Кукла. Страница 6

– Широкова! Это уже слишком! – кричала заведующая Людмила Васильевна, приближаясь к трапезе, развернувшейся на поляне. – Как ты посмела украсть пирог из столовой?!

– Это вы его украли! У детей! – огрызнулась девушка, смело выпрямив спину, с готовностью защищать свои права и права находившихся рядом детей.

– Ты что такое говоришь?! Да как у тебя язык поворачивается?! Мы же всё это только для вас делаем! – в сердцах кричала на девушку заведующая. – Чтобы гостям угодить, чтобы они больше денег пожертвовали!

– А вы только об их деньгах и думаете! – вспылила Света, не желая сдаваться. – Готовы детей голодом морить!

– А ты мне замечания не делай! Вот повзрослеешь – тогда и поймёшь! – вспотев от излишне эмоциональной перепалки с подростком и от переживаний за несостоявшийся банкет, продолжала кричать заведующая. – Ты бы лучше к концерту готовилась! Хоть какая-то польза от тебя была бы!

– Хотите, чтобы я спела? – с вызовом и горящими глазами спросила Света. – Так я спою! – не дав ответить заведующей, уверенно заявила она и поспешила в комнату, чтобы успеть сочинить подходящий текст для своего выступления.

Спустя час территорию детского дома окружили припаркованные дорогие иномарки – одна дороже другой.

Актовый зал наполнился людьми, представляющими современное высшее общество. Женщины со снисходительными взглядами, в дорогих платьях, обвешанные золотыми украшениями. Мужчины в деловых костюмах, увлечённые темой последних новостей на инвестиционном рынке. В то время как они смотрели на выступления сирот, в их глазах застыло одинаковое выражение сочувствия и радости. Радости – от того, что у их детей совершенно другая жизнь. Света была уверена, что, вернувшись домой, эти люди непременно бросятся выражать свою любовь к своим детям, делая необоснованно дорогие подарки.

Выглядывая из-за пыльных кулис, девушка пыталась найти брата, но Амира не было видно. Испытав острую обиду и даже гнев, она убедила себя в том, что у него есть более важные дела, чем участие в данном мероприятии.

Когда девушка вышла на сцену и принялась настраивать гитару, её взгляд, словно магнитом, притянул молодой мужчина, сидящий в первом ряду. Мужчина отличался от остальных богачей повседневной одеждой и открытым взглядом. Что-то в его внешности было привлекательным, снова и снова притягивало взгляд. И он, в свою очередь, не сводил глаз со Светы. Внимательно, с нескрываемым удовольствием следил за каждым её движением. В какой-то момент девушке показалось, что кроме них двоих никого нет в актовом зале. Что все её движения – перебирание струн, взмах волос – только для одного зрителя.

Но как только из гитары полилась знакомая музыка, девушка тут же отвела взгляд, сосредоточившись на аккордах и на тексте песни, которую она сочинила на эмоциях всего несколько минут назад.

С первых слов зал наполнился чудесным девичьим голосом – немного резким из-за возраста, но в то же время мягким и невероятно мелодичным:

– Зелёные стены, обшарпанный пол,

На полках игрушки поломаны…

Я прошу вас – вколите мне в сердце укол,

Дайте клей для души разломанной!

Мы же дети – для этого мира лишние,

В столовой для нас нет завтрака.

Наши голоса для вас – неслышные,

Мы бледнее школьного фартука!

Мы же дети несуществующие,

Наши проблемы для вас – мелочи.

Мы поймём, когда станем взрослыми,

От чего вы такие мелочные!

Наши души – кредит у Бога

Без страховки и поручителей.

Наши жизни – дорога без адреса…

Зелёные стены, обшарпанный пол…

Мы поймём, когда станем взрослыми,

Мы поймём, почему среди прогнивших систем

Детей считают отбросами!

Зелёные вены от недостатка еды

Обтянут бледную кожу.

Мы непременно всё сразу поймём, когда станем взрослыми!

Почему в этот праздничный день

Мы кормим вас нашей едой, а вы так брезгливо морщитесь…

Света старалась игнорировать строгие взгляды воспитателей, делала вид, что не слышит шипение нянечки, не обращала внимания на презрительные взгляды великосветской публики. Единственное, что она успела заметить, – это взгляд незнакомого мужчины, который, кажется, понимал смысл её песни и ни капли не обижался, а наоборот – самодовольно усмехался. Мужчине явно нравились её смелость и подача протеста в виде музыкальной композиции.

Глава 5

Сразу как только последние аккорды утихли, не дожидаясь аплодисментов, сопровождаемая презрительными взглядами публики, Света, поудобнее обхватив гитару, направилась за кулисы.

Внезапно в могильной тишине, в которой застыло ощутимое возмущение, раздались громкие хлопки, заставившие девушку обернуться. Загадочный молодой мужчина хлопал в ладоши, глядя ей прямо в глаза. Его хлопки побудили остальных зрителей последовать его примеру, и зал наполнился лицемерными аплодисментами.

– Ты что себе позволяешь?! – тут же набросилась на девушку воспитательница, едва та скрылась за тяжёлой пыльной портьерой. – Кто разрешил тебе это петь?! – исходилась злостью Лариса Никитична.

– Людмила Васильевна! – огрызаясь, рявкнула девушка в ответ, мгновенно ощетинившись. – Она очень хотела, чтобы я выступила! Я выступила, в чём проблема? – задрав брови, с вызовом во взгляде, дерзко спросила Светлана.

– Светка! Тебе голова для чего? Чтобы серёжки носить?! Думать ведь надо, прежде чем такое исполнять. Вот что теперь о нас гости подумают?

– Да плевать я хотела, что они подумают, – всё так же борзо выплюнула слова девушка.

– Нет, с тобой невозможно разговаривать! – взмахнула руками воспитательница и от досады покачала головой, сжав губы в тонкую ниточку.

Женщина, проработавшая в этом детском доме всю свою сознательную жизнь, искренне переживала за каждого осиротевшего ребёнка. Но на одной жалости далеко не уедешь. Если всех жалеть и потакать капризам – наступит полный беспорядок и череда непослушаний. Поэтому воспитательница всегда была строгой и не приемлила никаких капризов. Ей было не впервой сталкиваться с юношеским максимализмом и штормом гормонов в пубертатный период. Но Света, на её памяти, была самой непослушной из всех девочек.

Широкова младшая разительно отличалась от брата внешними качествами и особенностями характера. Девушка была очень доброй, заботливой, нежной, но при этом всё равно полностью копировала его поведение. Оно и понятно – она была единственной воспитанницей детского дома, за которую было кому постоять. К тому же, разбогатев и не имея больше ни одного близкого человека, Амир принялся безбожно баловать сестру дорогими подарками и потакать всем её прихотям. Только благодаря его заботе и бережному отношению девочка сохранила в сердце доброту и нежность.

– Где Амир? Я вынуждена доложить ему о твоём поведении! – строго проговорила Лариса Никитична.

– Не приехал, – отмахнулась Света, закинув гитару за спину.

Девушка подумала о том, что, возможно, так даже лучше, иначе бы пришлось выслушивать нравоучения ещё и от него. А брата не получится послать, как нянечку или воспитательницу.

– То есть как – не приехал? Он ведь обещал! – испуганно вздохнула женщина, приложив обе ладони к груди. – Амир всегда свои обещания выполняет!