Развод с тираном. Страница 2

На губах Олега появляется брезгливая ухмылка. А я лишь моргнуть успеваю, как его пальцы впиваются в моё лицо, запрокидывая выше.

– Это ты вовремя о своём отце вспомнила, – вжимает сильнее меня в стену. – Его ведь это тоже коснётся, если продолжишь в том же духе.

– Ты что, угрожаешь мне?! – смотрю на него с недоверием.

Он же не серьёзно, да?

– Всего лишь сообщаю очевидный факт, раз уж иначе до тебя не доходит, – сообщает в полнейшем равнодушии Олег. – Никакого развода, Регина. Если у нас возникли проблемы, мы их решим. Для всеобщей пользы. В том числе и твоих родителей. Ты не можешь меня бросить. Я тебе не благотворительный фонд, которым ты можешь попользоваться, а потом уйти, если вдруг надоел или что-то не по-твоему.

Я попользовалась? Я?!

– Ну ты и!..

– Осторожнее, принцесса. Следи за словами.

Хватка на моём лице становится сильнее. А я и правда затыкаюсь. Хотя это не мешает мне покрывать его матом про себя.

Нет, я знала, что мой муж тот ещё тиран и деспот, в большом бизнесе без акульей хватки никуда, если хочешь высоко подняться и не упасть. Но раньше это никогда не распространялось на меня. Да и это ведь он пойман на измене, не я! Где мои извинения?! Хотя бы одно короткое грёбаное «прости, я виноват и был не прав»?! Вместо этого он угрожает мне!

– Да пошёл ты, Дубровский!

Я всё-таки касаюсь его. С силой толкаю от себя.

Видеть его больше не желаю!

Олег отстраняется. Но лишь за тем, чтобы перехватить мою руку выше локтя.

– Следи за речью, – повторяет с нажимом угрюмо, теряя остатки терпения. – И успокойся. Дома договорим. Надеюсь, пока едем, ты как раз поостынешь, адекватно мыслить начнёшь.

Адекватно?!

Да я только что наоборот лишилась последних крох этой самой адекватности!

– Ты!.. Я никуда с тобой не поеду! Отпусти меня!

Вместо ответа муж с силой тянет меня за собой. Я пытаюсь затормозить ногами, пинаю его по голени, колочу свободной рукой в плечо. Бесполезно. Он сильнее. А меня по итогу переполняет такая ярость, что дышать трудно становится. Во мне живёт лишь одно желание – причинить ему в ответ как можно больше боли.

Мне ведь и правда больно. Очень больно. Не думала, что тот, кого я так любила и кому безоговорочно верила, окажется настолько мерзким и отвратительным человеком. Что самый лучший день обратится катастрофой.

Олег ведь не просто предал. Он использовал меня для своей личной выгоды. С самого начала нашего знакомства.

Как так можно вообще?!

Сволочь!

Я снова его пинаю. На этот раз видимо удачно, потому что Олег ругается себе под нос, а затем грубо вталкивает меня в приехавший лифт. Пропускаю момент, когда он его вызывает, но это и не важно.

– Отвали от меня! Пусти, кому сказала! Видеть тебя не желаю! – в очередной раз толкаю его от себя, поспешно отходя от него в другой угол.

Тяжело дышу, пытаясь вернуть равновесие в мысли. Не выходит. Слишком много обиды и ярости. Заполняют каждую клеточку моего бьющегося в невидимой агонии организма, пока я с ненавистью смотрю в синие глаза мужа.

В них чуждые мне холод и пустота. Морозным инеем ложатся на разгорячённую от эмоций кожу. Приходится обхватить руками обнажённые плечи, чтобы хоть немного согреться.

Олег никогда прежде так не смотрел на меня. А может это я такая наивная идиотка, видела то, чего нет. Что хотела видеть. И чего нет на самом деле.

Отвернувшись, я пытаюсь вернуть себе былое равновесие, но ничего не получается. По большей части из-за того, что муж не оставляет меня в покое.

– Не знаю, как много ты услышала в моём кабинете и какие выводы сделала, но я абсолютно серьёзно про то, что о разводе и речи не может быть, – заявляет он мрачно. – Я понимаю, ты злишься. Имеешь полное право. Но теперь, когда у нас будет ребёнок, он важнее всего.

В подтверждение слов его ладонь накрывает мой живот, сразу всей пятернёй, словно укрывая от внешней угрозы. Хотя, как по мне, лучше бы укрыл от себя. Тогда бы не приходилось так страдать. Впрочем, в данную минуту больше тянет посмеяться из-за нелепости его заявления.

