Учитель моего сына (СИ). Страница 23

Мгновенно открываю глаза и переворачиваюсь на другой бок.

— Что это? — даже не сразу понимаю, когда Костя ставит на тумбочку поднос. На нем две маленькие белые кружки, над которыми поднимается горячий пар.

— Кофе, — падает рядом на кровать и снова притягивает меня в свои объятия. — А после кофе тебя ждет безалкогольный коктейль.

Это не просто кофе. Это кофе в постель, добавляю мысленно. И чувствую себя самой счастливой.

Глава 24. День учителя

Костя

Я больше не могу относиться к Леше как к обычному ученику. Теперь он для меня особенный. Он — сын Светы. Поэтому любые наезды училок на него воспринимаю слишком остро.

День учителя. Я терпеть его не могу, но училки просто тащатся. Устраивают чествование себя любимых: организовывают концерты силами детей, заставляют их петь и плясать на сцене актового зала. А сами сидят зрителями и балдеют. Когда мой отец был министром, я предлагал ему инициировать перенос Дня учителя с октября на лето, но он не захотел. А если бы послушал меня, училок, наверное, инфаркт бы хватил. Как же это они остались бы без подарков от родителей и без концертов.

Я сразу сказал главе родительского комитета Ольге, чтобы ничего не дарили мне от класса. Я не воспринимаю День учителя как праздник. Но она все равно притащила мне подарок. Не от класса, а от себя. Он завернусь в синюю бумагу с красным бантом. Даже не хочу открывать и смотреть, что там.

Света тоже поздравила меня утром: написала сообщение. Вот от неё мне было приятно получить поздравление, хоть День учителя ничего для меня не значит. На самом деле мне в принципе радостно получать от Светы сообщения. О чем угодно. Каждый раз, когда на экране телефона высвечивается ее имя, я улыбаюсь как влюблённый дурак.

— Константин Сергеевич, — после концерта в актовом зале в мой кабинет врывается Людмила Николаевна. — Ну это просто издевательство какое-то, — возмущённо пыхтит. — Вы видели, что Самсонов устроил на сцене?

— Если честно, нет. Я не присутствовал на концерте.

— Он намеренно путал слова в песне, намеренно сбивался с ритма, а под конец вовсе перестал петь и стал отвлекать разговорами одноклассников.

— Какая досада.

— Константин Сергеевич, — повышает голос, замечая мою иронию, — неужели вы не видите, что этот ребенок неуправляем? Он идет против всех. На прошлой неделе он на моем уроке отпросился в туалет и долго не возвращался. А когда я пошла его искать, оказалось, что он разговаривал по телефону. Он даже не думал возвращаться на урок!

— Видимо, собеседник по телефону оказался интереснее вашего урока.

— Когда я потребовала от него объяснений, он сказал, что ему позвонил папа…

Училка еще что-то дальше говорит, а я больше не слушаю, потому что ощутил сильный удар под дых. Аж весь воздух из легких вылетел. Я мало знаю о бывшем муже Светы. Мне неизвестны ни причины развода, ни какие у них сейчас отношения. Она не говорит об этом, а я не давлю, хотя, конечно, мне интересно.

Но вот такое упоминание невзначай о Светином бывшем муже провоцирует во мне волну негодования. Он бесит меня одним только своим существованием. Света поддерживает с ним отношения? Как часто они видятся? Их общение только по делам ребенка или по другим поводам тоже? Он поздравил Свету с днем рождения в минувшую пятницу?

— Людмила Николаевна, что вы хотите от Самсонова? — зло рявкаю.

— Я хочу, чтобы он вёл себя как нормальный ребенок!

— Он и есть нормальный ребенок. А если Самсонов кажется вам не нормальным, то, возможно, причина в вас, а не в нем.

— Послушайте, Константин Сергеевич, — тоже злится и упирает руки в бока. — Я больше тридцати лет работаю в школе и знаю, о чем говорю. В наше время…

— Людмила Николаевна, сейчас не ваше время, — перебиваю ее. — Ваше время давно ушло. Пора бы уже это понять и принять. Вы живете не в вашем времени, а в нашем, и должны принимать правила нашего времени. А в нашем времени дети другие: у них есть интернет и всю нужную информацию они получают в один клик из гугла. А если хотят просветиться на какую-то тему, то смотрят об этом видео на ютубе.

