Вечно голодный студент 4 (СИ). Страница 15

— Может, — кивнул Фазан. — Но больше ведь ни у кого нет — Студик один такой…

А я до сих пор не уверен, моя особенность — это хорошо или плохо?

С одной стороны, я могу объедаться по самую крышечку, а с другой, наесться не могу…

— Быстрее допивайте и доедайте, блядь! — засуетился Щека. — Надо посмотреть, что может, а чего не может наш негр!

— Не суетись, — попросил я его. — Времени навалом.

Неспешно допиваю чай, с оттяжечкой и с искренним удовольствием поглощая рулеты, насыщенные углеводами и жирами.

— Всё, — сказал я, залпом допив последнюю чашку чая.

Чтобы проверить всё полноценно, мы с Лапшой и Профом поднялись на крышу, а Щека, Фазан и Череп спустились во двор крепости.

Вокруг солнечные панели разных моделей, собранные по всему городу — они частично закрывают потребности отеля, но это полная хуйня, потому что даже одна турбина ГЭС даёт тысячекратно больше энергии, чем все эти панели.

— Включаю ИК-зрение, — сказал я и разом потратил 3269 килокалорий.

Мир окрасился в чёрно-белый цвет, с великим многообразием оттенков серого.

Мой мозг слегка охренел от разового объёма информации, хлынувшего через глаза, но я быстро справился с ахуем и вернул контроль над собой.

Щека, Фазан и Череп, пытающиеся прятаться, меня, пока что, не интересуют — мне больше интересно, что за пташка летает примерно в двух километрах над нами.

— Наши дроны в небе есть? — спросил я.

— Не должны быть, — покачал головой Проф.

— Значит, чужой, — вздохнул я. — Нас пасут — именно «Хилтон». Судя по нагреву аппаратуры, что-то мощное и тепловизионное. Наверное, людей считают.

— Ронин, у нас вражеский дрон в небе, — послал Проф голосовое сообщение. — Отправьте антидрон, чтобы сбил эту мерзость.

Осматриваюсь вокруг, широко раскрытыми глазами пялясь на окружающий меня мир, который детализован предельно.

— В Краснослободске какая-то жизнь… — разглядел я. — Собаки, девять, нет, одиннадцать особей.

Проф быстро набил сообщение в чат.

Противоположный берег Волги мы контролируем слабо — только область вокруг ГЭС и часть города Волжского, а всё остальное осталось зверям.

— Спрятались, — прошипела рация.

Опускаю взгляд во двор и быстро нахожу Фазана, Щеку и Черепа.

— Фазан — за КамАЗом, Щека — в сарае, а Череп в кустах у стены, — перечислил я. — Глупая затея — я слишком хорошо вижу их.

Кусты, как я заметил, стали ещё меньшей преградой, потому что разрешение сильно возросло и я вижу даже рассеянное тепло.

Плохо то, что теперь от каждого человека исходит тепловое излучение. То есть, оно и раньше было, но я его не особо видел, а теперь я вижу теплопотери каждого человека. Щека, например, успел бздануть, пока прятался в сарае…

— Ладно, с ИК всё было понятно с самого начала, — улыбнулся Проф. — Переключайся на ЭМ-спектр.

Переключаюсь на требуемый режим и снова охреневаю от массива информации, заколотившего мне по мозгам.

Сотни людей двигаются и работают, тысячи механизмов фонят ЭМ-полями, а в воде видны две черепахи, лежащие на дне и спящие. О рыбах, плавающих в Волге, я даже не говорю.

Людей в многочисленных зданиях я тоже вижу — окна для ЭМ-волн почти прозрачны, а стальная арматура в бетоне не способна экранировать их и наводит лишь незначительные искажения.

— М-да… — протянул я, пребывая в восторге. — Это капец…

— Что ты видишь? — спросила Лапша.

— Всё, — улыбнулся я. — Но это не последний режим. Переключаюсь на УФ-спектр.

Как и ожидалось, мне сильно дало в голову, но я быстро адаптировался. Весь двор пестрит многочисленными следами — плевки, моча, отпечатки ног, свежий мусор, капли масла, пятна жира и прочие свидетельства человеческой жизнедеятельности.

