Фантазии о другой – разве это измена?. Страница 3

Это была вовсе не та тема, которой он хотел бы придерживаться в беседе с Настей, но раз они уже говорили о подобном, глупо было бы обрывать бывшую и переводить всё в другое русло.

– Ты против того, чтобы получать удовольствие от настоящего? – попытался он всё же увести суть на что-то расплывчатое.

– Я-то? – хмыкнула Настя и пошутила: – На статье в Википедии на тему того, как кайфовать, невзирая ни на что, – моя фотка.

Она рассмеялась, легко и беззаботно, и Фил не удержался от того же самого, поддерживая бывшую в том приступе веселья, который ему очень нравился.

Когда же улыбки исчезли с их лиц, Филипп спросил о том, что стрелой влетело ему в голову и стало весьма импульсивным уточнением:

– А ты сама? Хочешь детей?

Глаза Насти стали круглыми, как будто он спросил о чём-то таком, что было самим собой разумеющимся. Однако почему-то Фил настолько глупил, что всё же решил поинтересоваться очевидным.

– Это предложение, или что? – спросила Настя и залилась хохотом.

Только теперь Романов её приступ не поддержал, ибо казалось, что бывшая над ним попросту… издевается. Ведь именно такие нотки и звучали в её смехе.

Впрочем, Настя быстро сообразила как это, должно быть, смотрится со стороны. Перестала ржать и проговорила:

– Я шучу, шучу. Никаких детей! Мне всего тридцать три, Фил. Ну какие голопопые, вечно какающие и орущие младенцы?

Она поморщилась, но когда принесли еду, живо переключила внимание на блюда, которые перед ними поставили. И это позволило Филиппу взять паузу в разговоре. Которую он прямо сейчас активно тратил на то, чтобы наскоро обдумать чувства, которые порождал в душе разговор с Настей.

Они были… странными. Как будто бы приправленные пылью времени, под которой таилось разочарование, способное вырваться наружу и затопить всё кругом.

– М! Это очень вкусно! Попробуй! – даже не удосужившись прожевать внушительный кусок тунца, проговорила Настя.

И хоть Филипп заказал совершенно другой салат, он растянул губы в насквозь фальшивой улыбке и ответил, отправив в рот первую порцию, вкуса которой не почувствовал:

– Да. Очень вкусно.

***

К разговору с мужем я готовилась особенно тщательно. Убегать в никуда в одних трусах не намеревалась, да и вообще пока не понимала, как в принципе пойдёт наша беседа, потому и предположений никаких не делала – ни в голове, ни в разговорах с подругой.

А вечером шла домой, чувствуя, что сердце моё то колотится, как сумасшедшее, то наоборот бьётся едва-едва, почти неслышно.

Когда вернулась, Филипп уже был дома. Я тут же отметила про себя тот факт, что муж отложил телефон на диван, стоило мне войти в прихожую, из которой просматривался тот уголок кухни, который мы именовали гордым словом «гостиная».

Причём сделал он это экраном вниз – это я смогла рассмотреть, когда шагнула к мужу. Фил поднялся мне навстречу с улыбкой и привычно-обыденно сказал:

– Привет. Ты поздно.

Не то чтобы я намеренно задержалась на работе сегодня, но всё же спорить с тем, что намеренно оставалась в кондитерской даже тогда, когда Оля ушла домой и мы закрылись, было глупо.

– Были дела важные. Возможно, станем расширяться. Вот и приходится вкалывать до ночи. Ты ел?

Это уточнила мимоходом, как бывает в семьях, где многие разговоры происходят автоматически. Однако когда Филипп почему-то залился краской, меня это порядком поразило.

– Да, я ел, – ответил он. – Тебе разогреть ужин?

Я качнула головой, потому что меня стало подташнивать. Скорее всего, виной тому был вовсе не токсикоз, а напряжение, которое я ощущала каждой клеточкой тела.

Стояла, смотрела на человека, с которым, как мне представлялось, у нас были отличные и крепкие отношения, и не понимала, как себя стоит вести дальше.

Наверное, самым верным было сесть и поговорить, но… Я решила, что мы сделаем это завтра, когда я немного уложу мысли хоть в какое-то подобие порядка.

