И пришел слон (СИ). Страница 4

Феликс Архипович вышел, оставив многоточие висеть в воздухе.

Я покачал головой в немом восхищении. Ну, дал! Ну, неожиданно. Уж ко всему я был морально подготовлен, однако чтоб с таких козырей зайти…

— Диль? — шёпотом позвал я.

— Да, хозяин?

— Проверь это барахло, что он оставил.

Диль приблизилась к столу, присела и обнюхала трость. Потом так же внимательно обнюхала лежащую на столе карточку и мотнула головой в сторону двери. Мы вышли, Диль закрыла дверь и негромко заговорила:

— Карточка заговорена как амулет ментальной магии. Как только ты её коснёшься, начнёт оказывать воздействие.

— Какого рода воздействие? Передаёт услышанное?

— Точно не уверена, возможно. Думается, Вадим Игоревич смог бы ответить на этот вопрос.

— Хорошо, спросим Вадима Игоревича. А трость?

— Трость совершенно обычная.

— Ну да, ожидаемо, он ведь не знал, что я о трости заговорю. Ещё что-нибудь?

— Да, полагаю, это важно. Я распознала магический отпечаток человека, который уже пытался проникнуть тебе в голову. Эту карточку заговаривал он.

— Лаврентий?

— Лаврентий.

Лаврентий Бекетов, студент, работа которого стала фундаментом моей карьеры, затаил на меня злую обиду. Вероятно, его нынешний ректор об этом пронюхал и завербовал себе бесплатного союзника, готового подставляться совершенно бесплатно, за одну лишь идею моего низложения.

— Никак не уймётся… Ну, что ж, спасибо, Диль, это снимает множество вопросов и сомнений. Что бы меня на Побережной ни ждало, ничем хорошим это не обернётся. Не голодная?

— Нет, хозяин.

— Ну, можешь пока быть свободна.

Диль исчезла, а я вернулся в кабинет и пристально посмотрел на лежащую на столе карточку. Казалось, что от неё исходит зловещее свечение, как от радиоактивной штуковины в кино.

Ближе к вечеру ко мне внезапно заскочила Стефания Вознесенская, девушка с одуванчиком на голове. Принесла переделанную работу — подготовительную к семестровой. Первый вариант я ей забраковал, несмотря на все наши совместные приключения.

— Положите на стол, я до завтра прочитаю.

— Ох, второй курс такой сложный… Не пойму, как Татьяна всё успевать умудряется! А это правда, что она собирается досрочно заканчивать академию?

— Собираться — не значит закончить…

— На самом деле это какой-то кошмар. Сегодня она, отвечая на занятии по амулетам, стала излагать материал пятого курса. Признаюсь, некоторые поговаривали, что все её успехи исключительно из-за протекций, вашей и Фёдора Игнатьевича, но сегодня эти сплетни оборвались. Однако я за неё переживаю, она бледная и взгляд совершенно безумный. А что это за мерзость у вас?

— В библиотеке взял. Продукт буквосодержащий, произведён автором из иного мира, не может считаться литературой. Вам такого не полагается, а я вот, в научных целях…

— Да я не об этом. Вот же, на столе лежит.

— Ах, это… Это визитная карточка Феликса Архиповича, ректора академии на Побережной.

— Вы же её не трогали⁈

Тут я вспомнил, что Стефания — ментальный маг, отложил книжку и принял сидячее положение на диване.

— Не трогал. А что вы можете о ней сказать?

— Это ментальный амулет одноразового действия.

— Природу действия определить сумеете?

— Попробую. Могу присесть?

— Разумеется.

Стефания села на подлокотник кресла и пытливо уставилась на карточку. Вскоре взгляд её затуманился, она покачнулась. Я уж было поднялся, чтобы её ловить, но девушка быстро взяла себя в руки, тряхнула головой.

— Бред какой-то, — заявила она.

— Изложите.

— Но это неприлично!

— Я никому не скажу.

— Мне, право, трудно произнести… Но речь идёт о заклинании «Кабачок».

— Эм… Прошу прощения, что?

— Это одно из самых популярных заклинаний ментальных магов, его так прозвали: «Кабачок». Действие его похоже на опьянение. Заколдованный теряет здравый рассудок, устраивает дебош и творит непотребства.