– У нас? – переспрашиваю. – То, что ты участвовал в его зачатии, ещё не делает ребёнка твоим. Он во мне. И он мой. Только мой. Это мне его рожать. Не тебе.

Тут же ахаю, когда моя челюсть оказывается сжата мужскими пальцами так сильно, что становится больно. Холода в синих глазах тоже становится больше, когда до Олега доходит истинный смысл моих слов. Он склоняется ниже, заставляя напрячься и шипеть от неприятных ощущений.

– Ты только что заявила, что собираешься лишить меня отцовства? Я правильно тебя понял, Регина? – произносит недоверчиво с плохо сдерживаемой яростью.

– Моему ребёнку не нужен отец, который не имеет ни малейшего понятия, что такое семья, – подтверждаю по-своему. – Уж лучше вовсе без отца, чем с таким.

Холод в мужском взоре сменяется яростью.

– Рождённый в нашем браке ребёнок автоматически будет записан на меня, – чеканит он зло.

– Это если к моменту его рождения ты всё ещё будешь числиться в этом самом браке со мной, – бросаю встречно, глядя на него с вызовом.

Ярость в синих глазах теперь физически чувствуется кожей. Так её много. Заставляет задыхаться. Вместе с последующим:

– Даже если у тебя хватит мозгов сотворить подобную глупость, мне ничего не стоит это исправить. А будешь и дальше нести эту дичь, и сама можешь лишиться права своего материнства. Ты ведь не этого добиваешься? Если вдруг забыла, у меня достаточно денег, чтобы все суды мира были на моей стороне, раз уж ты у нас так полюбила закон и вдруг надеешься на него.

– Не всё на свете продаётся! И не все!

Губы Олега растягиваются в усмешку.

– В самом деле? – выгибает он брови. – Тогда ты, видимо, очень удивишься, когда настанет время оплачивать счёт за роды или покупать ребёнку одежду и обустраивать детскую. А жить где планируешь, если и впрямь уйдёшь? Не у родителей же? Для суда это, знаешь ли, тоже важно. Ты хотя бы приблизительно в курсе, сколько стоит адвокат, на которого тебе придётся потратиться, чтобы пойти против меня? Или может, ты у меня настолько наивная, что реально веришь в то, какой розовый и сахарный мир вокруг, и тебе кто-то просто так поможет? Или забыла, что я порву любого, кто пойдёт против меня? Ещё расскажи о том, как подашь на алименты, и этого тебе за глаза хватит, чтобы жить отдельно, с учётом, что сама ты ни дня не работала, а когда родится ребёнок, у тебя и подавно на это не будет возможности. Нет, принцесса. Ни хрена у тебя так не получится. Мой сын будет жить со мной. Я всё сказал.

Сказал он…

Да плевать мне на его слова!

– То, что я не работала, не значит, что не могу. Не так и сложно это изменить. Так что оставь все свои подачки и алименты себе, не нужны они мне, я и без тебя справлюсь. Может я и впрямь во многом наивна и смотрю на мир через розовые очки, но это не значит, что я дура, которая сама ни на что не способна. И твой сын может жить с тобой сколько угодно много, а мой будет жить со мной. Я всё сказала.

А если бы и собиралась что-то добавить, в любом случае уже не получится. Мужская ладонь смыкается на горле слишком крепко, пропуская лишь жалкие крохи кислорода, пока Олег продолжает вжимать меня в стену лифта.

– Не справишься. Чтобы справиться без меня, для начала тебе придётся справиться со мной. Хватит сил, принцесса? Потому что, как я и сказал, я тебя не отпущу. Ты моя жена. Не будет никакого развода. И свободы у тебя от меня тоже никакой не будет. И если ты никак не можешь усвоить это с первого раза, ничего, у тебя ещё будет время переосмыслить всё заново. Скажем, когда твой отец снова будет банкрот. Или когда твоей матери придётся опять устроиться на вторую работу и спать по два-три часа в сутки, лишь бы только у тебя – их любимой драгоценной единственной дочки всё было хорошо. А может, немного позже, когда поймёшь, что тебя в этом городе даже полы мыть по ночам в самой загаженной конторе не возьмут. Потому что моя жена не будет работать. И от твоего мнения это никак не зависит. Кто ты, и кто я. Мне продолжать?