– Нет, не нужно. Я перекусила в кондитерской, – соврала, не моргнув и глазом.

Наверное, теперь у нас всё будет так. Без каких-либо уверенностей в том, что говорим откровенно.

– Хорошо. Сходи в душ, может? Потом полежим, посмотрим кино… – проговорил муж, но как-то без огонька.

Словно отбывал повинность. А может, я это себе придумала, зная подноготную.

– Не сегодня, Филипп, окей? – спросила и зевнула, ни разу не притворяясь. – Я дико устала.

Не дожидаясь ответа мужа, покинула его общество, ощущая себя так, словно меня настигла какая-то жуткая потеря.

Впрочем, именно так и обстояли мои дела, и нужно было морально подготовиться к завтрашнему дню. И знать, что я могу потерять любимого человека уже через несколько часов.

Хотя, наверное, я потеряла его в тот момент, когда он стал фантазировать о бывшей.

И пора бы мне с этим смириться. Только как это сделать, когда сердце моё рвётся на части?

***

Когда на пороге кондитерской вдруг появился Сергей, тот самый, который прекрасно осознавал, как трещит наш с Романовым брак по швам, я сочла это дурным знаком.

Понимания того, с какой целью здесь оказался Серёжа, у меня не было никакого. А когда он улыбнулся и отвесил мне комплимент, я вообще напряглась.

– А ты всё красивее с каждой нашей встречей, – проговорил он, подходя к прилавку, на котором я только-только разложила свежые пирожные. – Привет.

Кашлянув, чем пыталась скрыть удивление, я ответила ровным голосом:

– Привет. Спасибо. Ты за вкусняшками?

Сергей смотрел на меня как-то странно, как будто хотел вот-вот рассказать о том, что знал, но что вроде как для меня пока было тайной. Однако когда я вопросительно приподняла бровь, ибо пауза перед ответом затянулась, он проговорил:

– Да, забежал, чтобы взять что-нибудь к чаю на работу. Давай на твоё усмотрение.

Я выдохнула с облегчением, чего Сергею, конечно, показывать не стала. Взяла коробку, а когда Серёжа устроился на высоком стуле, ряд которых стоял возле деревянной стойки, где посетители могли выпить чашку кофе или чая, предложила:

– Может, капучино? Я помню, ты его любишь.

Серёжа улыбнулся и кивнул:

– Я и сам надеялся, что ты мне предложишь.

Отложив упаковку, я стала готовить напитки – и для себя, и для Сергея. Возможно, когда мы сядем вместе за чашечкой кофе, он и расскажет, зачем здесь на самом деле. Если, конечно, всё же иная причина кроме покупки пирожных имелась в наличии.

Поставив перед другом Фила капучино, я присела рядом, но отпить глоток из своей чашки не успела. В кондитерскую чуть ли не ураганом влетел муж, который прямо с порога потребовал ответа:

– Это что вы здесь делаете вдвоём, а?

И меня это так сильно возмутило, что аж вскипело всё внутри! Этот человек собирался предъявить нам претензии за то, что мы тут кофейком балуемся? Серьёзно? После того, что он выдавал, как данность, относительно своей бывшей?

– Филипп, ты вообще в своём уме? – процедила, поднимаясь на ноги. – А если бы здесь были посетители? Хочешь всех распугать?

Мои воззвания, судя по всему, до мужа не дошли. Он бешено вращал глазами, впиваясь взглядом в Сергея. А последний был настолько озадачен, что мог только молчать, ничего кроме. Ну и брови хмурил, не понимая, что вообще творится.

– Если бы были посетители, я бы не орал, – отчеканил Романов.

Он прошествовал к нам и встал так, чтобы находиться между мною и Серёжей. Как будто защищал свою территорию, куда соперник или недруг пробрался тайно под покровом ночи.

Смешно, право слово…

– Мы выпили кофе и немного поболтали, – пожала я плечами, вновь устраиваясь на стуле.

В голову пришла справедливая мысль о том, что, скорее всего, Фил так отреагировал из-за опасности быть раскрытым. Может, боялся того, что Сергей расскажет мне об их последнем разговоре. Хотя, вроде, в подобном друг Филиппа замечен не был.

– Это очень странно, – констатировал Романов. – Что-то я подобного рвения уединиться у вас раньше не замечал.