Вот это внезапно. Я наивно полагал, что карточка будет склонять меня принять предложение Феликса Архиповича или просто шпионить. Но тут ведётся игра похитрее. Значит, я должен был устроить какой-то дебош, ударить в грязь лицом, опозориться среди коллег и студентов, потом приползти на коленях к Феликсу Архиповичу, и он из жалости взял бы меня работать на хлеб и воду. Вот ведь гнида какая, прости-господи. Надо мстить. Лень, конечно, но такие вещи без внимания оставлять — чревато. Сегодня «Кабачок», а завтра ядерная бомбардировка.

Тут в дверь без стука ворвалась, сверкая глазами, Полина Лапшина.

— Александр Николаевич, я всё написала! Это совершенно иной уровень, я ощущала как будто бы неистовый поток, хлещущий сквозь меня из каких-то запредельных сфер! Вы будете рыдать над каждой строчкой, это непосредственно из глубины души!

Тарахтя так, она бросила листок бумаги мне на стол и… машинально схватила визитную карточку.

— Поли… — начал я.

— … на… — выдохнула Стефания.

Но было уже поздно. Полина замерла на какое-то мгновение, будто забыла, что хотела сделать. Потом спокойно отбросила визитку и совершенно естественным жестом рванула на груди блузку так, что пуговицы полетели в разные стороны.

— К чертям эти околичности! Я хочу вас здесь и сейчас, Александр Николаевич, и если вы хоть на ноготок мизинца считаете себя мужчиной, отвергнуть меня не посмеете.

— Госпожа Лапшина, вы что⁈ — завопила Стефания и кинулась к Полине, пытаясь стянуть воедино полы блузки.

— Уйди от меня, ты! Это мой мужчина, и если есть на то моё желание, то я буду им обладать!

Полина использовала магию воздуха. Стефанию отшвырнуло на меня, мы вместе повалились на диван. Разумеется, в этот самый момент открылась дверь и послышалось:

— Саша, я хоте…

— Беги! — заорал я, убрав с поля зрения оглушённую Стефанию.

Замершей Таньке этого крика хватило, чтобы моментально переоценить обстановку.

— Пафнутий! — крикнула она. — Помогай!

Материализовался енот. В следующее мгновение расхристанную Лапшину подбросило в воздух. Руки и ноги она расставила в стороны, будто изображала морскую звезду.

— Татьяна Фёдоровна, продержите её хотя бы десяток секунд, я вас умоляю! — запищала Стефания и подбежала к Полине поближе, начиная ментальное воздействие.

Пять минут спустя мы все вчетвером пили чай. Полина плакала, кутаясь в мой мундир.

— Какой позор, господи, какой позор, я не переживу этого…

— Не переживайте, — пытался я её утешить, — всё, что происходит в этом кабинете, остаётся в этом кабинете.

— А что ещё происходит в этом кабинете? — спросила Танька.

Я бросил взгляд на коллекцию оружия, вздохнул и сказал:

— Разное, Татьяна Фёдоровна. Очень редко — одинаковое. Но в основном всё-таки разное. Так выпьем же за разнообразие в нашей жизни. Госпожа Лапшина, употребите пряник, они изумительные. Поднимают настроение даже на тонущем корабле.

— По-моему, вы можете называть меня уже просто по имени… — продолжала самобичеваться Полина.

Я перевёл взгляд на Таньку.

— А ты чего хотела-то? Спасительница моя.

Танька довольно покраснела.

— Хотела записаться к тебе на экзамен за первый курс. Экстерном.

— Так, стоп. А как ты умудрилась вперёд программы уйти? По моему предмету учебников нет.

— Диссертацию твою прочитала.

— Копалась в моих бумагах! — ужаснулся я. — А ведь мы ещё даже не женаты. Что ж дальше-то будет.

— Я же не читала твою любовную переписку.

— Зря, там есть прелюбопытнейшие пассажи.

— Ах, у меня совершенно нет сейчас времени на беллетристику. Давай назначим дату экзамена, чтобы я могла уже вычеркнуть твой предмет из списка задач. Сегодня я хочу начать обучать Дарину нотной грамоте.

— Ну, давай после этого.

— В каком смысле?

— Вечером, перед сном.

— Дома⁈

— Ну а почему нет?

— Это как-то слишком неофициально…

— Если хочешь официально — тогда можно завтра после занятия.