Волк и другие (СИ). Страница 2

Он исследовал её тело, находя каждую чувственную точку, о которой она и сама не подозревала.

Когда он вошёл в неё, это было продолжением пиршества.

Его движения были властными и неумолимыми, как прилив, и в то же время бесконечно нежными.

Она тонула в его глазах, в этом расплавленном золоте, полном голода и нежности.

Он шептал ей на ухо слова на забытом языке, и она понимала их суть, они были о вечности, о тьме и единственной душе, способной осветить его бесконечную ночь.

В пике экстаза он снова вонзил клыки в её шею, и оргазм смешался с головокружительной слабостью, с чувством полной отдачи.

Он и она были идеальны друг для друга.

* * *

Другие вампиры узнали.

Запах её крови в его ауре, сладкий и греховный, был для них как прокламация.

Любовь вампира к смертной — высшее табу!

Они ворвались в её дом на рассвете, когда сила Кассиуса шла на убыль.

Он и не подозревал о предательстве.

Их было трое. Высшие вампиры.

Лидия стояла перед ними в своей простой ночной сорочке, зная, что бежать некуда.

Но она и не пыталась.

В её глазах не было страха, только печаль.

Последнее, что она увидела, — это как один из них, с лицом, высеченным, будто изо льда, метнул серебряный кинжал.

Боль была стремительной.

Кассиус почувствовал её уход.

У него возникло яркое ощущение, будто во вселенной погасла самая яркая звезда.

Его сердце, столетиями бывшее бесчувственным камнем, разорвалось на части.

Он кричал, ревел диким зверем, его крик мог обрушить небеса.

Его месть не была яростной.

Она была холодной, методичной, как работа хирурга.

Он нашёл их в их убежищах, за древними столами, уставленными хрустальными бокалами.

Он больше не кричал, он просто убивал.

Его золотые глаза потухли, став цветом вулканического стекла.

Он двигался с немыслимой скоростью, рвал плоть, ломал кости, обращал в пепел тех, кто посмел отнять у него единственный свет в вечной тьме.

Когда последний из Старейшин рассыпался прахом у его ног, Кассиус упал на колени посреди разрушенного зала.

Кругом была лишь тишина и пепел.

Победа, пахнущая полным поражением.

* * *

Теперь у него снова была вечность.

Но она была иной.

Без неё время стало абстрактной пыткой.

Он остался совсем один.

С разбитым сердцем, которое больше не могло исцелить ничто и никто.

Но в самой глубине его тьмы теплилась искра.

Безумная, иррациональная вера алхимика, ищущего философский камень.

Он знал, что её душа не исчезла.

Вселенная не могла быть настолько жестокой, чтобы уничтожить такую чистоту.

Лидия переродится.

В другом теле, в другую эпоху. И он будет её ждать.

Он смотрел на мир, который отнял у неё жизнь, и его глаза наполнялись ледяной решимостью.

Этот мир был несовершенен. Грязен и полон скверны, которая когда-то погубила её.

Он дал обет.

Он дождется её возвращения.

И к тому времени, когда её душа вновь явится в этом мире, он сделает мир чистым.

Для неё.

Он станет тенью, скребущейся у дверей мироздания.

Он станет мечом, который отсечёт всё лишнее.

Он станет тираном, богом и палачом.

Он будет ждать. И готовить ей в подарок идеальный, вычищенный до стерильности мир.

Даже если для этого ему придется утопить старый мир в крови.

Ведь вечность — это достаточно времени, чтобы всё разрушить и заново всё создать.

ОДНАЖДЫ В ЛИФТЕ

Алисе срочно нужно было поговорить с главным этой проклятой фирмы!

Они не могут её просто взять и уволить!

Кто вообще так делает?

Она вошла в лифт и нажала кнопку нужного этажа, вслед за ней вошёл мужчина... Высокий, сильный и стильно одетый.

Очень красивый, как с обложки журнала.

У него были янтарного цвета глаза.

И взгляд, от которого по спине пробежал холодок.

Явно опасный тип.

Он посмотрел на кнопки и не нажал другую, значит, тоже едет на самый верх.

