Учитель моего сына (СИ). Страница 33

Теперь моя самая нелюбимая часть — расставание. Половина девятого вечера, мне надо домой. Костя не хочет выпускать меня из машины, еще долго обнимает и целует.

— Я хочу, чтобы мы жили вместе, — неожиданно говорит.

У меня сердце замирает. Вот так прямым текстом Костя мне ещё не предлагал.

— Правда, хочешь? — заглядываю ему в глаза.

— Мечтаю. Переезжайте с Лешей ко мне.

Упоминание о сыне отдаёт глухой болью в груди.

— Пока это невозможно, — произношу с горечью.

— Я понимаю. Все наладится. Он привыкнет к тому, что мы вместе. Ему нужно время.

Хотелось бы, чтобы это было так. Я выхожу из машины, так и не рассказав Косте о том, что вчера произошло. С тяжелым грузом на душе поднимаюсь на свой этаж и открываю ключом дверь.

А встречает меня дома гробовая тишина. Свет нигде не горит, дверь в комнату сына открыта на половину. Ровно так, как он оставил ее утром, уходя в школу.

— Лёша? — громко спрашиваю, зажигая свет в прихожей. — Ты дома?

Быстро скидываю сапоги и принимаюсь ходить по квартире в поисках сына, хотя очевидно, что его дома нет. Ничего не понимаю. Стрелка на часах показывает девять, где ребенок? Гуляет? В гостях у какого-нибудь друга? Обычно он не ходит к друзьям так поздно. Да и у его единственного близкого друга строгие родители, тому вообще непозволительно приходить домой позднее шести.

Сняв пальто, сажусь на кухне и решаюсь набрать Лешке.

— Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — отвечает робот.

Меня охватывает тревога. Вспоминаю, как гувернантка сказала, что тоже не смогла дозвониться Леше. Значит, сын не намеренно не впустил женщину в квартиру? Леши не было дома и он выключил телефон?

Звоню сыну снова и снова, а робот отвечает то же самое. В груди зарождается паника. Настоящий ледяной ужас скручивает все внутренности. В десять часов я мечусь в агонии по кухне и звоню Косте.

— Алло, — сразу поднимает трубку.

— Кость…

— Что-то случилось? — понимает по моему голосу.

Страх душит меня. Я хватаюсь рукой за подоконник, вонзаю в него ногти.

— Лёша пропал.

Глава 36. Поиски

Через пятнадцать минут Костя уже у меня. Взволнован, хоть и старается соблюдать спокойствие.

— С чего ты взяла, что он пропал? Может, загулялся, а телефон сел.

Я бы тоже так подумала, если бы не вчерашнее происшествие.

— Лёша не гуляет так поздно. К тому же на улице холодно.

— Да, может, сидит в кафе или в кино.

И это тоже исключено, потому что я не перевела Леше деньги на карманные расходы. Боже… Мало того, что сын пропал, так он ещё и без денег.

— У нас вчера кое-что произошло…

Нельзя утаивать от Кости дальше. Все стало слишком серьезно. Лёша не вернулся из школы домой, и это не шутки.

— Что произошло? — настораживается.

Я рассказываю Косте все от самого начала до конца, не скрывая ни малейшей детали. Но из-за нервов мой рассказ выходит сбивчивым, путанным. Я заикаюсь, всхлипываю. Потому что минуты идут, а Леши нет.

— Почему ты сразу не рассказала мне об этом? — спрашивает, когда замолкаю.

— Я не хотела грузить тебя своими проблемами.

— Света, — рывком притягивает меня к себе, — запомни: твои проблемы — это мои проблемы тоже. И ты ни в коем случае не должна утаивать от меня ничего важного. Ты поняла?

У меня хватает сил только на то, чтобы кивнуть.

Костя стал хмурым и серьёзным. Это как еще одно доказательство тому, что все плохо. Он садится за стол на кухне и принимается обзванивать родителей нашего класса. Один за одним они сообщают, что их дети дома, а Лёша Самсонов к ним в гости не приходил. Буквально сразу после звонков нескольким родителям меня тэгают в Курятнике:

«Света, что случилось? Пропал твой сын?» , приходит сообщение от мамы Веры Селезневой, Оксаны.

