Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ). Страница 8

Я как будто вся мурашками покрываюсь, а из промежности растекается сладкая дрожь. Ноги становятся ватными.

Соски зудят, как будто хотят, чтобы их снова потрогали. Дыхание срывается, голова кружится.

Святые старцы, это же кошмар наяву! Мне не вырваться! Он что?! Прямо в реке меня невинности лишит?!

Хорошо, хоть сорочка длинная и тяжелая от воды. Единственная преграда между нами.

Только король так сильно давит своей каменной хреновиной, что кажется, он тряпку даже не заметит! Вот-вот порвёт!

Слышу хлопанье крыльев, а потом удивлённый вопль боли. Хватка исчезает, и я тут же бросаюсь наутёк.

В камышах оборачиваюсь на звуки драки и таращусь на удивительную картину.

Кот вцепился в волосы короля и дерёт его голову когтями. Ударяет шипами на крыльях и при этом воет как бешеный вепрь.

Ёжик мечется на берегу, тоже хочет присоединиться, но воды боится.

Ну а птичка упорно пытается выклевать Хитэму глаз.

Мои защитники, а я ведь даже не знала, что они меня наравне с хозяйкой уже привечают. Видно не зря подкармливала их украдкой и за ушком чесала.

Хитэм грязно ругается. Прямо как портовый рабочий, а не благовоспитанный король. Размахивает руками и пятится назад.

В основном пытается отодрать кота, и иногда у него получается. Но тот с яростью обезумевшего берсерка набрасывается вновь.

А затем над водой выступает нижняя половина тела, и мои глаза округляются. Между ног короля болтается рыбий хвост длиной с два локтя!

Мой страх отступает, и я начинаю мстительно посмеиваться. А потом и вовсе громко смеяться.

Это карма! Нечего порядочных девушек обижать!

Но не успеваю толком порадоваться, потому что Хитэм избавляется от кота и бросает на меня ненавидящий взгляд. А, ой.

Он зол, очень зол! Из его глаз разве что искры не вылетают.

Но боюсь я сейчас не за себя. А за ёжика, которого он отшвыривает пинком. И за Квинка, которого ловит рукой и бросает в воду, едва не переламывая нежные крылья.

За кота волноваться сложно, потому что даже схваченный за шкирку он грозный противник. Дотягивается до предплечья Хитэма когтями и крыльями, остервенело царапается и шипит. И ещё у него девять жизней.

Хитэм запускает его в сторону леса, как пушечный снаряд. Но коты всегда приземляются на четыре лапы.

Жмусь по камышам и смотрю на мужчину во все глаза, не спеша покидать своё укрытие.

С величайшей осторожностью король стаскивает рыбину, а затем с остервенением бьёт ею о камни. Вымещает злобу с такой жестокостью, что моё сердце ёкает от страха.

В таком гневе он способен поубивать всех обидчиков. На месте рыбины мог быть кот или даже я. Так что теперь мне уже совсем не смешно. Дико страшно!

Хитэм отбрасывает рыбину и находит взглядом меня. Несколько секунд смотрит с такой глубокой обидой, будто это я во всём виновата.

Я отползаю и отползаю назад, чувствуя, что скоро закончатся камыши. Дно уходит из-под ног, течение усиливается, это опасно!

Но лучше уж меня унесёт фиг знает куда, чем сейчас говорить с Хитэмом, когда он в таком состоянии. Я понятия не имею, чего от него ожидать.

Он не идёт за мной. Обиженно поджимает губы и отворачивается. Широкими шагами уходит в сторону сада, сверкая голым задом.

С облегчением выдыхаю и спешу к берегу, пока есть такая возможность.

Бережно вылавливаю тонущего Квинка, прижимаю к груди. Ёжика нахожу в кусте репейника, застрявшего кверху лапками в развилке между веточками.

Тут и кот появляется, взъерошенный и воинственный. Трётся мне о ногу, громко урчит, выражая полную солидарность: наш поселенец — мудак! Надо его прогнать!

Вытаскиваю ежа и тут слышу шаги. Резко выпрямляюсь и сердце падает в пятки. Я буквально обмираю от страха.

Король быстро и решительно идёт к нам. Лицо у него озверевшее, дикое. Выражение глаз страшное, будто он готов убивать всех и вся.

Волосы растрёпаны, лоб весь расцарапан. По лицу стекают дорожки крови, капают на грудь и живот.