Перспективы открываются огромные, но я предвкушаю большее — остался поляризационный режим.

— А теперь поляризационный режим, — сказал я.

Когда я переключился на него, весь мир на долю секунды померк, в затылке вспыхнула кратковременная, но острая боль, а затем окружающий меня мир стал совершенно другим.

Небо стало более тёмным и контрастным, а свет как-то структурировался, будто упростился, но, в то же время, усложнился.

Это сложно объяснить, потому что аналогов тому, что я вижу, нет ни в одном языке.

Просто теперь я вижу сотни сегментов света — это результат того, что, в ходе проникновения через атмосферу, солнечный свет рассеивается и делает это по-разному.

Смотрю на окрестные здания и вижу настоящее уродство — оконные стёкла имеют уродливые радужные узоры, будто на пятне бензина, некоторые пластиковые элементы имеют болезненно прямые линии, а вроде как монолитные бетонные плиты и кирпичи в стенах, на поверку, оказываются уродливыми и хаотичными, с разными включениями, выделяющимися в поляризованном свете.

А затем я посмотрел на Волгу.

И охуел.

— Охуеть… — прошептал я.

Бликов нет, вода практически прозрачна и я вижу ёбаных черепах, которые лежат на дне и спят. Я вижу рыб, отчётливо — они суетятся в поисках еды и в жажде убийства ближнего своего…

— Что ты видишь, Студик? — спросил Проф.

— Вода в реке стала почти прозрачной, — ответил я. — Я вижу так много, что у меня башка начинает болеть!

Я перевёл взгляд на Профа и осознал, что он чёрный.

В смысле, его тёмно-синяя кожа стала практически эбонитовой в поляризованном свете. А ещё на ней проявился замысловатый светлый узор, отдалённо похожий на природный орнамент. В норме этого всего не видно.

А кожа Лапши, в поляризованном свете, обрела белоснежный цвет, без какого-либо узора, но с чёрными пятнами в области лба.

Я не знаю, что всё это значит, но это точно придаёт этим двоим уникальность, которую не перепутать ни с чем.

— С моим лицом что-то не так? — спросила Лапша, улыбнувшись.

— Нет, всё так, — улыбнулся я в ответ. — Но я вижу его по-новому и это просто охуительно, дорогая…

… но очень дорого.

65 килокалорий в минуту — это вымогательство!

Примечания:

1 — Агли бастард — от англ. ugly bastard — «уродливый ублюдок» или «безобразный выблядок», но может также переводиться как «скверный незаконнорожденный отпрыск», хотя вернее будет, всё-таки, «уродливый ублюдок».

Глава шестая

Злобный шнурок

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*

— Видишь кого-нибудь?.. — тихо спросила Лапша.

— Неа… — так же тихо ответил я. — А кто-то должен быть…

Здесь точно должен быть кто-то, потому что дроновая разведка показала тепловые объекты, похожие на людей. Здесь должны заседать не менее десяти человек, о которых точно известно только то, что это ростовцы. Во всяком случае, они точно пришли с запада и сразу начали ставить опорник в местной гимназии.

Гимназия находится почти в центре села, на относительно открытой местности. И мне сейчас непонятно, где эти минимум десять человек, которые, как и все живые люди, нагревают атмосферу нашей Матушки-Земли и выдают этим себя таким, как я…

— Проф, вызывает Студик, — сказал я в рацию. — Мы на месте, но не видно никого живого.

— Студик, Проф на связи, — почти сразу последовал ответ. — Двое суток назад мы наблюдали там бурную активность — они должны быть на месте. Ошибок быть не может.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — Ладно, попробуем посмотреть ещё. Конец связи.

Переключаюсь на УФ-зрение и пытаюсь рассмотреть гимназию получше.

— У меня плохое предчувствие, — поделилась Лапша. — Возможно, они знают, что у тебя ИК-зрение…

— Да как бы они узнали? — спросил я. — И что они могут поделать? Охладить себя до околонулевой температуры? Если их тела выделяют хотя бы пять градусов выше нормы, я увижу это. Даже если они как-то охладятся до минус пяти градусов, я тоже увижу это. От меня не скрыться, дорогуша…