Ух она и покраснела от злости.

— Такими темпами скоро и школа будет не нужна! Все будет в этом вашем ютубе!

— Совершенно верно. Дети уже давно учат по ютубу английский и смотрят лекции по истории, экономике, географии и прочим предметам. Там рассказывают гораздо интереснее, чем в школе. Так что отстаньте уже от Самсонова. Он нормальный ребенок.

— В четверти у него будет по истории тройка! — произносит с чувством собственного превосходства и вздёргивает нос.

— Как будто это кого-то кроме вас волнует.

— Так он и жизнь свою проживет. Знаю я таких, как он.

— Жизнь он проживет нормально, — повышаю голос, — и ваша тройка в четверти по истории ему нигде в жизни не помешает.

Все, не могу, она меня бесит.

— Интересно, что о ваших рассуждениях думает директор?

Вот оно мое любимое — когда училки начинают пугать меня директором.

— Вот идите и жалуйтесь на меня директору. Возможно, в этом будет больше толку, чем в жалобах мне на Самсонова.

Людмила Николаевна разворачивается и с гордо поднятой головой шагает на выход из кабинета. Даже не сомневаюсь, что направится прямиком к директору стучать на меня. У молодого педагога слишком радикальные взгляды на образование, он портит детей. Примерно такое говорили училки про меня директору предыдущей школы, в которой я работал.

День испорчен. Из головы не выходит бывший муж Светы. Мне не дает покоя, что она с ним общается. Надеюсь, вечерняя встреча с приятелями отвлечёт меня от этих мыслей. Приезжаю в бар раньше всех. Мы теперь встречаемся в смешное время: в шесть часов вечера. Да ещё и в понедельник вместо привычной пятницы. А все потому, что двое моих близких друзей теперь женаты, и им надо быть дома возле своих жён не позднее 21:00.

Глава 25. Лучшие друзья

— Здорова!

Сергей Холод и Женя Архипов приезжают одновременно. Вместе ушли с работы, догадываюсь. Женя был моим одноклассником в школе, сейчас он зав хирургическим отделением в одной из московских больниц. Сергей учился с ним в медицинском на несколько лет младше, а сейчас работает хирургом в отделении у Жени. Месяц назад у Холода родилась дочка.

Жму приятелям руки. Ужасно рад их видеть.

— Я только кофе буду, — говорит Холод официанту.

Он как женился, так совсем перестал пить на наших встречах. Превратился в примерного семьянина, а был когда-то главным тусовщиком всех дискотек.

— Мне Гиннес, — заказывает Женя.

Смотрю на него с благодарностью.

— И мне, — повторяю за другом.

— Всем привет, — в бар влетает Матвей. — Уф, еле вырвался. — Жмет нам руки. — Мне кофе.

По заказу Матвея также понятно, что он семейный человек. Недавно Матвей сошёлся со своей бывшей женой Юлей, их дочке два года.

— С Днём учителя, Костян! — подтрунивает надо мной Женя, поднимая вверх бокал с пивом. — Желаю тебе побольше красивых старшеклассниц.

— Старшеклассницы не в моем вкусе.

— Ну так им же не долго быть старшеклассницами. Выпустятся из школы и тогда…

— И тогда я больше никогда их не увижу, — перебиваю друга.

Жене прекрасно известно, как я отношусь к ученицам и что они меня не интересуют даже после выпуска из школы. Но друг любит подколоть меня на эту тему.

— Слушай, ну быть учителем все же приятнее, чем хирургом, — продолжает, сделав глоток пива. — Ты каждый день видишь красивых молодых девушек. А к нам на операции кто приходит? Одни бабки. Хоть бы раз сделать операцию молодой и красивой девушке.

— Тогда тебе надо было становиться пластическим хирургом, — отвечает ему Матвей. — Делал бы им сиськи.

— Кстати, а это идея, — задумывается Женя.

Холод начинает громко смеяться.

— Какая тебе разница, кому делать операцию? На операционном столе все страшные.

— Нет, ну все же есть разница: оперировать престарелую бабушку или оперировать молодую сексуальную девушку с третьим размером. Вот ты, Холод, если бы мог выбрать себе пациента на операционный стол, ты бы кого выбрал? Естественно, красивую девушку.