Он всё ещё голый, но его как будто это совсем не заботит.

Не могу понять, как сильно он там пострадал. Вроде рыбина не откусила ничего, только пожевала слегка. Так ему и надо! Это расплата!

Да и смотреть-то туда не выходит, потому что мой взор прикован к бешеному лицу.

И ещё к топору, рукоять которого Хитэм сжимает так сильно, что пальцы становятся белыми.

С визгом срываюсь с места и мчусь в дом, чтобы запереться в нём навсегда-навсегда-навсегда!

Глава 9. Ужин

~ Хитэм ~

Вот же вредная девица! У меня травма такая серьёзная, а она ржёт! Бессмертная что ли?

Да я им всем сейчас покажу! От тварей этих мелких мокрого места не оставлю!

Ослеплённый яростью, возвращаюсь с топором.

У меня в груди ворочается огонь, в венах — лава. В голове — ни одной связной мысли, только междометия.

И искренне желание повырубать тут всё нахрен. И дом этот вонючий разворотить до фундамента, и яблони облезлые сравнять с землёй.

Вот теперь до Эль и её приживал доходит, что перегнули! Быстро рассыпаются по кустам, даже кот и тот даёт дёру.

Дверь бахает о косяк, скрежещет тяжёлый засов. Окна звенят, когда ставни закрываются.

Ой да ладно, они такие хлипкие, я их одной левой вынесу. Но пока себя останавливаю.

Подхожу к рыбине, всё ещё подёргивающей хвостом, и — за неимением лучшего — вымещаю злобу на ней. Со всего маху отрубаю ей голову.

Кровь кипит. Дыхание горячее как из жаровни. Перед глазами — алая пелена.

Но она чуть рассеивается, когда я неожиданно осознаю, что этот здоровенный сом — первая за всё время нормальная еда. Будет глупо его до ошмётков разметелить.

А еще понимаю, что с рыбой дело уже имел.

Это отвлекает. В памяти что-то шевелится, хватаюсь за это чувство, раскручиваю.

Вспороть брюхо, вытряхнуть склизкую требуху с мерзкой отдушкой тины. Кожу снять — получается с первого раза.

Нарубаю тушку на стейки, а перед глазами — водная гладь и я над ней. Вот же срань, может, я рыбак и у меня корабль свой есть?!

Жрать хочется так, что желудок сводит.

Иду в дом и вышибаю трухлявую дверь ногой, так что щепы летят во все стороны. Не намерен я выпрашивать приюта.

Слышу визг и топот ног по лестнице: это девица взбегает наверх и прячется на чердаке.

Хрен с ней, всё равно я сейчас не настроен разговаривать. Придушить хочется даже сильнее, чем юбки задрать. Ну, а жрать хочется сильнее всего этого.

Ставлю сковороду на разогретую печь и кидаю стейки. Наливаю масло, нахожу соль и специи. Нюхаю баночки и выбираю самые приятные.

Даже названия в голове сами собой всплывают: кориандр, розмарин, куркума. Чувствую: подходят к рыбе.

Бесит, что я всё это знаю и умею. Отчего-то кажется, что я точно не любитель кухней заниматься. Но за неимением лучшего…

Хочется выпить чего-нибудь покрепче после злоключений. Член почти не пострадал, царапины от рыбьих зубов необъяснимо быстро зажили, порождая в пустой башке кучу предположений.

Только вариантов слишком уж много, чтобы что-то стало яснее.

И на том спасибо, что я такой крепкий мужик. Нервы только подлечить не помешало бы.

Вспоминаю, где расположен подпол, и спускаюсь туда.

Внизу темно, прохладно и пахнет сырой землёй. Мышиным дерьмом вперемешку с какой-то гнилью. Немножко — высушенными травами и копчёной колбасой.

Трясу банку со светлячками, и они разгораются ярче, освещая приличных размеров кладовую.

Тут всякие банки, склянки, овощи хранятся в корзинах. На пыльных полках — старая еда, которая кажется несъедобной.

— Иди к папочке, — улыбаюсь довольно, обнаружив полный ящик наваленного друг на друга спиртного.

Все бутылки закрыты, сверху толстый слой пыли. Непохоже, чтобы женщины что-то из этого пили. Видимо, просто подарки ведьме от благодарных пациентов.

Выбираю пузатый бутылёк вина цвета бургунди. Пальцами выдёргиваю пробку и прикладываюсь к горлышку.