Они почти половину проехали, Алиса проговаривала мысленно речь, чтобы её не увольняли, как вдруг...

Лифт резко остановился, что-то стукнуло, грохнуло, хлопнуло и застонало-заскрипело...

Лифт замер.

Свет предупреждающе мигнул один раз и погас, оставив их в непроглядной темноте.

Алиса выдохнула:

— Вот же чёрт.

— Не чёрт, — прозвучал низкий, спокойный голос. Мужчина точно не был испуган. — Отключили электричество. Сейчас врубятся генераторы, систем перезагрузится и лифт поедет.

Она не видела его, лишь слышала ровное дыхание, лёгкий шелест дорогой ткани.

— Вы… не волнуетесь? — спросила Алиса, и голос предательски дрогнул. — Темно... мало ли что на самом деле произошло. Вдруг тросы оборвутся и мы полетим вниз…

Она достала телефон и едва слышно выругалась.

Сети не было.

Класс.

— Смысл волноваться? — хмыкнул мужчина.

Он сделал шаг в её сторону. Алиса не видела, но почувствовала, как всё пространство лифта вдруг заполнилось им.

Тепло, точнее, жар от его тела волной накатил на её кожу.

— А вы пахнете страхом, — прошептал он. Шёпот был похож на прикосновение шершавого языка к мочке уха. — И чем-то ещё... ммм... моим.

— В-вашим? — удивилась она.

Его пальцы нашли её запястье в темноте.

Большой палец лег на бешено стучащую жилку.

— Ч-что вы делаете? — выдохнула она, и дёрнула руку, но он не отпустил.

— Слушаю, — сказал он просто, — вашу кровь, стук сердца, голос гормонов.

Его пальцы разжались, скользнули вверх по руке, к локтю, к плечу.

Каждое движение было медленным, изучающим... чёрт побери, даже присваивающим.

— Что за... Кто вы такой? — прошептала она, когда его ладонь легла на её шею, а большой палец приподнял её подбородок.

— Ответ испугает тебя, малышка.

Его губы коснулись её виска, и Алиса вздрогнула всем телом.

Это был не поцелуй, а самое настоящее… блин, да он обнюхивал её!

А далее последовал глубокий, животный вдох.

Из его груди вырвался тихий, похожий на рычание звук удовлетворения.

— Запах всегда говорит правду. Ты нашлась... Наконец-то...

Он нашел её губы в полной темноте.

Алиса обалдела от его действия, и впала в ступор.

Его язык проник ей в рот и был настойчив и горяч.

Одна его рука опустилась на её талию, прижала к себе, и Алиса почувствовала под тонкой тканью брюк жесткую, неумолимую силу его эрекции.

Другая рука вцепилась в её волосы, мягко отклонив голову назад, открывая горло.

Его губы соскользнули с её рта на шею, и она ощутила острые клыки...

— Я учуял тебя, — прошептал он, и голос его изменился, стал грубее, с хрипотцой.

Его зубы легонько коснулись кожи над ключицей.

— В толпе людей, в этой железной коробке, воняющей страхом и пластиком, ты пахнешь домом. Ты пахнешь... моей парой... Ты — моя.

Она ничего не понимала, попыталась сопротивляться, что-то пробормотала по типу: Отвалите... Отойдите... Что вы себе позволяете...

Он лишь сказал:

— Не мешай мне. Просто прими за факт, что ты моя женщина. И сейчас я сделаю тебя своей по закону Альфы.

Она не верила своим ушам.

Закон Альфы?

Сделает ее своей?

Он, что, псих?!

Вот же «повезло» застрять в лифте с маньяком психопатом!

Одежда мешала ему.

Звук рвущейся блузки был оглушительно громким в тишине.

Прохладный воздух коснулся её груди, и через секунду его горячий рот захватил сосок.

Алиса вскрикнула, не от боли, а от шока, от невыносимого, пронзительного удовольствия, которое ударило прямо в низ живота.

Его язык был влажным, горячим и каждое движение вызывало спазм в самой глубине её тела.

Его руки рванули юбку, тонкая ткань поддалась без сопротивления.

Пальцы впились в её голые бедра, подняли её, прижали к стене лифта.