Вернуть Боярство. Финал (СИ). Страница 62

Вот только напротив Имперской армии, по ту сторону изрядно ужавшегося фронта, что сейчас достигал не больше четырёхсот километров, стояло поистине почти неисчислимое воинство. Одних только низших демонов в британском войске насчитывалось больше трёх с половиной десятков миллионов — а эти твари ничуть не уступали усиленным алхимией гвардейцам, а некоторые даже низшим магам…

А ведь были ещё и миллионы солдат-людей британской и французской армий. Был сравнимый по численности с русским воздушный флот двух Великих Держав — пусть и уступающий в среднем по качеству, но ведь помимо самих флотов на стороне врага имелось огромное количество летающих демонов.

Можно было ещё долго сопоставлять параметры противостоящих сторон, но суть не менялась — не было среди них ни одного, по которому у Империи было бы не то что преимущество, но даже относительного равенства. И причина у такого расклада была проста и всем очевидна — демоны.

Не будь этих тварей на стороне британцев, и даже объединённые силы Британии и Франции были бы обречены — несмотря на то что Россия вот уже больше пяти лет не вылезала из войны, неся немалые потери, а враги были ещё свежи. Однако реальность такова, какова она есть — у врага имеются инфернальные армии и высшие демоны, и с этим необходимо было считаться.

И даже многочисленные жрецы-монотеисты, несмотря на всю свою эффективность против сил Инферно, были не способны выровнять ситуацию. Слишком уж много было обитателей самого нижнего Плана Бытия, и слишком много среди них было действительно сильных тварей, коим большинство священнослужителей просто ничего не могли сделать.

И Николай Третий осознавал всю сложность, если не сказать безнадёжность, ситуации. Осознавал лучше многих, если не лучше всех. Но в отличие от своих генералов и приближённых отнюдь не был мрачен — напротив, расслабленно откинувшийся на спинку монарх не скрывал прекрасного расположения духа.

Помимо самого Императора в помещении стояло трое человек — Анатолий Васнецов, Анна Дорофеева и Богдан Залесский.

Самый сильный боевой маг среди учеников Императора, его штатный Маг Разума восьми Заклятий, пожалуй, сильнейшая среди чародеев своей специальности на планете и тот, кого первые двое видеть здесь совсем не ожидали — давно попавший в опалу волшебник. Причём вместе со всей возглавляемой им Тайной Императорской Канцелярией.

— Смотрю, ты продвинулся в своих исследованиях, — обратился Николай к Залесскому. — Да и война тебе явно на руку — сумел набрать достаточно жертв, чтобы добраться до двенадцатого Заклятия… Признаю, ты способней, чем я полагал.

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Императорское Величество, — поклонился Богдан. — Однако я, право же, совсем ей не соответствую. Без ваших подсказок мне понадобились бы ещё десятки, если не сотня лет на разработку ритуалов для следующих двух шагов.

— Не скромничай, старый лис, — усмехнулся Император. — Я дал лишь подсказки, решения ты нашёл сам. Мало кто сумел бы так быстро осознать, на что они указывают, и создать необходимые комплексы чар… Впрочем, позвал я тебя не ради обсуждений твоего маленького, кровавого и грязного хобби. Для тебя есть работа. Очень, очень важная работа, и от того, как ты справишься, будет зависеть твоё дальнейшее будущее.

Глава Тайной Канцелярии ни единым мускулом не показал, что его хоть как-то взволновали эти слова. Залесский идеально контролировал не только мимику, язык тела и всё прочее, чем физическое тело может выдать свои эмоции. Нет, древний, опытный и весьма сильный чародей великолепно управлял и всем остальным, что могло бы выдать истинные чувства мага — колебания ауры, дрожь души, состояние энергетики… Про защиту разума и говорить не стоило — это было первое, чем он озаботился ещё в начале своего возвышения, и все прожитые семь веков совершенствовал её.

Однако, несмотря на всё это, Император в очередной раз неприятно поразил его своей проницательностью.

