хотела узнать, не пойдёшь ли ты одна на свадьбу, – продолжила она. – Потому что там ты будешь чувствовать себя очень одиноко. Все придут с парами.

– Теперь она не одинока, – мягко подхватил Савелий, прижимая меня к себе ещё крепче, словно боялся, что кто-то может украсть моё тепло.

– Ну ладненько, – она картинно щёлкнула каблуками, направляясь к выходу. Её голос внезапно стал угрожающе-медовым: – Но если это розыгрыш, Лиза, я лично выложу в сеть твои самые непристойные детские фото!

– Хорошо-хорошо, – выдавила я искусственную улыбку, провожая сестру взглядом. В её присутствии я всегда чувствовала себя немного странно, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Странное дело – я уже достигла того возраста, когда подобные мысли приходят в голову с пугающей лёгкостью. Представляю себе эту картину: мои обнажённые фотографии вдруг оказываются в сети. Сначала, конечно, я бы сгорела от стыда, как от пламени – каждая клеточка тела запылала бы от унижения. Щеки заалели бы, словно маки, а сердце забилось бы как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди.

Но потом… Потом пришло бы осознание, что это всего лишь фотографии. Пустяки, не стоящие моих нервов и переживаний. Ведь настоящая ценность жизни не в том, что о тебе думают другие, а в том, как ты сама себя принимаешь и любишь.

Дверь с грохотом захлопнулась, погрузив нас в вязкую тишину. Только старые часы над стойкой отсчитывали секунды своим размеренным тиканьем, словно отсчитывая последние мгновения моего спокойствия. Савелий разжал свои объятия, и я отпрянула от него, как от раскалённого железа, сердце бешено колотилось где-то в горле.

– Ты… Ты… – каждое слово давалось с трудом, голос дрожал, а пальцы, указывающие на него, тряслись словно в лихорадке. – Кто тебе дал право?! – выкрикнула я, чувствуя, как воздух в лёгких закончился.

– Да ладно тебе, Булчанская, – его хихиканье прозвучало так непринуждённо и даже очаровательно, что на мгновение я растерялась. – Скажи спасибо, что я спас тебя от гнева твоей сестрички, – добавил он с ухмылкой, явно наслаждаясь ситуацией.

– Ты вообще меня не знаешь, – я нахмурилась и скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Не знаешь мою семью, и уж тем более мою сестру! – мой голос дрожал от возмущения. – Ты хоть представляешь, как меня подставил? – каждое слово давалось с трудом, а в голове крутилась мысль о том, какие будут последствия из-за его вмешательства.

Его беспечность выводила меня из себя. Как он мог так легкомысленно влезть в ситуацию, о которой ничего не знает?

Теперь придётся расхлёбывать последствия его “помощи”, и я даже представить боялась, что скажет сестра, когда обо всём узнает.

– Вот так делай добрые дела своим партнёрам, – произнёс он с ухмылкой, словно наслаждаясь ситуацией.

– Мы – не партнёры! – фыркнула я в ответ, стараясь не выдать своё волнение. Но Саву, кажется, это даже не смутило. Напротив, чем дольше его пронзительный взгляд скользил по моему лицу, тем ярче разгорался огонёк азарта в его глазах.