Я не отвечаю, а дальше в Курятнике начинается целая буря с причитаниями: «Обожемой, пропал ребёнок». Оля из родительского комитета тут же вызывается помочь Косте в поисках. Она ещё на что-то надеется? По-моему, уже давно понятно, что с Костей ей ничего не светит. В другой ситуации поведение Оли вызвало бы во мне бурю ревности, но сейчас мне безразличны ее поползновения в адрес моего мужчины.

— Никто из одноклассников не в курсе, где Лёша, — изрекает Костя, обзвонив всех родителей.

Это я уже и сама знаю из Курятника, но из уст Кости слова звучат как приговор. Мне становится плохо, пошатываюсь на стуле, потеряв равновесие.

— Свет, — Костя подскакивает с места и берёт меня за плечи, — ты должна быть собранной. Сейчас не время для истерик и причитаний. Надо найти Лешу. Я думаю, он намеренно куда-то сбежал.

— Куда!? У него даже денег нет! Я не перевела ему на карманные расходы.

— Возможно, он как-то договорился с твоим бывшим мужем.

— Антон сидит в обезьяннике.

— Это все надо выяснить. Давай начнём с самого простого: напишем заявление в полицию о пропаже ребенка.

Киваю. Ни у меня, ни у Кости нет опыта написания таких заявлений. Я смотрю в интернете, как это сделать. Указано, что подать заявление об исчезновении человека может кто угодно, не обязательно родственник. В том числе можно сделать это и по телефону, но Костя решает поехать в отделение лично. Я остаюсь в квартире на случай, если Лёша все же вернётся домой. Мне хочется в это верить, хотя интуиция подсказывает: не вернётся. И каждый раз от этой мысли волосы рвать на себе хочется. Но я обещала Косте быть собранной и сильной, не впадать в истерику и отчаяние.

Как только Костя уезжает в отделение полиции, я звоню директору школы. Коротко рассказываю о пропаже ребенка, сообщаю, что Константин Сергеевич помогает его искать, и прошу ее посмотреть по камерам видеонаблюдения на территории школы, в каком направлении ушел мой сын после уроков. Надо отдать директору должное: никаких лишних причитаний, охов и вздохов. Она тут же берётся за дело, пообещав связаться сею секунду с охраной школы.

Через полчаса директор присылает мне на электронную почту кусок видео с камеры, на котором видно, как Лёша покидает здание школы, шагает через двор, выходит за территорию и поворачивает на тротуаре в сторону нашего дома. Дальше камеры не охватывают.

— Надо обзвонить всех одноклассников, — говорит директор.

— Константин Сергеевич уже сделал это.

— Тогда я сейчас обзвоню учителей.

— Хорошо. Спасибо.

Время позднее, почти двенадцать ночи. Многие уже спят. В дверь раздается звонок. Я испуганно подпрыгиваю на стуле. А через секунду как ужаленная несусь в прихожую открывать в надежде, что это Лёша. Вдруг он потерял свои ключи?

Но на пороге стоит незнакомый молодой мужчина.

— Здравствуйте, вы Света? — спрашивает.

— Д-да. А вы кто?

— Меня зовут Евгений, я друг Кости. Он попросил меня приехать к вам.

— Х-хорошо.

Я пропускаю мужчину в квартиру. Наблюдаю, как он снимает куртку, его фигура кажется мне смутно знакомой. А потом меня осеняет. Это Женя! Тот самый Женя, с которым Костя подсел к нам с подругами в баре за столик, когда мы познакомились. А сначала они прислали нам бутылку шампанского. Тогда в баре я не то, что с Женей, даже с Костей толком не познакомилась. Хотя сейчас друзей своего возлюбленного я заочно знаю, он много про них рассказывал. Если я не путаю, то Женя заведует хирургическим отделением в какой-то больнице.

— Я буду сейчас обзванивать все детские больницы. Мне нужна фотография вашего сына, на которой он выглядит так, как сейчас. Нужно сделать максимально подробное описание.

— Да, конечно.

Я хватаюсь за телефон, листаю галерею в поисках фотографии Леши. И понимаю, что у меня очень мало его снимков. Почти нет. Лешка не любить фотографироваться, да и я тоже не имею привычки постоянно все снимать, как некоторые. Нахожу фото, которое летом прислала мама, когда сын был у нее на каникулах. Она сфотографировала Лешу украдкой, пока он разговаривал по телефону.