— Удивление, опаска, интерес и недовольство, — безошибочно перечислил его истинные эмоции Николай Третий со все той же усмешкой. — Не переживай, дело, на самом деле, не сложное. Тебе надо всего лишь…

Четырнадцать миллионов с одной стороны против почти пятидесяти с другой. Просто чудовищные, безумные цифры, особенно учитывая ограниченность размеров поля боя — полоса земли около четырёх сотен километров длиной. В обычных условиях две армии общей численностью, допустим, в четверть миллиона солдат сражаются на поле примерно в 50 квадратных километров. Или, для простоты восприятия, на прямоугольнике земли размером чуть более чем 6 на 8 километров. И это я считаю именно полностью человеческие армии, без разных гигантов, чудовищ и прочего.

Соответственно, путём простейших вычислений легко можно подсчитать, что на переднем краю одновременно может находиться по чуть более чем шесть миллионов солдат с каждой стороны, если брать именно людей. И нам это было выгодно — позволяло хоть отчасти нивелировать численное преимущество врага.

Почему враги не обошли нас с флангов, угрозой взятия в клещи вынудив спешно отойти? И почему покорно расположились на невыгодных для них позициях?

Потому что к шестому году непрерывной войны у нас, наконец, окончательно ушла в прошлое дебильная практика назначать на командные должности не за способности или хотя бы достижения, а в первую очередь за магический ранг. Старик Добрынин, пусть земля ему будет пухом, может быть доволен — то, за что он так долго и упорно боролся, посвятив этому жизнь, наконец полностью воплотилось в жизнь. Теперь дуболомы от магии не командуют, а слушают команды…

В общем, что-то я отвлёкся… Вернёмся к нашим баранам. Маневрируя, отступая, вместо больших сражений сводя всё к бесчисленным мелким стычкам, наше командование сумело занять такую позицию, что обойти нас стало не то чтобы невозможно, но очень и очень сложно. С юга — владения боярских Родов, сами по себе являющиеся много веков, не жалея усилий укрепляемой линией обороны. И что самое поганое для бриттов и французов — они упёрлись в самую крепкую, самую мощную часть окружающих Москву и прилегающие к ней Родовые владения бояр линий обороны — ведь это было предполагаемым направлением движения Имперской Армии в случае войны бояр и Императора.

Лезть через неё они не могли — для того чтобы пробиваться через неё, армии было не обойтись без высших магов. А уведи значительное количество высших, ослабив прикрытие основной массы войск — и мы этим тут же воспользуемся. Да и к тем крепостям, что будут атакованы, ничего не стоит быстро перебросить нужное количество наших высших магов — и тогда там можно неделями кровью умываться зазря…

А с севера была другая проблема — Финский залив. И вот он, как я слышал, неким неожиданным образом действительно сумел стать проблемой для врага. Демоны, вообще-то, воды совсем не боятся, не говоря уж о британском и французском флотах… Вот только соваться сейчас в залив станет лишь самоубийца.

Несмотря на то что от меня до берега залива чуть больше четырёх сотен километров, я всё равно ощущаю явственные содрогания эфира. Чудовищный шторм, такой мощи и масштаба, что даже Великому Магу не сотворить, сейчас бушует не только там, но и на доброй трети Балтийского моря. Баллов, наверное, двадцать по десятибалльной шкале — с могучими цунами, невесть откуда взявшимися в воде громадными острыми глыбами магического льда, способного при хорошем ударе пробить насквозь шкуру или броню подавляющего большинства демонов, какие-то громадные спруты, способные утягивать на дно военные суда… В общем, надо отдать должное Императору — с севера, через воду, пытаться обходить или маневрировать намного опаснее, чем через линию крепостей, магических аномалий и ловушек, расположенную на сотни раз пристрелянных дальнобойными площадными чарами.

— Учитель, а почему ты не пошёл на собрание в Императорскую ставку? — поинтересовался тихо подошедший Петя. — Тебя ведь приглашали, как и остальных князей. И они пошли.

— А что я там забыл? — ответил я вопросом на вопрос. — С роду Третьего Колю не видел, и ничего, как-то до этого дня дожил.